Те Куан ушёл первым, да ещё и прихватил с собой Нин Чжо – никто в здравом уме не посмел бы преградить дорогу человеку с таким положением.

Вслед за ним разошлись и конфуцианцы, и старец Цинхуан, и мать с дочерью из клана Чжу.

Адепты Пика Плывущих Облаков выглядели так, будто над ними нависла грозовая туча.

— Нин Чжо вот так запросто уводят? Значит, дата его битвы с Тремя Храбрецами Врат Смерти зависла в воздухе, и мы что, пришли сюда зря?

— На ближайшее время побоище между Тремя Храбрецами и Нин Чжо отменяется!

— Отменяется так отменяется. Через семь дней, если он выберется из испытания, всё равно придётся драться. А если не выберется, Те Куан сам поволочет его чинить Печь Южного Пламени. Так или иначе, темп наступления Пещеры Южного Пламени на Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце сорван.

— Серьёзно?

— …

…?

Все притихли, кто-то погрузился в раздумья, сдвинув брови ещё сильнее.

В Пещере Южного Пламени далеко не один Нин Чжо!

Хотя Нин Чжо – ключевое звено, людей с более высокой базой культивации там пруд пруди.

Нин Чжо ушёл, но остальные-то остались на местах!

Более того, из-за этого фокуса у Пещеры Южного Пламени больше нет очевидной слабости в лице Нин Чжо, за которую можно было уцепиться!

Сообразив это, адепты Пика Плывущих Облаков помрачнели ещё сильнее и, потеряв всякое желание оставаться здесь, развернулись и зашагали прочь.

Посланник Пика Данся:

— Не ожидал, что Те Куан так быстро перехватит инициативу. Он тоже решил запустить лапу в Печь Южного Пламени! Немедленно доложить об этом хозяину пика, пусть он принимает решение. Если через семь дней Нин Чжо будет чинить печь вместе с Те Куаном, мы тоже должны вклиниться в это дело. Печь Южного Пламени не может целиком и полностью отойти Залу Артефактов!

Посланник Пика Тяжёлых Формаций тоже молча удалился:

— Какое славное представление!

Посланник Зала Кары Зла внутренне усмехнулся:

— Без поддержки нашего зала Нин Чжо умудрился засыпаться из-за собственных союзников. Смешно, до умопомрачения смешно.

Чуньянцзы молча взмахнул рукавом и удалился.

Ситу Син, Шэнь Си и Линь Цзинлун стояли рядом, молча глядя друг на друга добрую минуту.

Ситу Син вдруг бросил:

— Пойдёмте, мне что-то выпить захотелось.

Линь Цзинлун тут же поддержал его:

— Отличная идея, посидим да поболтаем за чаркой.

Шэнь Си криво усмехнулся:

— Товарищ по Дао Нин Чжо поистине полон сюрпризов.

— Пошли, пошли. — Ситу Син зашагал впереди всех.

Ропот на Площади Без Возврата наконец вырвался наружу.

— Нин Чжо утащили!

— И что это было? Клятва под Колоколом Истинных Слов сорвалась?

— Сорвалась не сорвалась, но его намерения колокол уже засвидетельствовал. Спасать Гостя в Красных Одеждах – правда, признать ошибку – тоже правда.

— На ближайшее время стычка с Тремя Храбрецами отменяется. Те Куан упомянул семь дней – значит, по меньшей мере неделю никаких поединков не будет.

— А через семь дней? Если он выберется живым, разве его авторитет не взлетит до небес?

— А если не выберется, его приволочет сюда сам хозяин Зала Артефактов чинить печь. Тогда фундамент Пещеры Южного Пламени станет ещё крепче.

— Твою мать, как ни крути, они в плюсе?

— Зато потерял лицо. Прилюдно разревелся, да еще и в какое-то малое испытание засунули.

— Да что ты понимаешь? Когда есть свидетельство Колокола Истинных Слов, это называется чистотой помыслов, а ещё – блудный сын, вернувшийся домой.

Мнения расходились, поднимаясь вихрем, подобно гонимой ветром пыли, и с каждым мгновением гул становился всё громче.

Вскоре эта весть разлетелась с Пика Утверждения Истины по всем остальным вершинам Секты Десяти Тысяч Явлений.

Кто-то говорил, что Нин Чжо обладает мужеством признать свои ошибки, раз сумел покаяться перед Колоколом Истинных Слов, и в будущем из него выйдет великий человек.

Кто-то утверждал, что Нин Чжо лишь кажется умным, а на деле зеленый юнец, которого кучка старых хрычей разделала под орех на глазах у всех, не позволив даже толком завершить клятву.

Кто-то заявлял, что старец Цинхуан покрывает своих, Те Куан зарится на чужие печи, клан Чжу выбивает долги, а конфуцианцы зарабатывают репутацию – у каждого на уме были свои тайные замыслы, и по сравнению с этими акулами Нин Чжо всё-таки слишком молод!

Пик Данся круглый год окутывали клубы алхимического пара. Выше полудня облака и зари сливались воедино, напоминая полымя, а впитываемое и выдыхаемое бесчисленными алхимическими комнатами сияние образовывало на самой вершине слабый багряно-золотой ореол.

Ван Юй сидел перед алхимической печью.

Он облачился в облачные одежды, которые то разгорались, то тухли в такт его дыханию, метёлка длямахновения лежала у него на локте, а перед ним тускло мерцала и дымила Пурпурная Алхимическая Печь Солнца. Из щели в крышке печи сочилась тончайшая струйка лекарственного аромата: сперва горького, но переходящего в сладость и оставляющего на самом корне языка прохладное послевкусие.

Один из распорядителей Пика Данся стоял внизу и вполголоса докладывал обо всём, что произошло на Пике Утверждения Истины.

Выслушав его, Ван Юй остался абсолютно невозмутим.

Отражение печного пламени падало ему на лицо, окрашивая одну половину бровей и глаз в яркий свет, а другую погружая во мрак.

Лишь спустя долгое время он заговорил:

— Выходит, битва между Нин Чжо и Тремя Храбрецами Врат Смерти откладывается на неопределённый срок.

Распорядитель отозвался:

— Нин Чжо публично признал неправоту, потеряв лицо. К тому же он собирался заключить договор о поединке под Колоколом Истинных Слов, но в итоге ничего не вышло. Сейчас его авторитет катастрофически упал, он находится на дне своей жизни. Хозяин пика давно поговаривал о том, чтобы переманить его к нам на пик – возможно, сейчас как раз подходящий момент.

Ван Юй поднял глаза и холодно посмотрел на него.

Распорядитель тут же опустил голову, чувствуя, как внутри всё сжалось.

Ван Юй покачал головой и вздохнул:

— Он уже высказал свои помыслы под Колоколом Истинных Слов, и колокол это подтвердил. Спасение демонического духа Гостя в Красных Одеждах – правда, готовность нести ответственность за Пещеру Южного Пламени – тоже правда. Людям с глазами очевидно: он непременно бросит вызов Треним Храбрецам Врат Смерти, вопрос лишь во времени.

Он легко взмахнул метёлкой, и её кончик качнулся в воздухе, поднимая шлейф лекарственного благовония.

— Так что Нин Чжо не отступил от слова. Его просто остановили окружающие, немного притормозив его шаг.

Распорядитель остолбенел, а затем на его лице проступило задумчивое выражение.

Ван Юй продолжил:

— Что до признания вины – этот ход ещё изящнее. Думаешь, люди станут смеяться над тем, что он расплакался? Смеяться будут лишь дураки. Те, у кого есть хоть капля проницательности, станут ценить Нин Чжо ещё выше и одобрят его решение.

— Старец Цинхуан – фигура ключевая. Жить ему осталось недолго, а подходящего преемника, кроме Нин Чжо, нет. Он говорил искренне, да и Колокол Истинных Слов подтвердил это звоном. Простые люди всегда охотнее всего сочувствуют таким персонажам.

— То, что Нин Чжо прилюдно склонил голову – это поклон старцу Цинхуану, поклон спонсировавшим его старшим, поклон кредиторам из Пещеры Южного Пламени. За такое смирение не стыдно.

Брови распорядителя постепенно разгладились.

На губах Ван Юя проступила едва заметная, двусмысленная улыбка:

— Напротив, этот случай напомнил всем кое о чём. Хотя Нин Чжо новичок и появился здесь недавно, за его спиной уже стоят старец Цинхуан, конфуцианцы, клан Чжу, Те Куан и даже Чуньянцзы. Все эти силы, явно или скрытно, подпирают его снизу. Кто после этого осмелится считать его одиночкой?

В глазах распорядителя мелькнуло озарение.

Он вспомнил, как сам, впервые услышав о намерении Нин Чжо бросить вызов Тремя Храбрецам Врат Смерти, презрительно фыркнул про себя.

— Подчиненный понял, — тихо произнес он. — Раньше многие считали его безрассудным и глупым выскочкой, не знающим собственной цены; восхищаясь его чувством долга, они презирали его надменность и опрометчивость. А теперь, когда он покаялся, признал ошибки, проявил гибкость – люди зауважали его ещё сильнее.

Ван Юй слегка кивнул:

— Именно так.

В глубинах его глаз промелькнуло одобрение:

— Этот паренек действует изворотливо, в его шагах вперёд и назад чувствуется отменный такт. В алхимическом деле больше всего боятся упрямства. Передержишь огонь – сгорит, недодержишь – останется сырым; тут нельзя спешить, но нельзя и трусить. Если он придёт учиться алхимии на наш Пик Данся, из него непременно выйдет первоклассный мастер.

Распорядитель услышал это, и у него ёкнуло сердце.

Ван Юй крайне редко удостаивал практика стадии Возведения Основания столь высокой оценки.

Поразмыслив немного, он осторожно поинтересовался:

— Хозяин пика, а ту Пилюлю Жизни на Волоске уровня Зарождения Души… не следует ли нам забрать её обратно?

Лицо Ван Юя чуть заметно замерло.

Огонь в алхимической печи в зале качнулся.

Выражение его лица стало слегка комичным.

Эта Пилюля Жизни на Волоске была доставлена Нин Чжо через Цао Гуя. Пик Данся тогда ещё и слухи распустил тайком, чтобы нужные люди узнали о её связи с Ван Юем. В конце концов, если делаешь доброе дело ради авторитета, те, кому положено, должны знать, откуда ноги растут.

Но сейчас что вышло? Нин Чжо сделал ложный выпад, бой не состоялся, да ещё и Те Куан увел его с собой на малое испытание.

Разве можно теперь забрать пилюлю назад?

Конечно, нельзя.

Ван Юй слишком хорошо это понимал.

Стоило такой пилюле уровня Зарождения Души уйти к кому-то, а потом потребовать её возврата – куда бы делось лицо главы Пика Данся? Тем более что слухи уже распустили. Забери он её сегодня – завтра вся Секта Десяти Тысяч Явлений узнала бы, что Ван Юй раздаёт пилюли на полпути, а завидев перемену в обстановке, тут же протягивает руки назад.

Это не осмотрительность.

Это мелочность.

Ван Юй вернул лицу невозмутимое выражение:

— Не нужно.

В глазах распорядителя блеснула жаль:

— И она так и останется у него?

— Пусть пока побудит у него, — Ван Юй испустил долгий вздох и отпустил распорядителя взмахом руки.

Оставшись один, Ван Юй снова устремил взгляд на Пурпурную Алхимическую Печь Солнца.

Огонь отражался в его зрачках двумя угольками, запрятанными в глубине багрянца.

В мыслях он просчитывал варианты:

— В дальнейших раскладах Пещеры Южного Пламени Нин Чжо временно выбыл из игры, по крайней мере на какое-то время. Он отвлек от Пещеры Троих Храбрецов Врат Смерти и сбил с толку немало зевак с Пика Плывущих Облаков. Но пять поединков не отменят из-за того, что Нин Чжо заперт в изоляции.

— Если бы я был Чуньянцзы, я бы прямо сейчас бросил все силы на продвижение этих пяти поединков!

— Пятый бой решит судьбу Алтаря Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце. Если Пещера Южного Пламени победит, это мне на руку. Но если алтарь достанется Союзу Расширения Земель, заготовленные слухи придётся пускать в ход немедленно.

Ван Юй прекрасно знал, как далеко простираются щупальца Пика Тяжёлых Формаций. Внешние дела, внутренние дела, расстановка формаций – всё было переплетено, словно невидимая сетка, уже опутавшая слишком многие уголки Секты Десяти Тысяч Явлений.

Эту новую пешку в лице Пещеры Южного Пламени нельзя позволить Пику Тяжёлых Формаций проглотить просто так.

— Нельзя позволить этой грязной затее Пика Тяжёлых Формаций увенчаться успехом!

Когда Чуньянцзы переступил порог Зала Артефактов, от него мощными волнами во все стороны хлынула чистая янская энергия.

Он не стал скрывать свою ауру.

Золотисто-белая янская сила сочилась из подворотов его одежд, источая поражающую воображение мощь практики стадии Зарождения Души.

— Старший Чуньянцзы! — дежуривший адепт поспешно шагнул вперед и отвесил поклон.

— Я прибыл лично повидать вашего хозяина зала, — лицо Чуньянцзы было сурово, губы плотно сжаты, а общая аура выглядела на редкость давящей.

Дежурный адепт торопливо произнес:

— Хозяин зала уже отдал приказ для всех: если явитесь вы, можете проходить без доклада.

Под проводничеством дежурного Чуньянцзы прошел вглубь Зала Артефактов.

Каменная дверь впереди отворилась, и прежде нее до слуха донесся раскатистый смех Те Куана:

— А ты пришел быстрее, чем я думал. Я-то полагал, ты стерпишь хотя бы до завтра.

— Те Куан, — Чуньянцзы стоял на пороге, его тяжелый взгляд сверлил хозяина зала, не выказывая ни капли учтивости. — Ты увел Нин Чжо, но моя Пещера Южного Пламени всё равно намерена бороться за Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце. И возвращай мою Янскую Рыбу!*

Те Куан кивнул и взмахнул рукой.

Золотая искра вылетела из глубины каменной комнаты и на лету превратилась в трехдюймовую золотую рыбку. Янская Рыба взмахнула хвостом, её чешуя заискрилась, как брызги солнечного света, а чернильно-нефритовые глаза излучали спокойную глубину; подплыв к Чуньянцзы, она заметно повеселела и подплыла ближе.

Чуньянцзы протянул руку.

Янская Рыба описала круг вокруг его пальцев, а затем опустилась на ладонь. Золотое сияние просочилось сквозь пальцы, ярко освещая линии на его ладони.

Туго натянутая струна в его сердце наконец-то немного ослабла.

Янская Рыба была ключевым духовным сокровищем Дворца Чистой Ян. Пусть даже Дворец Чистой Ян теперь вошел в состав Секты Десяти Тысяч Явлений, ценность этого сокровища в его глазах всё равно превосходила человеческую жизнь. Нин Чжо собирался сразиться с Тремя Храбрецами Врат Смерти, и он со скрипом в сердце одолжил ее. Теперь же, когда Нин Чжо был насильно утащен Те Куаном на малое испытание и не сможет драться следующие семь дней, Янская Рыба была обязана вернуться к нему.

Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце – вот что было для Чуньянцзы важнейшим препятствием на пути Дао.

Спрятав Янскую Рыбу, он перевел взгляд на Те Куана:

— А где Пилюля Патриарха Чистой Ян?

Те Куан ответил:

— Всё еще у Нин Чжо. Он не отказался от намерения сразиться с Тремя Храбрецами Врат Смерти – его решимость крепка, как в первый день, и он не намерен отступать. Поэтому он велел передать тебе просьбу: позволь ему и дальше использовать силу этой пилюли, дабы впитать янское состояние Дао на будущее.

Брови Чуньянцзы сошлись на переносице.

Пилюля Патриарха Чистой Ян!

Эта пилюля передавалась из поколения в поколение среди глав Дворца Чистой Ян: в молодости её заимствовали для прорыва пути, а перед уходом на покой старались вернуть обратно. То, что несла в себе эта пилюля, было не просто лекарственной мощью, но и пониманием пути Ян прошлых патриархов, циской дворца и остаточной благодатью предков.

Отдавать наследственную пилюлю постороннему человеку уже само по себе шло вразрез с заветами школы.

Если он прежде и согласился нарушить правило, то лишь потому, что Нин Чжо должен был немедленно сойтись с Тремя Храбрецами Врат Смерти. Выиграй он – и позиции Пещеры Южного Пламени в борьбе за Алтарь Возвышения Облаков взлетели бы до небес. Тогда Чуньянцзы смог бы воспользоваться этим благословенным местом, чтобы прорваться на стадию Божественной Трансформации. Сумей он достичь её, Дворец Чистой Ян, пусть даже переименованный в Пик Чистой Ян, по-настоящему закрепился бы в Секте Десяти Тысяч Явлений и даже смог бы обрести полунезависимость.

Этот расчет он провёл с математической точностью.

Но теперь Нин Чжо временно выбыл из игры.

Янская Рыба вернулась, а Пилюля Патриарха Чистой Ян осталась у Нин Чжо.

— Стоит ли оставлять её Нин Чжо? — Чуньянцзы погрузился в раздумья.

Чуньянцзы ни капли не сомневался в решимости Нин Чжо сразиться с Тремя Храбрецами Врат Смерти.

Ибо он прекрасно понимал: если Нин Чжо в дальнейшем не спасет Гостя в Красных Одеждах и не выйдет на бой с Тремя Храбрецами, его репутация среди праведных сил рухнет в один миг. При уме Нин Чжо он никогда не стал бы разрушать собственный фундамент.

Цена такого исхода была слишком высока!

К тому же Чуньянцзы лично видел, как Нин Чжо произносил клятву и получал подтверждение от Колокола Истинных Слов.

— Пилюля Патриарха Чистой Ян, оставшись у Нин Чжо, действительно поможет ему одолеть Трех Храбрецов Врат Смерти в будущем.

— А останься она у меня – от нее сейчас ни малейшего толку!

Подобные мысли крутились в голове Чуньянцзы.

Для него главным препятствием к тому, чтобы отдать пилюлю, был сам факт нарушения запрета: в конце концов, она предназначалась чужаку, что шло вразрез с заветами предков!

Но раз барьер однажды был пробит, главный страх исчез.

Потрясающая склонность Нин Чжо к освоению практик Чистой Ян в этот момент тоже всплыла в его памяти, влияя на принятое решение.

— Ах да, чуть не забыл. Нин Чжо велел передать тебе вот это – возможно, оно пригодится тебе против Крюка Одной Нити, Осеняющего Небеса, — сказал Те Куан и выудил из рукава куклу-марионетку, протянув её Чуньянцзы.

Это была человекоподобная боевая марионетка из духовного бамбука.

Кукла ростом с обычного человека была целиком выкована из сине-зелёного духовного бамбука и плотного каркаса механизмов. На бамбуковых стыках сверкали серебристые застёжки, а на груди красовалась вырезанная печать мастерской Бамбукового Цилиндра Зелёных Механизмов Звуков Пустой Долины. Плечи её были широкими и прямыми, руки длинными, в руках она не держала клинка, но по обеим сторонам запястий таились скрытые режущие механизмы – даже не будучи обнажёнными, они испускали скрытую, нераскрывшуюся остроту.

Личная Стража Сломанных Клинков.

Духовная бамбуковая марионетка уровня Золотого Ядра.

Те Куан пояснил:

— Это Нин Чжо специально одолжил тебе.

— О? — брови Чуньянцзы слегка приподнялись, и он протянул руку, положив ладонь на плечо бамбуковой куклы.

Внутренние механизмы куклы тут же тихонько зашевелились, зазвучав подобно перезвону бамбуковых колокольчиков, колышимых ветром в лощине.