Назад Том 2 · Глава 44

Осталась одна обычная глава и эпилог, после чего «Потерянные вещи» завершатся.

Напоминаю, что новые главы выходят еженедельно, по пятницам. Если кто ещё не знает, у меня есть страница на Patreon, где подписчикам доступны три главы вперёд.

Лес вокруг Кантики вырубили, так что возле частокола не осталось настоящих укрытий.

Поэтому пятеро собрались у наполовину заброшенного кострища примерно в девяти метрах от города, приблизительно к западу. Над ямой была установлена решётка, которую, по словам Ферранды, использовали для копчения мяса. При мысли, о каком мясе могла идти речь, всем слегка поплохело. Говорили, дьяволы предпочитали есть людей живыми, но и трупами не брезговали. Впрочем, несмотря на этот тихий ужас, передышка была как нельзя кстати. Все выдохлись, устали и отчаянно нуждались в отдыхе.

Но дело было не только в усталости. Теперь, когда враги исчезли из виду, клятвы Ангхарад вновь оказались под вопросом.

— Вы поступили скверно, Тредегар, — резко произнесла Шалини. — Вы…

— Да ничего она не обещала, Гоэл, — перебила Лань. — Наш добрый лордочек поклялся вернуть меня невредимой, так?

Тяньсийка указала на порез на шее.

— Он сам освободил её от клятвы ещё до того, как она согласилась.

Взгляды обратились к Ангхарад, и та пожала плечами.

— Я ожидала, что он заметит эту деталь и исправит формулировку, — призналась она. — Но согласилась потому, что клятву в любом случае было легко обойти. Мы могли просто предупредить Дозор, что один из участников испытания инсценировал собственную смерть, а затем перебрать имена всех остальных погибших из судового списка «Колокольчика» и уточнить, что речь не о них.

Пока Аугусто не называли прямо, клятва оставалась целой.

— Надо же, — наконец произнесла Шалини. — Он ведь сам придумал такую формулировку. Странно, что не подумал об этом.

— Он был на взводе, — сообщила Лань. — Ещё сильнее, чем можно вообразить. Постоянно разговаривал сам с собой, а культисты старались не приближаться к нему.

— Не думаю, что его контракт действительно исцелил раны, — произнесла Сун. И немедленно привлекла всеобщее внимание.

Ангхарад знала о договоре тяньсийки больше остальных, но к этому времени уже почти все догадались, что серебряные глаза давали ей возможность разбираться в природе духов.

— Красный Глаз — бог пожирания, — продолжила Сун. — Когда Фелис заключил с ним сделку, рана не зажила: он закупорил её каким-то красным кристаллом, который питался его телом. Почему Аугусто Сердан должен был выторговать лучшие условия, если положение у него было ещё хуже?

— В его теле зияла дыра, Сун, — сухо возразила Ферранда. — Теперь её нет.

— Не уверена, что это правда, — ответила тяньсийка. — Мне кажется, раны никуда не исчезли, но он может их заполнять. И подобно Красному Глазу, должен продолжать питаться, чтобы заполненные места оставались целыми.

Лань тихонько присвистнула.

— Значит, старый бог — ростовщик, — заметила она. — А наш Аугусто должен постоянно что, жрать человеческое мясо, чтобы всё отросшее не отсохло? Неудивительно, что он уверен: Дозор вышибет ему мозги, если поймает.

— Примерно так, — согласилась Сун. — Думаю, его контракт позволяет питаться от прикосновения, раз культисты боялись подходить близко.

— Тогда нам стоит избегать сближения с ним, — заметила Ангхарад.

— Вы говорите так, словно вовсе не собираетесь убить его до конца ночи, — ответила Ферранда. — Хотя, признаюсь, не представляю, как обойти условия.

— Клятва и правда кажется совершенно недвусмысленной, — согласилась Шалини, приподняв бровь. — Тредегар?

Условия действительно были простыми. В течение двадцати четырёх часов Ангхарад не должна была причинять Аугусто Сердану насилие или позволять товарищам делать это, а также пытаться заключить его под стражу либо позволять подобное своим товарищам. Только он не подумал привязать клятву к…

Вдали ночь озарилась громом.

Нет, поняла Ангхарад, не громом. Пушками. Грохочущий хаос внутри Кантики показал, куда били орудия, сея огонь и крики. Все пятеро замерли, словно зайцы перед волком, когда с севера начался настоящий обстрел города. Именно с той стороны, куда они собирались идти.

— Это снаряды гучуй, — наконец произнесла Сун в наступившей тишине.

Шалини резко вдохнула.

— Громовые снаряды? — удивилась она. — Я думала, Республики держат их под строгим контролем.

— Они продают их Дозору, — с необычной уверенностью сказала Лань. — Иногда ящики хранятся на складах Сакромонте, пока их не распределят между нужными частями Гарнизона.

Ангхарад почти слышала заглавную букву в слове «Гарнизон», хотя они говорили на антигуа. И не зря: хотя большинство бойцов Дозора служили в вольных ротах, правящий совет черноплащников — Конклав — распоряжался самой многочисленной единой военной силой в чёрных плащах. Иначе и быть не могло: ведь ему надлежало защищать территории Дозора в Требии и исполнять обязанности, предусмотренные Искариотскими соглашениями.

Ангхарад знала, что солдат Гарнизона считали второсортными по сравнению с блистательными бойцами рот, но это мало что меняло. Собачий укус вряд ли был приятнее волчьего.

Лишь мгновение спустя дворянке пришло в голову, что при своём сомнительном происхождении Лань могла знать об этом настолько уверенно потому, что участвовала в ограблении Дозора. Немного неловко, что она так долго не замечала очевидного. Но, несмотря на все сакромонтанские странности, Лань не слишком походила на преступницу, какой её представляла Ангхарад. Она соблюдала чистоту, умела вежливо говорить, не пьянствовала без конца и не устраивала скандалов. Насколько Ангхарад могла судить, и лгала не постоянно.

Назвать её благородной женщиной было бы преувеличением, но Ангхарад не решилась бы утверждать, что она хотя бы наполовину столь же отвратительна, как Аугусто Сердан, которому некогда так легкомысленно приписала чувство чести.

— Если Дозор обстреливает Кантику, значит, хочет ослабить противника перед штурмом, — сказала Шалини. — Значит, войска уже идут сюда, скорее всего, из Трёх Сосен.

— Иными словами, если направимся на север, сможем укрыться у них, — заметила леди Ферранда. — Похоже, это самый разумный из оставшихся путей.

— Путь проходит мимо боковой калитки, — сказала Ангхарад. — Другие наверняка попробуют выбраться через неё. Мы могли бы по дороге встретиться с ними.

Ангхарад ожидала споров, особенно от Шалини и Ферранды, но обе охотно согласились. «Зензеле ведь остался с остальными», — поняла она через мгновение. Возразила лишь Лань, причём подобрала слова так тщательно, чтобы не оскорбить дворянку.

— Я не собираюсь задерживаться надолго, — заверила её Ангхарад. — Только проверим, не сможем ли пополнить наши ряды по дороге на север.

— Много крыс попытается бежать с тонущего корабля, леди Тредегар, — предупредила Лань. — Столь же вероятно встретить врагов, как друзей.

Она была права, и всё же попробовать стоило. Все остальные поддержали Ангхарад, поэтому обсуждение закончилось, и пятеро быстро отправились в путь. Кантика была невелика, обход не должен был занять много времени, к тому же они уже находились с нужной стороны, чтобы выйти к калитке. Через несколько минут они шли по жёлтой траве с оружием наготове, настороженно оглядываясь. Снаружи калитку тщательно замаскировали под часть частокола, но в их отряде была Сун, поэтому Ангхарад не беспокоилась, найдут ли они её.

Впрочем, и без этого ошибиться оказалось трудно: когда они подошли, калитка была распахнута настежь.

Ангхарад оглядела окрестности. Ничего, кроме пустой полосы жёлтой травы между лесом на западе и частоколом на востоке. Открытая земля широкой дугой тянулась на север, пока не соединялась с продолжением утоптанной грунтовой дороги к порту Трёх Сосен. Из-за частокола доносились ревущий огонь и редкие выстрелы: артиллерия Дозора продолжала методично разрушать Кантику.

— Возможно, её оставили открытой после того, как Аугусто впустил культистов, — предположила леди Ферранда.

— Пахнет засадой, — проворчала Шалини, покачав головой.

— Наших товарищей не видно, — заметила Лань. — Нужно идти дальше.

Ангхарад замешкалась. Ей это место нравилось не больше, чем Шалини, но пустое поле — не причина бросать товарищей. Они могли бы хотя бы…

— Движение, — вдруг произнесла Сун, поднимая мушкет.

Только смотрела она не на открытую калитку, поняла Ангхарад, а на лес.

Из леса на них неслась банда культистов.


Тристан не знал, сколько просидел во тьме, имея в спутниках лишь прикрытый заслонкой фонарь, но испытал облегчение, когда над краем люка показалась чья-то голова.

— Надеюсь, ты там, — позвала Марьям. — Иначе придётся его бросить, а я не уверена, что он выживет.

— Пожалуйста, не надо, — прохрипел Зензеле Дума. — Я совершенно точно умру.

«Вот как», — подумал Тристан, поднимаясь. Маланиец выжил. Кто бы мог подумать.

— Признаюсь, — крикнул он, — даже после удара мечом в спину я был уверен, что Тупок тебя убьёт.

— Перестань его дразнить и помоги спустить по лестнице, — сказала Марьям. — Последний снаряд упал всего в паре кварталов. Не хочу здесь оставаться.

Тристан открыл заслонки фонаря и подошёл помочь. А помощь определённо требовалась: Зензеле Дума выглядел так, словно его прокатили вниз по холму, покрытому клинками. Пальто он лишился, рубашка была рассечена насквозь, открывая страшную рану на животе и глубокий порез, тянувшийся от бока до самого основания шеи. Тристану показалось, что у него также сломана рука: спускаясь, маланиец пользовался лишь одной. Но затем выяснилось, что другой рукой он бережно держал какой-то предмет.

Лишь когда Зензеле развернулся на последних перекладинах, позволяя себя поддержать, вор увидел худшую рану: правый глаз был выдран, причём так грубо, что это наверняка сделали ногтями, а не клинком. Тристан сглотнул.

— Не слишком красивое зрелище, правда? — слабо рассмеялся Зензеле. — И мерзавца я не убил, хотя он, возможно, прикончил бы меня, если бы на выстрел Косме не прибежали культисты. Ну и, разумеется, если бы не бесценная помощь леди Сарай.

— Зови меня Марьям, — сказала она, спускаясь по лестнице и закрывая за собой люк. — Полагаю, эта игра наконец исчерпала себя.

Она взглянула на маланийца — без особой суровости, но и без особой доброты.

— И это тебе повезло, Дума. Если бы сама не наткнулась на тех культистов, не вернулась бы назад и не нашла тебя лежащим там.

Тристан помог мужчине опуститься к стене и сесть. Тот по-прежнему что-то сжимал в руке.

— В следующий раз попробуй сперва ударить в голову, — посоветовал Тристан. — Надёжнее, чем в спину.

Зензеле содрогнулся, издав рваный хрипящий звук.

— Спящий Бог, Тристан, не смеши меня, — прохрипел он. — Кажется, от смеха у меня внутри начинается кровотечение.

Вор милосердно перестал его развлекать и заметил, что Марьям смотрела на него с приподнятой бровью.

— Я всё же забрал у него кое-что, — пробормотал Зензеле, словно говорил ни к кому не обращаясь. — Он это запомнит.

И смуглый мужчина наконец разжал кулак. На ладони лежал глаз. Изрезанный, красный, но Тристан видел эту жуткую бледность достаточно часто, чтобы без труда его узнать. Сомнений не было: глаз Тупока Сикаля. После этого Зензеле забормотал нечто невнятное, глядя в пустоту, и обмяк, привалившись к камню.

— Он то приходит в себя, то проваливается, — сказала Марьям. — У тебя случайно не осталось ничего обезболивающего?

— Всё вышло, — ответил Тристан. — Но по крайней мере могу очистить некоторые раны и перевязать.

— Пожалуйста, сделай.

Голубые глаза скользнули к углу, где тени наполовину скрывали тело Косме. Зензеле был слишком плох, чтобы его заметить.

— Ты добился желаемого? — тихо спросила Марьям.

— От него? Достаточно.

В бледном свете фонаря её резкие черты и цвета казались не человеческими, а высеченными из камня: сапфиры, вставленные в мрамор, лицо слишком угловатое, чтобы родиться, а не быть вырезанным резцом.

— Но ты получил то, чего хотел? — повторила она.

Тристан выдохнул.

— Это ещё не конец, — произнёс он. — Остались четверо, прежде чем счёт будет закрыт.

Марьям вздохнула.

— Видимо, зря я надеялась, что на этом ты остановишься, — сказала она. — Попытаешься добраться до Аугусто?

Тристан пожал плечами.

— Дозор объявит его вне закона и приговорит к смерти, — заметил он. — Не вижу особой нужды собственноручно нажимать на спуск.

— Значит, кое-чему тебя всё-таки можно научить, — сухо ответила она. — Обнадёживает.

Вор облизнул губы, не зная, что должен сказать, но чувствуя, что сказать необходимо.

— Раньше, — начал он. — Когда я оставил тебя позади, я…

— Мне не нужны извинения, — прервала Марьям. — Я… я понимаю, чего прошлое иногда требует от человека. Оставим на этом. Если твои поступки причиняют тебе горе, Тристан, не повторяй их. Прошлое мертво.

Он провёл рукой по волосам, чувствуя бесконечную усталость.

— Не стану оправдываться или искать объяснений, — наконец произнёс Тристан. — Но когда приду за вторым именем, сделаю всё так, чтобы потом не пришлось сожалеть.

Марьям некоторое время изучала его.

— Моя мать всегда говорила, что никаким сожалением не сложишь погребальный курган, — ответила она. — Но она была суровой женщиной. Кое в чём даже чересчур. Именно поэтому её люди под конец выдали её маланийцам.

Тристан едва осмеливался дышать: Марьям прежде никогда не произносила ни слова о своём прошлом.

— То, что ты сожалеешь, имеет значение, — продолжила она. — Но лишь до известной степени. Помни об этом, когда в следующий раз окажешься на таком перепутье.

Бледная женщина потянулась к сумке, достала что-то и протянула ему. Даже в дрожащем свете Тристан не мог ошибиться: пистолет Юна, повернутый рукоятью к нему. Тот самый, который он бросил в грязь, отправляясь за Косме.

Крыса сглотнул и облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Ты его подобрала, — тупо произнёс он.

Марьям вложила пистолет ему в ладони и сомкнула вокруг рукояти пальцы.

— Один раз, — предупредила она.


Не успела Ангхарад открыть рот, как Лань убежала.

Она понеслась назад, той же дорогой, которой они пришли, прямо на юг, так быстро, как позволяли ноги. Дворянка замялась, а потом двинулась следом, оглянувшись на остальных. Сун схватила её за плечо.

— Нам нужно вернуться в город, — произнесла она. — Сейчас же.

Ангхарад ошеломлённо уставилась на неё. Есть храбрость, а есть глупость. Если все бежали из Кантики, у боковой калитки прямо сейчас могли собираться дьяволы. И не она одна считала такой замысел безумием. Культисты приближались, хотя ещё были довольно далеко. Их насчитывалось не меньше дюжины, и все бежали.

— Так мы погибнем, — заявила Шалини. — Каждая секунда, когда мы не бежим на юг, приближает…

Раздался выстрел. Все вздрогнули.

— В город, — прошипела Сун. — У них мушкеты. На открытом месте оставаться нельзя.

Сердце подступило к горлу. Ангхарад обернулась и увидела именно то, чего боялась: Лань лежала на земле. Культисты целились в неё. Тяньсийка ещё шевелилась и пыталась встать, но пуля явно попала в цель.

— Только посмей, — начала Сун, но Ангхарад уже бежала.

Ей явился проблеск, и она резко свернула влево, уходя от пули, которая иначе пробила бы живот. Через мгновение Сун всадила пулю стрелку в голову. Ноги горели, но Ангхарад бежала, увидев ещё один проблеск. Пришлось низко скользнуть по земле, сапоги взрыли мёртвую траву, чтобы уклониться от нового выстрела. Сун перезаряжала мушкет и не могла второй раз подряд заставить врага замолчать.

Лань повернулась к ней. Кровь текла из бока, но она сумела встать на колени. Ангхарад снова рванулась вперёд, увидела проблеск и узнала о выстреле ещё до того, как он прозвучал.

— Приг…

Пуля угодила Лань в щёку, будто невидимая пасть выкусила кусок плоти и кости. Милосердием оказалось уже то, что удар развернул её. Ангхарад ещё долго не забудет ту часть смерти, которую успела увидеть.

— …нись, — закончила она, чувствуя тошноту.

— Вернись, проклятая дура! — зарычала Сун.

Все трое направлялись к двери, но лишь Шалини не спускала с неё глаз. Сун и Ферранда держали мушкеты наготове и стреляли по культистам, всё ещё прикрывая Ангхарад. Трое из отряда отделились, чтобы преследовать её, но она оказалась быстрее. Ноги у неё были длиннее. Ангхарад оставила их позади; ближнему Ферранда прострелила ногу, а Сун без малейшего колебания убила ещё одного пустого мушкетёра.

Она нагнала спутниц как раз у распахнутой боковой калитки. Пустые шли по пятам. Шалини пропускала их по одной, глаза оставались спокойными. Ангхарад прошла мимо, почувствовав, как женщина похлопала её по спине. А следом сомешварийка двинулась так быстро, что Ангхарад едва успела заметить движение. Мгновение, и раздался грохот, взвился дым. В руках Шалини уже были два пистолета.

Двое культистов рухнули мёртвыми, остальные споткнулись о тела, и сомешварийка захлопнула за ними дверь. Затем заперла её, пока Ангхарад брела вперёд, задыхаясь от страха, бега и мысли о товарище, которого не сумела защитить. Если бы она только двигалась чуть быстрее, если бы рискнула уклониться от выстрела на мгновение позже… Ферранда сжала её плечо.

— Ты пыталась, — сказала инфансона. — Смотри вперёд, Ангхарад. Неприятности ещё не закончились.

Ангхарад сглотнула, стряхнула её руку и огляделась. Ферранда Вильясур оказалась права.

Неприятности не закончились: впереди грязные улицы Кантики были завалены мертвецами.

Это безмолвное царство смерти внушало куда больший ужас, чем грохот за спиной, где культисты пытались выломать калитку, колотили кулаками по дереву и стреляли из мушкетов. Все понимали: не артиллерия Дозора устроила эту бойню. Груды пустых и дьяволов были убиты вблизи — разрублены, пронзены, искалечены. Туловища некоторых дьяволов будто превратили в кашу. На останки было отвратительно смотреть.

— Маны, — выдохнула Ферранда. — Кто это сделал?

Вдали раздался пронзительный крик, звук которого напоминал ходьбу по разбитому стеклу. Все вздрогнули.

— Кто бы это ни был, сейчас его здесь нет, — сказала Сун. — Лучше уйти, пока он не вернулся.

Вдалеке новый снаряд озарил тьму, ударившись о Кантику. Обстрел стихал, но ещё не закончился.

— Нужно покинуть город, — произнесла Ангхарад и вздохнула. — Снова.

— Значит, к главным воротам, — сказала Шалини. — Не думаю, что наши приятели снаружи выпустят нас через эту калитку.

Словно подтверждая её слова, культист снова выстрелил в дверь. Ангхарад подумала, что мушкеты тут ничем не помогут. Толстая, прочная деревянная створка. Странно было тратить на неё порох, когда это и так очевидно.

— Лучшего плана я не вижу, — наконец произнесла Сун. — Ферранда?

— Лучше, чем присоединиться к ним, — ответила инфансона, кивнув на трупы.

Они двинулись как можно быстрее и тише. Кратчайший путь проходил южнее главной улицы, но там слишком легко было угодить в бой. Поэтому они держались двумя улицами дальше, хотя многочисленные обходы удлиняли дорогу. Теперь значительная часть города горела, и фонарь был почти не нужен. Потому Ангхарад заметила его в то же мгновение, когда он увидел их.

По улице одиноко шёл, напевая, мэр Креспин. На нём не было ни царапины, если не считать пепла на одежде. Даже оболочка оставалась нетронутой, костяшки пальцев едва стёрлись, хотя вокруг рта и под ногтями виднелась кровь. Четверо замедлили шаг. Ферранда тихо выругалась. Ангхарад поджала губы. Здесь не было пожара, лишь тёмные пустые дома с черепичными крышами по обе стороны улицы.

— Мне совсем не нравится этот бой, — призналась Шалини.

Ангхарад подозревала, что выбора, вступать ли в него, у них не будет. Не успела она окликнуть приближавшегося дьявола, как он сам нарушил молчание.

— Вы вернулись, — произнёс мэр Креспин с неподдельным недоумением. — Зачем… впрочем, неважно. Покончим с пустой болтовнёй. Кантика испустила последний вздох, и мне нужно кое о чём позаботиться.

Ангхарад стиснула челюсти.

— Я подберусь ближе, — сказала она. — Попробуйте подстрелить его. Лучший шанс — удержать на месте.

— Вашего лучшего шанса, — ответил Креспин, обнажая бесчисленные ряды зубов, — всё равно недостаточно.

Раздался резкий свист, и на мгновение Ангхарад понадеялась, что это падает артиллерийский снаряд. Но рука дьявола взметнулась и поймала нечто, оказавшееся камнем. Отполированным и размером с небольшой кулак, но всё же камнем. Дьявол насмешливо хмыкнул.

— Пращник? — сказал он, бросив камень за спину. — Какая ностальгия.

Он смотрел на крышу сбоку от них, и Ангхарад проследила за его взглядом. Там стоял человек в чёрном плаще. Под капюшоном мелькнули астланские черты, затем дозорный поднял руку. Щёлкнул пальцами, и внезапно раздалось жужжание.

Руку мэра Креспина до локтя — ту самую, которой он поймал камень, — размозжило в кашу.

Дьявол закричал, ноги вырвались из оболочки, словно та была бумажной, но над его головой возник круг из жидкой тьмы с чем-то внутри. Ангхарад отвела глаза от Знака. Тем временем дьявол на мгновение обмяк. Этого хватило: из темноты переулка за мэром появился ещё один черноплащник. У него было длинное копьё — нет, гарпун. С зазубренным остриём.

Знак над головой дьявола растворился за мгновение до того, как гарпун вонзился ему в спину.

Креспин кричал и вырывался, но дозорный отплясал прочь. Однако гарпун не двигался, словно застрял в воздухе, и дьявол оставался на нём пригвождённым.

— Теперь ваш черёд, лейтенант, — произнёс черноплащник.

Женщина, уловила Ангхарад. В её словах звучал тяньсяский акцент. Пращник наверху усмехнулся, не торопясь положил другой камень в кожаную петлю на конце ремня и раскрутил оружие. На этот раз камень угодил дьяволу в голову, несмотря на отчаянную борьбу Креспина. Лейтенант щёлкнул пальцами, и жужжание вернулось — теперь ещё громче.

Через мгновение туловище дьявола превратилось в чёрную кашу. Ангхарад сглотнула, не понимая, чего испытывала больше — отвращения или восхищения.

— Впечатляет, правда?

Дворянка едва не выскочила из кожи, потянувшись к сабле, но обнаружила, что к её горлу лениво приставлен нож. Рядом стоял четвёртый черноплащник. По возгласам спутниц Ангхарад поняла, что те тоже только что его заметили. «Как?» Они ведь стояли посреди переулка.

— Не ломайте голову, Тредегар, — поддразнил черноплащник, убирая клинок. Лицо скрывал капюшон. — Ещё вывихнете что-нибудь.

— Вы знаете, кто я? — сумела спросить она.

— Читал список рекомендованных, — ответил дозорный. — Собираетесь в Скириты? Тогда надо поработать над внимательностью. Иначе вас решат обучить ей принудительно.

— Я… — медленно произнесла Ангхарад, — приму это к сведению, господин?

— «Господин» вполне подойдёт, — ответил дозорный. — Учитывая обстоятельства, то, что вы четверо выжили, можно считать успешным завершением Испытания Сорняков. Заранее поздравляю.

— Дозор уже внутри города? — спросила Сун. — Но вы всё ещё его обстреливаете.

Астланец с пращой, которого назвали лейтенантом, спрыгнул с крыши и с влажным чавканьем приземлился в грязь.

— Не регулярные части, девочка. Только мы, — ответил он. — Мы очищаем город от самых опасных, прежде чем проломят частокол и начнётся настоящая зачистка.

Вдали снова раздался один из пронзительных, мучительных криков.

— Хватит болтать, — проворчал лейтенант. — Чамели слишком долго возится со Святым.

— Здесь есть Святой? — обеспокоенно спросила Ферранда.

— Жрица, возглавляющая отряд, зачерпнула слишком глубоко, — пояснил дозорный, приставлявший Ангхарад нож к горлу. — Полезная помощь в расправе с дьяволами, но она пожирательница. Таких всегда трудно убивать.

Сун откашлялась.

— Лейтенант, — начала она, — я понимаю, у вас есть приказ, но если кто-нибудь из ваших отрядов сможет выделить…

Черноплащница с гарпуном, только что выдернувшая его из останков мэра, фыркнула.

— Отрядов? — переспросила она. — Здесь только мы, девочка. Командир и без того знал, что сил будет более чем достаточно.

— Вас пятеро, — медленно произнесла Ангхарад. — Пятеро сделали то, что мы видели у входа?

— В Трёх Соснах стало скучно, — пожал плечами лейтенант. — Иногда приятно размять ноги.

Это было совсем не то… Болтливый дозорный, которого она назвала господином, слишком дружелюбно похлопал её по плечу.

— Я бы советовал переждать всё на западной окраине, — сказал он. — Там мы уже закончили зачистку. Через главные ворота не ходите.

— Почему? — спросила Ангхарад.

— Регулярные части устроили там зону поражения, — ответил лейтенант. — Будут стрелять без предупреждения.

После этого он резко свистнул и ушёл, не прибавив ни слова. Черноплащница с гарпуном последовала за ним, а Навигатор так и не появился из укрытия.

— Удачи! — махнул на прощание болтливый дозорный, идя за остальными спиной вперёд. — Постарайтесь не умереть! Я поставил деньги на то, что вы с Думой пройдёте до конца!

Четверо остались стоять посреди улицы, словно только что пронеслась буря. «Спящий Бог, — подумала Ангхарад, вспоминая ковёр из трупов. — Пятеро». Шалини откашлялась.

— Значит, на запад? — предложила она.

По крайней мере, это представлялось разумнее, чем позволить собственным спасителям себя расстрелять.

— Я знаю одно место, — сказала Ангхарад.


Когда Тристан закончил обрабатывать раны Зензеле, маланиец вновь пришёл в сознание.

Боль достаточно хорошо возвращала к действительности, а очищать настолько тяжёлые раны безболезненно вор просто не мог. После процедуры Зензеле поблагодарил его. Любезность простиралась и до того, что молодой лорд притворялся, будто не замечает труп Косме в углу комнаты. Тристан подумывал перебросить тело в дальнюю часть темницы, но Зензеле заранее знал о его намерениях и при желании мог раскрыть всё остальным.

К тому же было довольно забавно наблюдать, как маланийцу приходилось делать вид, будто в паре шагов от него нет мертвеца. Возможно, это повлияло на решение Тристана сильнее, чем следовало бы.

— Обстрел прекратился, — заметила Марьям. — Полагаю, скоро Дозор начнёт штурм.

— Если не хотим очутиться между пустыми и грачами, сейчас самое время уходить, — согласился Тристан. — Лорд Зензеле, вы выдержите дорогу?

Мужчина замешкался.

— Если поможете, — ответил он наконец. — К тому же, если останемся, здесь скоро могут спрятаться культисты. Без обид, но не думаю, что мы их одолеем.

Тристан, которого за последние несколько дней дважды зверски избивали люди с сединой в волосах, не нашёл оснований возражать. Он даже не был уверен, что лорд Зензеле и в нынешнем состоянии не оставался лучшим бойцом из троих.

— Одного пустого мы бы одолели, — твёрдо сказала Марьям.

— Двоих, если это дети, — добавил Тристан.

Зензеле снова содрогнулся и задышал со свистом.

— Что я говорил… — выдавил он, — про то, чтобы меня не смешить?

Вывести его из темницы оказалось не столько трудно, сколько хлопотно. Марьям поднялась первой и тащила мужчину за плечи, пока Тристан снизу подталкивал его за пояс. Сам вор вылез с фонарём в руке. Зензеле опирался на Марьям.

— Стоит ли мне спрашивать, что случилось с Косме Афлором? — небрежно поинтересовался маланийский лорд.

— Потерялся в неразберихе, — так же небрежно ответил Тристан. — Кто знает, может, свалился с лестницы.

— С очень острыми ступенями, — пробормотал Зензеле и больше ни о чём не спросил.

Огромные участки города горели, но южная часть возле главных ворот, похоже, меньше всех пострадала от обстрела. Тристану это напоминало оставленную в бочке дыру, чтобы точно знать, куда потечёт вода. Подозрение лишь усилилось, когда он рискнул вскарабкаться на полуразрушенный дом, встал на крышу и осмотрел остальную Кантику. В частоколе на северной окраине зиял пролом, и Дозор, по-видимому, прочёсывал город улица за улицей, продвигаясь к югу.

Он спустился и рассказал остальным. Зензеле поморщился.

— Они загоняют пустых на открытое пространство к югу, — произнёс маланиец. — Наверняка там уже расставлены солдаты. Им оставили путь отступления, чтобы не пришлось выковыривать их из каждой улицы.

— Через какое-то время это станет хорошей новостью, — заметил Тристан, — но пока означает, что всех уцелевших пустых и дьяволов Кантики гонят прямо к нам.

Повисла пауза.

— Можно вернуться в дыру, — неохотно предложила Марьям.

Зензеле Дума выглядел так, словно не знал, смеяться ему или плакать.

— Это ещё рискованнее, чем мы думали, — возразил Тристан. — Место подходит, чтобы пересидеть зачистку Дозора, а среди культистов есть бывшие рабы. Хоть некоторые наверняка знают о нём.

— Направляться к воротам будет ещё хуже, — сказала Марьям. — Все остальные сделают то же самое.

— Можно попытаться спрятаться…

— Стойте, — хрипло прошептал Зензеле. — Прячьтесь. Немедленно.

Глаз у него был широко открыт, но взгляд оставался ясным. То, что он смотрел в пустоту, не обязательно означало бред. Тристан встретился взглядом с Марьям и кивнул. Вдвоём они помогли маланийцу доковылять до задней стороны штабелей дров.

— Быстрее, он уже близко, — предупредил лорд.

— Кто? — спросила Марьям.

— Аугусто Сердан, — ответил Зензеле. — Чёрные нити ко всем троим. Он хочет — или ему нужно? — чтобы мы умерли.

«Какой полезный контракт», — подумал Тристан. Он даже ничего не произнёс, а уже обнаружил Фортуну, сидевшую на крыше и сердито смотревшую на него сверху вниз. Вор состроил ей презрительную гримасу. Если богине не нравилось, что он завидует чужим контрактам, следовало предложить что-нибудь получше.

Гримаса оказалась весьма красноречивой, судя по возмущённому возгласу Фортуны.

Тристан терпеть не мог тупиковые переулки, но для поспешного укрытия это было лучшее из доступного. А если придётся бежать, Зензеле, вероятно, всё равно погибнет. Они усадили его за бочку с грязной дождевой водой, прислонив спиной к ней, чтобы ноги не торчали наружу. Затем вор передал Марьям фонарь, чтобы та закрыла заслонки. Как раз вовремя: все услышали приближавшиеся голоса, торопливо переговаривавшиеся между собой.

— Здесь где-то рядом, клянусь, — произнёс женский голос на антигуа.

Тристан подкрался к выходу из переулка, пригнулся и осторожно выглянул. С западной окраины Кантики пришли пятеро. Сквозь щели в штабелях их удавалось разглядеть лишь отчасти, но достаточно. Трое вооружённых мужчин, покрытых шрамами, — культисты. Светловолосая женщина в лохмотьях, вся в синяках, вероятно, бывшая рабыня.

И, как предупреждал Зензеле, Аугусто Сердан.

— Надеюсь, это так, — произнёс Аугусто. — Если ты зря потратила наше время, мы, возможно, из-за тебя погибнем. Но уверяю: ты погибнешь первой.

«Ах, инфансоны. Как повезло остальному Весперу, что теперь он тоже может насладиться их особым обаянием».

— Мой брат помогал рыть, — настаивала женщина. — Придётся ползти, зато окажемся за частоколом.

Тристан замер. Какой-то тоннель наружу? Нет, столь большой проход обязательно заметили бы. Скорее узкая щель, достаточно широкая, чтобы протиснуться, которую рабы тайком понемногу расширяли. Вор предпочёл бы, чтобы компания направлялась в темницу: запереть их внутри было бы детской забавой. Но и возможность показать ему другой выход из города вполне устроила. Оглянувшись, он увидел, что Зензеле надёжно спрятан за бочкой, а Марьям старательно укрывается за ним.

Самому Тристану здесь почти негде было прятаться, даже захотей он. Лучше двигаться.

Он бесшумно прокрался за один из штабелей дров. У пустых не было фонаря, но один держал факел высоко, пока единственная женщина в компании ощупывала низ частокола за дровяным двором. Тристан выбрал место, откуда мог заметить человека, пришедшего с северной части города, и приготовился ждать. Компания почти не смотрела по сторонам, но это не делало её менее опасной.

Один из культистов что-то тихо сказал Аугусто — слишком тихо, чтобы вор расслышал, — и инфансон нетерпеливо махнул рукой.

— Так иди отлей, — огрызнулся Сердан. — И подальше от моих глаз. Никому из нас не хочется смотреть на опухоль, которая у тебя вместо члена.

Двое других культистов рассмеялись, быстро заговорив на своём наречии. Но тон был понятен на любом языке: они издевались над третьим, причём недобро. Тот сердито зашагал прочь, нахмурившись, и тут их удача отвернулась. Поняв, что мужчина идёт в его сторону, Тристан сумел обойти штабель и спрятаться с другой стороны. Но стоило культисту заметить переулок, как он направился прямо в него.

А пустые лучше видели в темноте, так что Марьям он наверняка заметит, даже если не разглядит Зензеле.

«Блядь», — подумал Тристан, сжимая свинчатку. Даже если он вырубит мужчину до того, как тот закричит, остальные скоро заметят пропажу. Придётся схватить Зензеле и немедленно бежать, иначе они ввяжутся в бой, который наверняка проиграют. Одного Аугусто с его жестоким контрактом могло хватить, чтобы перебить их, а если добавить ещё и воинов, надежды вообще не оставалось. Выждав момент, вор полностью обогнул штабель, пока культист проходил мимо, и оказался у него за спиной.

Культист с кряхтением приблизился к переулку, прислонил копьё к стенке сарая на углу и потянулся к штанам. Тристан следовал за ним бесшумно, с поднятой рукой. Мужчина подошёл к переулку, и…

— Нашла!

Всё полетело к чертям. Культист обернулся на крик и увидел Тристана с поднятой рукой. Вор ударил, но было уже поздно. Мужчина успел наполовину выкрикнуть что-то, прежде чем свинчатка ударила его сбоку по голове. К тому же он повернулся вслед за ударом. Оглушённый, но не потерявший сознания. С руганью Тристан ударил по темени, но пустой успел поднять руки и сбил его с ног. Они покатились по земле, а остальные культисты уже кричали на своём наречии.

— Прочь, — зарычала Марьям.

Повинуясь наполовину инстинктивно, Тристан ударил культиста локтем и оттолкнулся. Мгновение спустя Марьям пронзила мужчину его собственным копьём прямо в живот. Вор вскочил, оглядываясь на остальных, пока она хладнокровно добивала умирающего, и увидел беду. Двое культистов направлялись к ним. Аугусто растолкал их локтями, чтобы вырваться вперёд.

— Это ты, крыса? — окликнул он.

— Надо увести их подальше, — прошептал Тристан Марьям. — Тогда они, возможно, не заметят Зензеле.

Она кивнула.

— Лорд Аугусто, — позвал Тристан с очаровательной улыбкой. — Какая неожиданность встретить вас здесь. А я как раз надеялся…

— Взять его живым, — приказал Аугусто культистам. — Если, конечно, не хотите, чтобы я подзарядился кем-нибудь из вас.

Мужчинам угроза явно не понравилась, но страх перевесил возмущение.

— Похоже, мы начали не с того, — сказал Тристан, отступая подальше от переулка. — Что ж, я, пожалуй, э-э, оставлю вас вашим делам. Удачи, милорд.

Марьям вскинула копьё — судя по движениям, пользоваться им она немного умела — и отступила вместе с ним, пока приближались пустые. Оба были вооружены и, без сомнения, лучше сражались. Лучше было бежать прямо сейчас: культисты погонятся, не заглянув прежде…

Из переулка раздался задушенный, переходящий в кашель смех, и Тристан едва не выругался. Культисты не могли его не услышать. Теперь Зензеле фактически обречён.

— Дурак, — прошипел вор. — Что такого смешного, ради чего стоило перерезать себе горло?

— Им всем конец, — прохрипел в ответ Зензеле.

Мгновение спустя пуля угодила переднему культисту в горло, окропив дерево кровью. Второй едва успел обернуться, как смерть уже настигла его. Он ткнул копьём, но Ангхарад Тредегар обошла удар в плавном движении, будто они танцевали. Рука её метнулась вперёд, словно она за целую секунду знала, где окажется его шея. Голова культиста упала на землю, а тело ещё мгновение простояло вертикально. Зеркальная танцовщица даже не прервала движения.

Всё случилось с лёгкостью, с какой гасят свечу.

— Опять ты, — зарычал Аугусто, испуганно отступая. — Выбралась? Что ты здесь…

— Не ваша забота, — ответила передурка.

Она была не одна. Шалини и Ферранда стояли рядом, и судя по меткому выстрелу, Сун тоже где-то поблизости. Лань их бросила? Вероятно, если они вернулись в город. Слишком умная крыса, чтобы позволить уговорить себя на такое. Инфансон, почувствовав, что численное превосходство не на его стороне, огляделся и заметил то же, что только что увидел Тристан: пока все отвлеклись, женщина исчезла. Нашла ли она свою щель или просто бросилась бежать, он понятия не имел, но молодец.

Самый мудрый поступок за всю эту ночь.

— Ваша клятва по-прежнему меня защищает! — крикнул Аугусто. — И тебя, и всех твоих спутников, даже этих двоих. Если попробуете меня схватить, вы покажете себя бесчестными…

— Ближе к делу, лорд Аугусто, — прервала Тредегар. — Признаюсь, ваш голос меня раздражает.

Рука Тристана потянулась к пистолету, к пистолету Юна, но нечто в приятной улыбке Тредегар остановило его. Обычно она не притворялась довольной, когда ей отказывали в желаемом, а все знали, как сильно ей хотелось видеть Аугусто Сердана мёртвым. Поэтому вор вышел вперёд, встал рядом с ней и приготовился наблюдать за развязкой.

Он чувствовал, что дело ещё не кончено.


Ангхарад смотрела, как Аугусто Сердан с насмешливой ухмылкой крадётся прочь, и гадала, чего он вообще надеялся достичь, направляясь к частоколу. Впрочем, настолько это её не интересовало, чтобы спрашивать. Она взглянула на подошедшего сакромонтанца и кивнула в знак приветствия. Он ответил тем же.

— Тристан, — сказала Ангхарад, — кажется, у вас есть карманные часы. Могу я их одолжить?

Сакромонтанец с любопытством посмотрел на неё, но кивнул и достал часы. Простая, но чудесная работа: отполированная бронза, крышка легко отщёлкивалась. Ангхарад запомнила положение стрелок, указывавших поздний час: четверть пятого после полуночи. Передурка осторожно перевела часовую стрелку вперёд, совершила ею два полных круга и снова установила на четверти пятого. Кивнув Тристану в благодарность, она вернула часы. Он растерянно наблюдал за её действиями.

— Сун, — произнесла Ангхарад. — Можно воспользоваться вашим мушкетом?

Тяньсийка приподняла бровь, но без вопросов передала ей ружьё. Ангхарад прицелилась, пытаясь вспомнить всё немногое, что знала об огнестрельном оружии. Сун вздохнула.

— Вот так, — сказала она, подойдя ближе и мягкими движениями поправив её стойку.

Ангхарад подняла оружие на высоту щеки, расположила приклад возле локтевого сгиба, выдохнула, навела ствол и нажала на спуск. Кремень высек искру, порох воспламенился, и повалил дым.

Пуля попала Аугусто сзади в колено, хотя она целилась в ногу.

— Благодарю, — учтиво произнесла Ангхарад, возвращая мушкет.

Сун выглядела совершенно озадаченной. Она открыла рот, закрыла, а передурка уже ушла, неспешно направляясь к Аугусто. Сердан кричал и катался по земле. Простреленное колено превратилось в кровавое месиво. Плащ мешал ему двигаться, но, услышав приближение Ангхарад, он выхватил меч. Она молча обнажила саблю.

— Сука, — зарычал Аугусто. — Ты принесла клятву! Ты…

— Исполнила её в точности до последнего слова, — мягко ответила Ангхарад. — Разве моя вина, что вы плохо торговались?

На часах Тристана прошли двадцать четыре часа. Следовательно, её клятва закончилась. Ангхарад терпеливо стояла, ожидая, пока он поднимется на изувеченном колене. Она прострелила его лишь затем, чтобы он не смог убежать в лес и спрятаться. С хриплым воплем Аугусто Сердан встал, опираясь на меч.

— Начнём, когда вы будете готовы, — сообщила она. — Готовьтесь сколько пожелаете. Никто другой не вмешается: это всё ещё дело чести.

На его лице проступило нечто среднее между ненавистью и неверием, когда он понял, что перед ним не простое убийство, а именно то, что Ангхарад обещала: поединок чести.

— Ты безумная чёртова девка, — выдохнул он. — Ты даже теперь не можешь забыть Гаскона?

Большинство учёных соглашались, что противник, способный без труда говорить, должен считаться пригодным к бою. Не желая подходить к самой границе допустимого, Ангхарад медленно вскинула саблю. Предупреждение, к которому Аугусто прислушался. С криком он бросился на неё. Мужчина был крепким и, судя по тому, как держал клинок, обучался фехтованию, но сейчас был ранен и действовал грубо.

Впрочем, это ничего не меняло: даже в лучшей форме исход поединка не вызывал бы сомнений.

Ангхарад обошла его удар, за спиной взметнулось пальто. Она плавно сменила опору и ударила по спине мужчины, потерявшего равновесие. Сабля прорезала плащ и одежду, вонзилась в мышцы и кость. Аугусто рухнул с воплем. Ангхарад обогнула его беспорядочно размахивавшие руки, тщательно избегая прикосновений. По словам Сун, именно прикосновения было достаточно для применения его контракта.

— Ты не можешь! — зарычал Аугусто. — Ты обещала, Тредегар, обещала! Ты должна меня отпустить! Маланийцы не могут просто лгать…

Острие её сабли чистым выпадом пронзило его горло.

— Передурцы, — холодно поправила Ангхарад. — Как вы однажды сказали своему брату, между ними есть разница. Если бы вы верили собственным словам, возможно, пережили бы эту ночь.

Она вырвала клинок, а вместе с ним — жизнь инфансона.

Ангхарад не отдала ему честь саблей: труп её не заслуживал. Но она обыскала карманы и по обычаю положила ему на грудь последнюю горсть монет. Вот в чём состоял настоящий выбор, верно? Рыбарь притворялся, что существует только чёрное или белое, что Ангхарад может либо последовать за отцом в могилу, либо обречь себя на проклятие, пляша под его дудку. Но правда заключалась не в этом.

Не почётный салют пустоте, а медь на могилу.

Это был выбор — такой же, как верность буквальному смыслу собственных слов. Решать, кто заслуживал чести по духу, а кто только по букве, вовсе не означало сорваться с обрыва или заразиться болезнью, поддаться пагубной страсти. Это был просто выбор. Никакой мистики. Возможно, однажды ненависть и страх расколют её веру. Возможно, память о криках, разносимых ветром, заставит её отбросить честь ради гибельной клятвы. Но и это не станет оправданием. Ангхарад знала лучше.

Первый и последний урок зеркального танца гласил: вступая в бой с собой, ты проигрываешь.

Поэтому после десятой победы не добавляли новой полосы, сколько бы раз потом ни танцевали с зеркалом. Это было не хвастовство маланийских мастеров меча, у которых каждая черта обозначала очередную победу, а более простое утверждение. Быть мастером меча — значит одолевать других. Быть зеркальной танцовщицей — значит побеждать себя. Превосходить собственные пределы и слабости. Десятый танец с зеркалом лишь доказывал, что танцор избрал путь и будет идти по нему до самой встречи с концом.

Ведь в тот миг, когда начинался танец, поражение тоже отправлялось тебе навстречу с другого конца дороги. Невозможно было предсказать, когда оно настигнет, где и перед лицом кого. Но какая разница? Зеркало рано или поздно всегда побеждало. Нельзя бесконечно выигрывать у самого себя, как нельзя вечно побеждать приливы и бури. Важен был не конец, а борьба.

И Ангхарад, убирая саблю в ножны, решила, что силы для борьбы у неё ещё оставались.

Бедная Лань, она почти добралась до конца. И всё же погубили её те самые качества, которые помогли продержаться так долго.

Напоминаю, что новые главы выходят еженедельно, по пятницам. Если кто ещё не знает, у меня есть страница на Patreon, где подписчикам доступны три главы вперёд.