Вот мы уже близимся к концу! До завершения первой книги серии осталось всего три обычные главы и эпилог.
Напоминаю, что новые главы выходят еженедельно, по пятницам. Если кто ещё не знает, у меня есть страница на Patreon, где подписчикам доступны три главы вперёд.
До пробуждения она не могла отличить это от сна.
«Замок тихо щёлкнул. Яретци проскользнула мимо стоявшей на коленях фигуры и крадучись вошла в комнату с тряпицей в руке, собираясь прижать её к лицу Ангхарад».
Ангхарад проснулась, глядя в потолок, — только что спала и вот уже нет. Это был проблеск: Рыбарь снова потянул за их контракт. Дух прибегал к этому лишь тогда, когда ей грозила смерть, и всё же дворянка продолжала лежать и смотреть в потолок, слыша, как щёлкнул замок. Нужно было двигаться, но она никак не могла себя заставить. Разум Ангхарад оставался ясным и бодрствующим, а конечности всё ещё дремали. Казалось, проще сдвинуть весь мир, чем пошевелить рукой или ногой.
Мелькнуло движение, и над ней возникли тёмные глаза Яретци. К лицу прижали рваную тряпицу. От неё исходил приторно-сладкий запах, и Ангхарад смутно поняла, что её одурманивали. Наконец это прорвало пелену сонливости, и в груди резко поднялась паника. Она попыталась вскочить, отбиться от Яретци, но та прижала её к кровати и выругалась.
— …восемь, девять, — сквозь стиснутые зубы считала искаллийка.
На счёте «десять» Ангхарад почувствовала, что онемение в конечностях стало другим. Она попыталась закричать, но речь вышла невнятной, будто она сильно напилась. Удерживавшая её Яретци настороженно смотрела сверху.
— На всякий случай подождём ещё секунд пять, — произнесла она. — Это всего лишь Молоко Пряхи, дорогая. Оно тебя не убьёт.
Ангхарад продолжала сопротивляться, но руки и ноги словно налились свинцом. Она больше не чувствовала собственной челюсти. Яретци взглянула на дверь, закрытия которой дворянка даже не услышала. При виде стоявшего там человека сердце Ангхарад сжалось. Прислонившись к двери, Брун спокойно наблюдал за происходящим, держа в руках почти закрытый заслонкой фонарь. Она попыталась что-то сказать, но из-за яда и тряпки сумела издать только бессвязный стон.
— Ты говорил, твой контракт почти никогда не даёт осечки, если применить его на спящем, — упрекнула Яретци.
— Почти, — равнодушно ответил Брун. — Возможно, потому, что у неё самой есть контракт.
Он держал руку на топорике и машинально перебирал пальцами древко. Яретци вздохнула.
— Вот что бывает, когда связываешься с любителями, — посетовала она. — Нужно обойти коридор и проверить, не заметил ли нас кто-нибудь. Пока присмотри за ней.
Светловолосый сакромонтанец пожал плечами. Сообщница прищурилась.
— Мне ещё нужно её допросить, — предупредила Яретци. — Так что без несчастных случаев, Брун. Иначе у нас возникнут неприятности.
— Понял, — просто ответил он.
Когда искаллийка поднялась и вышла, Ангхарад осознала, что прежде ошибочно принимала голос Бруна за равнодушный. Он звучал одинаково с самого его появления: ровно, почти монотонно, без малейших перемен. Светловолосый предатель подошёл к кровати и небрежно прижал её обратно, когда она попыталась встать. Как же она ослабела. Руки и ноги стали точно детскими. Они собирались её убить — иначе быть не могло, ведь оба должны были понимать, что за такое она сама их прикончит. И всё же страх почему-то не спешил приходить.
Вместо него в животе разгорался гнев, словно тлеющие угли. «Почему?» — пыталась она спросить, крича от возмущения и непонимания. Наружу вырвалось лишь невнятное «поч-му», но Брун понял. На его лице мелькнула эмоция, однако такая поверхностная, что Ангхарад едва поверила ей. Раскаяние глубиной в ноготь.
— Мне жаль, что это должна быть ты, — сказал Брун. — Ты хорошо со мной обращалась и не заслужила такого. Но ни с кем другим мне это не сойдёт с рук, а я… слишком близок к краю.
При последних словах лицо его снова изменилось, и на этот раз чувство было глубже. Страх, поняла Ангхарад. Она ещё никогда не видела его настолько испуганным.
— Если я возьмусь за Юна или Сарай, Тристан ночью зарежет меня, — объяснил Брун. — За Шалини теперь следят не отрываясь, а Лань… ну, она меня знает. Наверняка приняла меры. Она уже однажды пыталась меня убить.
Ангхарад попыталась возразить против лживого обвинения, но издала лишь глухой звук. Ещё один предатель искал себе оправдание. Брун покачал головой.
— Она купила Молоко Пряхи у Яретци, — сказал он. — Думаю, подмешивала понемногу в мою флягу. Маленькие дозы постепенно накапливались, и я не замечал их до того испытания на Платном мосту.
Так вот что это было… Когда он преследовал невидимого духа, Ангхарад показалось, что Брун как-то неловко двигался. Но зачем Лань… Её разуму потребовалось мгновение, чтобы уловить правду, в которой он фактически признался. «Ты убил Цзюнь», — попыталась произнести она.
— Ти уби Цзюнь.
— Я ничего против неё не имел, — пожал плечами Брун. — Она просто оказалась ближе всех. А ещё близнецы только что поссорились с Тристаном, и я подумал, что это запутает следы.
Спящий Бог, сколько же она упустила? Неужели ослепла, осталась единственной дурой среди стаи волков? Словно кто-то ударил её в живот, выбив дыхание. Брун уже дважды убивал, теперь третьей станет она. И Ангхарад по-прежнему даже не знала почему. Должно быть, часть переживаний отразилась на её лице, потому что мужчина вздохнул.
— Я обязан тебе за то, что ты отвлекла культистов во время Испытания Линий, — признал Брун. — И, полагаю, теперь это знание всё равно никуда не уйдёт.
Он посмотрел на неё холодными глазами.
— В Мраке есть праздник, — начал он. — Неделя, когда чинят уличные фонари. Многие на время снимают, и потому теперь люди развешивают маленькие красные бумажные фонарики и устраивают игры на улицах. Примерно тогда же с Траншеи возвращаются в Город шахтёры. Моя мать любила делать такие фонарики. Это было одно из немногих занятий, которыми мы занимались вместе.
Ужасно было слышать столь личную историю, рассказанную настолько безучастным голосом, подумала Ангхарад.
— Когда они умерли… что ж, это долгая история, — произнёс Брун. — Но я вцепился в один из тех бумажных фонариков, словно больше ничего у меня не осталось. Почти молился ему. И кто-то услышал.
Глаза светловолосого мужчины расфокусировались, когда он взглянул в сторону, будто увидел нечто невидимое Ангхарад. Брун нахмурился и снова повернулся к ней.
— Молодой бог, — сказал он. — Фаролито, бог того безымянного праздника. Со мной он заключил свой первый контракт.
Брун пожал плечами.
— Он хотел помочь. Но боги — не люди, особенно такие молодые.
Он снова посмотрел в сторону, на сей раз с раздражением, затем вернулся взглядом к ней. «Его навещает собственный бог».
— Без договора я бы умер, — уточнил Брун. — Но он не понимал, о чём просил, а я — что отдавал. Я хотел спрятаться, чтобы стервятники оставили меня в покое. Поэтому Фаролито дал мне способность вселять спокойствие в других. Опустошать их, лишать всего, словно в миг после окончания праздника. Для этого мне нужно было ощущать их присутствие — и я получил такую возможность.
Вот откуда взялась странная вялость, охватившая её. И вот как он чувствовал преследователей во время Испытания Линий и бегства в Кантику.
— Взамен, — всё так же бесцветно продолжал Брун, — он забрал то, что больше всего любит в праздниках: чувства. Не все целиком, лишь их сильнейшие проявления. Я счёл это выгодной сделкой. Никогда больше не бояться. Никогда не плакать в темноте.
Он замолчал.
— Я ошибся.
То, с какой простой, будничной уверенностью он произнёс эти три слова, заставило её похолодеть.
— Чем чаще я использую контракт, тем хуже становится, — сказал Брун. — Будто весь Веспер затихает, все звуки один за другим исчезают. И обратно они не возвращаются. Я начал забывать, что значит вообще что-либо чувствовать. И уже не мог даже испугаться того, что однажды просто лягу, умру от голода — и мне будет всё равно.
Светловолосый мужчина цокнул языком и отмахнулся от того, что видел лишь он сам.
— Он не злой бог, — добросовестно сообщил Брун. — Он не желал никому зла. И мы вместе нашли лазейку. Я больше не мог чувствовать собственные эмоции, но по-прежнему ощущал его эмоции.
И Ангхарад с нарастающим ужасом начала понимать, к чему ведёт рассказ.
— Мы перепробовали многое, правда, — продолжил мужчина. — Знаете, леди Ангхарад, что в миг смерти человека, который не принадлежит Мгле, чей свет не угас, его присутствие в эфире вспыхивает ослепительно ярко? Все краски и чувства его плетения возникают — и тут же исчезают.
Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Резкий звук странно контрастировал с безмятежным лицом.
— Ничто не радует Фаролито даже в сотую долю так сильно, как смерть. Разве что сам праздник, но он бывает лишь раз в году. Поэтому я сделал то, что должен был.
Ангхарад не уставала поражаться, какую мерзость можно спрятать за словами «я сделал то, что должен был». Словно за этим оправданием зияла бездонная яма, выкопанная ради одного ужаса. Светловолосый мужчина склонил голову набок.
— Я старался расходовать силу понемногу, использовал договор лишь по необходимости, — продолжил сакромонтанец. — Примерно раз в полгода. Но это всё равно было опасно. Я решил, что Дозор, возможно, сумеет помочь, исправить положение. И выбрал Доминион как путь к вступлению: тогда, узнав, что я делаю, они уже не смогут мне отказать.
Как говорил ей дядя, именно в этом и заключалось преимущество здешних испытаний: прошедшие их сразу вступали в ряды Дозора. Брун вздохнул.
— Но мне пришлось так часто использовать контракт, — пожаловался он с лёгким раздражением. — Чтобы находить врагов, понимать, кто лжёт мне или пытается меня убить. И мир продолжал затихать.
Светловолосый мужчина встретился с ней взглядом.
— Цзюнь должна была дать мне запас сил, чтобы я выдержал оставшийся путь вместе с инфансонами, — объяснил Брун. — Айнес я убил потому, что притворяться, будто у меня ещё есть чувства, становилось всё труднее.
Он смотрел не мигая.
— По дороге в Кантику, когда мы бежали от культистов, я слишком часто прибегал к договору, — продолжил сакромонтанец. — Проверял, не ведёт ли Сун нас в засаду. Если так пойдёт и дальше, возможно, мне придётся убить черноплащника в Трёх Соснах. Согласиться на предложение Яретци было наименее рискованным…
Дверь открылась. Брун потянулся к топорику, но едва возникшая надежда Ангхарад рассыпалась: вернулась всего лишь Яретци. Искаллийка осторожно закрыла за собой дверь.
— Под дверями нигде не горит свет, — сообщила она Бруну. — А ещё любопытнее то, что Тристана нет в комнате. И Аугусто Сердана тоже. Похоже, мы не одни взялись подчищать следы перед голосованием. Я же говорила, милый: этот мальчишка совершенно точно наёмный убийца.
— Он крыса до мозга костей, — возразил Брун. — Ты ошибаешься.
— Как он сумел убедить в этом стольких людей? — возмутилась Яретци. — Когда Лань обменяла свои подозрения насчёт него на Молоко, я поняла, что этого маленького мерзавца слишком опасно оставлять рыскать повсюду. Но никто не хотел клевать. Лучшее, чего я добилась, — отправила Ферранду к Изабель, надеясь, что та случайно наткнётся на их дела с Серданом. Тринадцать Небес, дорогие мои, этот мальчишка почти все испытания таскает с собой в точности такой же ящик с ядами, каким пользуются убийцы Дозора. Как его ещё никто не вывел на чистую воду?
Яретци повернулась к Ангхарад с улыбкой, словно они были подругами, делившимися секретами, и дворянке захотелось выбить ей все зубы. С каждым словом смерть подползала ближе, а Ангхарад всё ждала, когда придёт страх. Но жар гнева по-прежнему не пускал его, словно ладонь, поднесённая так близко к пламени свечи, что боль от ожога заглушала все прочие ощущения.
— Наверное, он недавно в этом ремесле, — сообщила Яретци. — Вообще-то брать с собой следует лишь те вещества, которыми собираешься воспользоваться. Так привлекаешь гораздо меньше внимания.
Брун переменил положение ног.
— Ты закончила обход, — заметил он. — Давай уже покончим с этим.
— Скоро, скоро, — отмахнулась Яретци. — Я ведь сказала: сперва она должна ответить на несколько вопросов.
Искаллийка небрежно вынула нож из ножен и опустилась на колени возле Ангхарад. Та попыталась подняться, но руки и ноги так ослабели, что удерживать её больше не требовалось. Яретци провела остриём по её щеке и остановила его под глазом. Лезвие касалось кожи слишком легко, чтобы оставить порез.
— Какого цвета плитка на кухне Лланв-Холла? — спросила Яретци.
Ангхарад стиснула челюсти так крепко, как могла, но язык всё равно безвольно лежал во рту. Яретци изучила её и вздохнула.
— Пытки — дело очень грязное, дорогая. Надеюсь, ты не заставишь меня к ним прибегнуть, — заметила искаллийка. — Попробуем вопрос полегче. Твой дядя Осиан — откуда у него столько денег? Может, твоя мать где-то зарыла состояние и сообщила ему место?
Ангхарад моргнула. «Каких денег?» Яретци нетерпеливо прищурилась.
— Он сорит золотом, будто медяками, милая, — пояснила искаллийка. — Объявил открытый контракт: за голову любого убийцы, который попытается забрать твою, обещает ровно столько, сколько назначено за тебя. И известно, что он заплатил по меньшей мере десять раз. Слышала, в Иште убийцы так рьяно истребляли друг друга, пытаясь поймать тебя, что местные гильдии до сих пор воюют.
Ангхарад поперхнулась. «В Иште?» В крошечном сонном портовом городке на Изумрудном Берегу, где она провела на пристани ровно три часа, прежде чем пересела на другой корабль? Яретци раздражённо фыркнула.
— Бесполезно, — решила она. — Хоть знаешь, почему он отменил открытый контракт? Деньги закончились? Это случилось после твоего прибытия в Сакромонте, и мне известно, что там ты получила от него по меньшей мере одно письмо.
Ангхарад подалась вперёд, словно собираясь ответить, и Яретци наклонилась ближе. Но стоило пленнице попытаться плюнуть ей в лицо, как выяснилось, что язык почти не движется: вылетели лишь капли слюны, остальное осталось пузыриться на губах. Яретци отстранилась со вздохом.
— С Аяндой было куда меньше хлопот, — пожаловалась она. — Какая разговорчивая девчонка. В первый же день выложила мне всё необходимое. Наверное, в Криптию её рекомендовали из-за контракта: она даже не заметила, как я подлила Молоко во флягу. Немного, ровно столько, чтобы слегка замедлить её. Ту же дозу я продала Лань.
Яретци пожала плечами.
— Оставалось только дождаться, когда она оступится и попадётся этим дикарям из Красного Глаза.
При виде самодовольной гордости на лице искаллийки Ангхарад ощутила подлинную ненависть — одну из немногих в своей жизни. Она вспомнила безысходное горе на лице Зензеле. Насколько нужно быть искалеченной душой, чтобы зарабатывать на жизнь чужими страданиями?
— Не ревнуй, милая, — пожурила Яретци. — Дом Сандиле предложил кругленькую сумму за смерть маленькой дряни, которая увела мужа у любимой племянницы их матриарха. Но эта награда и вполовину не дотягивает до того, что сулят за тебя. Я просто решила сперва получить деньги за девчонку, увидев, как ты сражалась с тем Святым. Подумала, ты и без меня наверняка заработаешь раны, спасая дураков.
Яретци погрозила пальцем.
— Только ты всё выживала, несносная моя прелесть. И даже когда я подобралась близко, умудрялась пережить мои попытки. Я старалась незаметно прикончить тебя во время испытания с заводным богом, потом ещё на лестницах с Ишаном. Но тебя до невероятия трудно убить.
— Пшляй ты, — зарычала Ангхарад.
— Я рассказываю это не для того, чтобы похвастаться, дорогая, — терпеливо пояснила Яретци. — Хочу, чтобы ты поняла: перед тобой не просто наёмная головорезка, а профессионал, посвящённая дочь Общества Обсидиана, работающая по договору через посредников. По нашим правилам подтверждением убийства служит знание, которым мог обладать только заказанный человек. Но если добыть такое знание невозможно, можно представить вместо него голову.
Она наклонилась ближе.
— Скажи, какого цвета плитка на кухне Лланв-Холла, — потребовала Яретци, — и твой дядя получит тело с головой на плечах. Кажется, у маланийцев есть похоронные обычаи, связанные с глазами? Разве ты не хочешь хоть немного смягчить его горе, пока ещё можешь?
— Я неш… маланийка, — с трудом выговорила Ангхарад.
И она не собиралась помогать этому существу легче уйти от наказания. Может, сражаться сейчас невозможно, но по крайней мере она постарается устроить достаточно шума, чтобы этих животных поймали. Сун… Сун об этом позаботится. Сереброглазая тяньсийка не оставит всё без ответа. Это было единственным утешением Ангхарад посреди отвратительного кошмара. Она снова попыталась подняться и обнаружила, что в конечности всё же вернулась крупица силы. Яретци разочарованно цокнула языком.
— Ладно, — произнесла она, убирая нож. — Шанс и так был невелик. Да и пыткам нельзя верить, если нет времени возиться с жертвой. Брун, постарайся не устроить слишком большой беспорядок. Я подержу её.
Ангхарад наполовину подняла руку, но Яретци скучающим движением отбросила её, точно детскую, и снова прижала дворянку к матрасу. Эта скука оскорбляла едва ли не сильнее всего остального. Ангхарад была для неё хлопотной работой — даже не врагом. Брун подошёл с топориком в руке; лицо его исказилось чем-то похожим на облегчение. Ангхарад встретила его взгляд, пылая возмущением. Светловолосый мужчина на миг замер. Зелёные глаза метнулись к Яретци — будто он что-то обдумывал, — но затем Брун вздохнул. Топор поднялся до предела.
Смерть обрушилась на неё острым стальным лезвием — и вдруг замедлилась.
В ушах зазвучал шёпот, постепенно превращавшийся в приближающееся биение крыльев, пока не заглушил всё остальное. По телу прошла волна странной силы. С потолка плавно спустилось единственное прекрасное павлинье перо, и Ангхарад осознала, что руки и ноги больше не были онемевшими. Благословение маюры очистило её от яда. Духовная сила покинула Ангхарад, топор снова устремился вниз со змеиной быстротой, но она уже не была беспомощной.
Ангхарад схватила Яретци за воротник и рывком подставила под удар. Расширившиеся от изумления глаза искаллийки доставили ей свирепое удовлетворение.
— Блядь! — выругалась убийца, когда топор с влажным стуком вонзился ей в плечо.
Ангхарад ударила её коленом в живот. Яретци, захрипев, отшатнулась. Поднимаясь, дворянка толкнула её на растерявшегося Бруна. Подколенные сгибы мужчины ударились о прикроватный столик, опрокинув лежавшую там саблю в ножнах. Ангхарад подхватила её кончиками пальцев ноги.
— Убийцы! — крикнула она, лишь посреди крика осознав, что это бесполезно.
Дверь была закрыта, а обитатели обеих ближайших комнат стояли перед ней. Брун выдернул топор из спины Яретци, вызвав хриплый вопль, и развернулся, чтобы ударить Ангхарад. Та ловко подбросила саблю пальцами ноги и поймала ножны как раз тогда, когда топор полетел вниз. Резким ударом ножен она отбила его предплечье, и топор миновал плечо. С другой стороны напала Яретци, уже снова с ножом, но Ангхарад наполовину вытянула саблю из ножен и рукоятью ударила искаллийку в подбородок, отбрасывая прочь. Её озарил проблеск…
«Брун рубанул её в спину; лезвие врезалось в позвоночник, и её…»
…и она развернулась навстречу удару, которого иначе не увидела бы. Успела уклониться как раз вовремя: топор угодил Яретци в руку, а Ангхарад обогнула Бруна сзади и до конца обнажила клинок. Ножны остались в другой руке. Волна безразличия обрушилась на разум с такой силой, что колени едва не подогнулись, но стоило ей ударить Бруна локтем в спину, как ощущение растаяло дымом. Завершив разворот, она оказалась лицом к обоим противникам.
Брун был умелым бойцом, подумала она, но его талант оставался необработанным. Никто не научил его тому, что предсказуемость в поединке равнялась смерти. Сакромонтанец отступил, пытаясь увеличить расстояние, чтобы хватило места размахнуться топором, но Ангхарад начала удар ещё в развороте. Лезвие сабли под небольшим углом достигло виска, раскололо глаз, словно яйцо, и вошло в череп.
Он погиб от одного удара.
Ангхарад спокойно пнула его в спину, вытаскивая клинок. Брызнули частицы мозга, а тело рухнуло наперерез Яретци, вынудив её отступить ближе к двери. Убийца облизнула губы. Ангхарад наблюдала, как та постепенно осознавала, что теперь осталась одна и уже получила две раны.
— Вы дали клятву! — внезапно заговорила искаллийка. — Не причинять насилия другим участникам испытания. Если я прекращу сражаться, вы не можете…
Ангхарад швырнула ножны ей в лицо. Нож взметнулся, чтобы отбить их, и этого оказалось достаточно: острие сабли вошло прямо в сердце Яретци и с глухим ударом пригвоздило её к двери. Убийца издала влажный булькающий звук.
— Вы сознательно нарушили правила Испытания Сорняков, убийца, — учтиво пояснила Ангхарад. — Вы больше не участница испытания.
Она расставила ноги пошире, собираясь вырвать клинок, но тут дверь распахнулась, и труп полетел на неё. Подавив удивлённый возглас, Ангхарад изо всех сил пыталась удержать саблю, пока кто-то врывался в комнату. Она увидела Сун, наставившую на неё мушкет. Сразу за ней стояла Сарай с фонарём в руке, неумело направляя пистолет.
— Вы… о, — растерялась Сун.
На мгновение воцарилась тишина.
— А мы точно уверены, — начала Сарай, задержав взгляд на двух ещё не остывших телах, — что спасать здесь нужно было именно её?
Ангхарад стиснула челюсти.
— Мне спасло жизнь благословение маюры, — сухо произнесла она. — Они применили против меня яд и контракт Бруна.
Сказав это, она пристально посмотрела на Сун.
— Шутка, — ответила Сарай. — Не хотела обидеть.
Ангхарад промолчала. Она не отводила взгляда от Сун, без слов спрашивая, почему та никого не предупредила о контракте Бруна. Это было бы куда более веской причиной подозревать его, чем контракт Ишана. Ангхарад могла понять желание скрывать способности собственных глаз, но не то, что Сун вообще никого не предупредила.
— Я не знала, что делает его контракт, — призналась Сун. — Теперь правильнее сказать «делал». Он был записан на каком-то сакромонтанском уличном жаргоне. Половина слов даже не напоминала антигуа.
Дворянка медленно кивнула и почувствовала, как ослаб узел напряжения в плечах. Если бы Сун оказалась одной из эгоистичных интриганок, с которыми Ангхарад теперь приходилось иметь дело, она и не знала бы, что предпринять. Столько всего, что прежде, до этого острова, она считала истиной… Дворяне вели себя как волки, верность обращалась петлёй палача, а честь обнаруживалась в самых неожиданных местах. Когда-то Ангхарад полагала, что Передур служит образцом всего мира; теперь приходилось задумываться, как многого она могла не замечать.
Ангхарад сглотнула. Мысли по-прежнему метались из-за всего услышанного от убийц. Яретци призналась, что лжёт, так что многое из сказанного ею о других можно было отбросить. Но её слова о Тристане — и о том, что он был сообщником Изабель, у которой, как Ангхарад знала, действительно имелись неприятности с братьями Сердан, — казались пугающе правдоподобными.
Ремунд исчез после времени, проведённого наедине с Тристаном, и этому никто до сих пор не получил объяснения. Никто не стал поднимать вопрос, поскольку обоих мужчин считали мёртвыми, но теперь, возможно, стоило. Великая усталость опустилась на плечи Ангхарад тяжёлой мантией, а вместе с ней возникло ожесточённое желание: вытащить наружу все грязные секреты этого проклятого острова и покончить со всем разом.
Сарай откашлялась.
— Нужно разбудить остальных и уже сейчас рассказать, что они пытались тебя убить, — сказала бледнокожая женщина. — Иначе к утру обвинения могут принять дурной оборот.
— Есть и ещё что рассказать, — устало ответила Ангхарад. — Брун фактически признался в убийствах Цзюнь и Айнес. А Яретци призналась, что состоит в некоем Обществе Обсидиана и отравила Аянду веществом под названием Молоко Пряхи.
Сарай удивлённо вскрикнула.
— Зензеле это не понравится, — предупредила она.
— Он всё равно должен узнать, — возразила Ангхарад.
Но сначала, решила она, нужно вытащить трупы в коридор. Кровь пропитывала пол комнаты. Вытерев клинок о спину Яретци, Ангхарад подняла ножны и убрала саблю. Она уже собиралась искать сапоги, когда за углом показалась Шалини. Измотанная на вид, с двумя поднятыми пистолетами, она шагнула к ним и замерла. Через мгновение появилась Ферранда с клинком в руке, а следом мимо них, натягивая сапоги, едва не споткнулся Зензеле.
— Надо же, — произнесла Ферранда.
Сомешварийка опустила пистолеты. Взгляд Шалини метался между ними и мертвецами.
— Что случилось? — спросила она.
— Они попытались ночью убить Ангхарад, — пояснила Сун. — Неудачно.
— Ну надо же, — усмехнулась Шалини. — Спроси они меня, я бы сразу рассказала, чем это для них кончится.
— А вы двое? — нахмурившись, спросил Зензеле, наконец натянув сапог.
Повисла пауза. Ангхарад повернулась к двум женщинам и приподняла бровь. Что привело их к её комнате? Ей казалось, шум сюда не должен был проникнуть. Сарай вздохнула.
— По просьбе Сун я наложила Знак на дверь леди Ангхарад, который должен был разрушиться, если кто-нибудь откроет её, — объяснила она.
— Они довольно долго держали меня в полной своей власти, — нейтрально заметила Ангхарад.
Она ценила заботу, но не то, что за неё всё решили. К тому же почему из всех выбрали именно её?
— Я проспала, когда Знак разрушился, — смущённо призналась Сарай.
Под градом недоверчивых взглядов она покраснела.
— Послушайте, я ещё не до конца освоила этот Знак и уже несколько дней нормально не спала, — объяснила она. — В итоге проснулась позже и заметила, что Знак исчез. Пошла за Сун, а мы обнаружили…
— Предсказуемые последствия? — сухо закончил Зензеле.
Что бы они ни собирались сказать дальше, пришлось повременить. К ним потянулись остальные, привлечённые нарастающим шумом голосов в коридоре. Первым пришёл Тупок, который нарочито громко ахнул при виде тел, затем появились Лань и Косме.
Ангхарад повернулась к ним, лицо её всё ещё было забрызгано кровью.
— Дайте мне одеться, — вздохнула она, — и я всё расскажу.
Объяснение заняло немного времени, хотя, когда эти двое держали её в плену, мгновения тянулись вечностью.
Узнав, что его возлюбленную одурманили ради убийства по заказу дома Сандиле, Зензеле побледнел до бескровности. Шалини положила руку ему на плечо. Тупок выглядел слегка раздражённым. Вспомнив признание Яретци о лестницах, Ангхарад решила исправить и собственную ошибку.
— Я не поверила вам, когда вы утверждали, что Ишана толкнула она, — обратилась дворянка к Шалини. — Но это была правда, и я прошу прощения за своё недоверие.
Собеседница поморщилась.
— Мы тогда и правда выглядели подозрительно, — признала она. — Забудем.
Что до Ферранды, Ангхарад слишком устала, чтобы дальше хранить тайны.
— Мы с Сун обнаружили тайный проход в часовне у ворот и слышали ваш разговор с Изабель, когда вы её обвиняли, — прямо сказала она. — Позже Яретци призналась, что натравила вас на Изабель, надеясь, что вы случайно наткнётесь на предполагаемый заговор против Серданов, который та будто бы плела вместе с Тристаном.
Ферранда Вильясур от неожиданности отступила.
— Я… вы уверены? Тристан?
— Уверена в том, что она это сказала, — ответила Ангхарад. — Но она же призналась, что убийца и лгунья, поэтому её словам я почти не верю.
Сероглазый мужчина, несомненно, был преступником в той или иной мере и любил хитрить, но всё же проявлял определённое чувство чести. Несколько раз он рисковал жизнью ради других, не извлекая из этого явной выгоды.
— Подозрительный парень, — проворчал Косме. — Он вернулся, а Ремунд — нет.
— Он вернулся с раной в животе после падения с той горки вместе с вашим Серданом, — сухо ответила Сарай. — Ему пришлось лечиться от столбняка, можете спросить у черноплащников. А вашему Ремунду повезло меньше. Насколько нам известно, он по-прежнему где-то в лабиринте, пронзённый насквозь. Мерзкая смерть.
Особого сочувствия в её голосе не слышалось.
— И где он сейчас? — настаивал усатый мужчина. — Юн не может выйти из комнаты, но где эта крыса?
— Изучает дела горожан по моей просьбе, — ровно ответила Сун. — Меня несколько удивляет, что вы не спрашиваете об Аугусто, который тоже исчез.
Косме выпрямился.
— Аугусто больше не моя забота, но Ремунд был…
— Всем наплевать на твоих сопляков, Косме, — нетерпеливо перебила Лань. — Тристан мог перерезать обоим глотки прямо посреди улицы, и большинство из нас зааплодировали бы. Тредегар, хватит тянуть. Что с Бруном?
Косме Афлор явно рассердился, однако друзей в коридоре у него не было. Ангхарад пересказала остальные признания Яретци. При упоминании Общества Обсидиана Тупок заинтересованно хмыкнул.
— В Искалли они знаменитые убийцы, — сообщил он всем с редкой для себя готовностью помочь. — Это культ Костяной Бабочки, который берёт заказы на убийства. Он существует уже много веков. По слухам, однажды им удалось прикончить даже Кузнечикового Короля.
Затем Ангхарад перешла к Бруну, и по мере рассказа о его контракте и о том, как тот постепенно превращал его в убийцу, в ней поднималось отвращение. Описание действия контракта заставило Шалини поморщиться.
— Я чувствовала нечто подобное в ночь гибели Цзюнь, — призналась она. — Когда дежурила. Мне показалось, что я просто устала. Я так и не уснула окончательно, поэтому никому, кроме Ишана, ничего не сказала. Но всё, о чём говорит леди Ангхарад, я испытала сама.
Лань выглядела готовой убить кого-нибудь. Ангхарад редко видела такое выражение на её лице, но что она вообще знала? И Яретци, и Брун обвиняли Лань в попытке отравить его перед Платной дорогой; передурка упомянула это, а женщина с синими губами не отрицала. Ангхарад прежде считала, что понимает скрытые течения в их компании и разбирается в происходящем, пусть иногда и упускает отдельные детали. Теперь эта иллюзия рассыпалась окончательно. Другие так искусно танцевали вокруг неё, что она даже не замечала, что оказалась на балу. «Больше никогда, — холодно решила Ангхарад. — Я не позволю снова сделать из себя такую дуру».
Тупок, стоявший ближе всех к лестнице, вдруг напрягся. Он поднял руку, требуя тишины, и вскинул копьё.
— Кто-то вошёл, — прошептал он.
Лорд Зензеле посмотрел на собравшихся, затем вниз.
— Это Тристан, — сказал он.
«Воспользовался контрактом», — подумала Ангхарад. Значит, Тристан был связан с кем-то из присутствующих.
Тупок копья не опустил.
— Сикаль, — предостерегающе произнесла Ангхарад, положив руку на рукоять сабли.
— Трое за одну ночь — уже жадность, Тредегар, — весело пожурил её Тупок.
Всё же он опустил оружие как раз тогда, когда кто-то торопливо побежал по лестнице. Громкость шагов удивила Ангхарад: Тристан обычно двигался бесшумно, а теперь вбежал наверх, грохоча ногами. Растрёпанный сероглазый мужчина появился на пороге и сбился с шага, увидев всех собравшихся в коридоре.
— О, — произнёс Тристан. — Все здесь. Хорошо.
Его взгляд метнулся к трупам. Вид мертвецов не вызвал у него никакой реакции. Он даже не спросил, что произошло.
— Наконец-то явился? — протянул Тупок. — Опаздывать входит у тебя в привычку.
— Тупок, заткнись нахрен, — ответил мужчина, чем вызвал волну удивления: такой дерзости от него не ожидали. — У нас нет времени. Я только что был на городской площади. Наши хозяева, до единого дьяволы, вели очень оживлённую беседу о том, не сожрать ли нас всех.
Молчание наступило мгновенно и стало полным.
— А возвращаясь, — яростно продолжил Тристан, — я проходил мимо боковой калитки и случайно увидел, как Аугусто Сердан впускает в город отряд культистов. Это случилось…
Он достал маленькие часы и открыл крышку, чтобы взглянуть на циферблат. Ангхарад они показались смутно знакомыми.
— …три с лишним минуты назад, — закончил вор. — Полагаю, теперь они уже идут освобождать рабов.
Тут же поднялся гомон — одновременно заговорили с полдюжины человек. Голос Сун прорезал шум, чёткий и спокойный. «Обученная», — подумала Ангхарад. Сун Жэнь готовили командовать — или по крайней мере руководить людьми.
— Одевайтесь и вооружайтесь, — приказала она. — Всё остальное подождёт.
Кто-то заворчал, но Ангхарад положила конец спорам: поспешила в свою комнату и взяла сумку. Достаточно людей последовали её примеру, чтобы остальные тоже подчинились. Для самой Ангхарад этот жест был главным образом символическим — её вещи уже лежали собранными, — и она вернулась через несколько мгновений. Как раз вовремя, чтобы услышать, как Сун и Сарай расспрашивают Тристана.
— …один был старше остальных, его звали Акадос, и кое-кто обвинял его в желании «закалиться» посредством резни, — рассказывал мужчина. — Я понятия не имею, что это значит.
— Старые дьяволы со временем обретают в эфире устойчивую форму, — рассеянно пояснила Сун. — Они называют этот процесс закалкой, как в кузнечном деле.
Разумеется, она должна это знать, подумала передурка. В Республиках дьяволам разрешали получать гражданство, а иногда даже служить чиновниками.
— Что значит «устойчивая форма в эфире»? — спросила Ангхарад, подойдя ближе.
— Вот именно, — поддержал её Тристан.
Она подавила проблеск симпатии. Его глаза не дрогнули при виде трупов, а над головой всё ещё висело слишком много мрачных слухов. Ангхарад больше не собиралась доверять улыбчивым незнакомцам.
— Это значит, что сколько их ни убивай, рано или поздно они снова выползут из эфира, — мрачно объяснила Сарай. — Со старыми дьяволами шутки плохи, хотя этот, похоже, пока не достиг нужного предела.
— Если он настолько стар, что уже разборчив в разновидностях эфира, которым питается, значит, близок к завершению, — предупредила Сун. — Полагаю, если бы он довольствовался более простым эфирным следом от отдельных убийств вместо «резни», давно бы закончил этот процесс.
Ангхарад склонила голову набок.
— Так эта… разборчивость объясняет странные навязчивые привычки дьяволов в сказках? — спросила она.
В детских историях находчивые герои обманывали их, рассыпая бусины, которые дьяволы были вынуждены пересчитывать, или заставляли их покончить с собой, не сумев подобрать рифму к собственной фразе.
— Более или менее, — ответила Сун. — Но этот разговор подождёт, пока мы не окажемся в безопасности. Тристан, ты собрал вещи?
— Всё, что хочу унести, — ответил сероглазый мужчина и помедлил.
Он повернулся к Сарай.
— Юн?
Она поморщилась.
— Он не может стоять.
— Значит, понесём его, — твёрдо ответил Тристан. — Леди Ангхарад, можно попросить вашей помощи?
Достойное дело, подумала Ангхарад и кивнула.
В дверь постучала она. Изнутри приглушённый голос разрешил войти. Юн лежал в постели, обнажённый до пояса, но туловище было настолько туго перебинтовано, что повязки почти заменяли рубашку. Открытыми оставались только руки и части плеч. На фоне обнажённой кожи особенно выделялся заряженный пистолет, направленный на вошедших. Ствол задрожал, когда Юн зашёлся влажным кашлем, а глаза его слезились. Через мгновение он узнал их, опустил оружие и положил его на прикроватный столик.
— Что случилось? — прохрипел он. — Я слышал голоса.
— Брун и Яретци пытались её прикончить, — прямо сообщил Тристан, указав большим пальцем на Ангхарад. — Но она их убила и, как я слышал, раскрыла все их грязные тайны.
Ангхарад посмотрела на него, против воли развеселившись.
— А Тристан шпионил за горожанами и выяснил, что все они дьяволы, — добавила она. — Аугусто Сердан, лишённый чести негодяй, ещё и впустил в город отряд культистов.
Часы щёлкнули, открывшись, и снова захлопнулись. Ангхарад никак не могла отделаться от ощущения, что уже где-то их видела.
— Минут пять назад, — уточнил Тристан. — Нам нужно двигаться, иначе скоро по пояс увязнем в дьяволах и тёмных.
Юн хрипло выдохнул.
— Швы не выдержат, — сказал он. — Я не могу двигаться.
— Потому мы и пришли, чтобы перенести вас, — ответила Ангхарад.
— Вы не поняли, — возразил Юн. — Дело не в том, что я не могу ходить. Мне вообще нельзя двигаться. Лекарь велел по меньшей мере две недели лежать в постели.
— Тот лекарь был дьяволом, который хотел тебя сожрать, — вполне резонно заметил Тристан.
— Я видел швы в зеркале, — ответил мужчина постарше. — Ими покрыта почти вся спина. Если они разойдутся, сомнений нет: я умру.
— Я не пренебрегаю вашими опасениями, — заверила его Ангхарад. — Попросим помощи у остальных и будем предельно осторожны. Но уйти необходимо, Юн.
— Она права, — тихо произнёс Тристан. — Дьяволы непременно придут сюда. Ведь здесь их ужин.
Юн долго смотрел на обоих, затем выдохнул.
— Я знаю, — наконец произнёс он. — Знаю. И умереть так было бы страшно.
Он сжал пальцы.
— Похоже, двигаться я почти не смогу, — сказал Юн. — Может, попрошу тебя передать известие от меня, Тристан.
Младший мужчина застыл. Лицо будто закрылось ставнями.
— Твоему мужу?
Ангхарад нахмурилась. По голосу сакромонтанца было слышно, как сильно он надеялся ошибиться. Юн кивнул. Поморщившись, Тристан тоже ответил кивком. Ангхарад отчего-то почувствовала себя непрошеной свидетельницей. Тяньсиец перевёл взгляд на неё.
— Мне нужно немного побыть одному, — сказал он.
— Понимаю, что вам неприятно, но для того, чтобы одеться, понадобится помощь, — осторожно возразила Ангхарад.
— Некоторые дела требуют уединения, — мягко ответил Юн, покосившись на ночной горшок.
«Ах вот как», — смутилась Ангхарад. Что ж, при подобном занятии она сама предпочла бы остаться одна.
— Юн, — начал Тристан, но ветеран поднял руку.
— Не надо. Мы сказали всё, что должны были сказать. Ничего не изменилось.
Сероглазый мужчина словно собирался спорить, но лишь долго выдохнул.
— Пожалуй, нет, — тихо согласился Тристан.
Он резко кивнул и вышел. Ангхарад последовала за ним, осторожно прикрыв дверь. Тристан прислонился к стене и скрестил руки. Её не оставляло хмурое чувство, становившееся лишь тяжелее при виде того, насколько мрачен он был. Как крепко сжал челюсти.
— Он солгал, — произнесла она.
Она подозревала это и прежде, но теперь знала наверняка.
— Он…
Из-за двери грянул выстрел.
Тристан вздрогнул.
— Он решил покончить быстро, — хрипло произнёс мужчина, — вместо того чтобы разорвать швы и мучиться часами, ожидая того же конца. Это было…
Тристан облизнул губы.
— Это было его решение.
По мнению Ангхарад, он говорил как человек, не знавший, кого пытался убедить. Ей следовало бы рассердиться на очередной обман, но при виде скорби на его лице гнев не находился. Тристан оттолкнулся от стены. Рука у него слегка дрожала.
— Извините, — выговорил он, — мне нужно убедиться, что мой друг умер от первого выстрела.
Если это было не так, с тихим ужасом осознала Ангхарад, Тристану пришлось бы завершить начатое самому. Она видела, как он открыл дверь, успела заметить облако порохового дыма и красное пятно на стене — и отвернулась.
Стараясь не поддаться тошноте, она смотрела на лестницу, пока за дверью Тристан заботился о мёртвом друге.
Никто не спросил, что произошло с Юном. Одного вида Тристана, уложившего его тело на кровать, хватило, чтобы удержать от вопросов даже самых любопытных. Ангхарад оглядела спутников. Все собрались и были готовы настолько, насколько могли.
Она сглотнула, по-прежнему избегая смотреть в сторону комнаты, где человек покончил с собой.
— Тогда отправляемся, — произнесла она. — Сун показала всем карту, так что каждый должен знать место встречи: примерно в восьмистах метрах к северу отсюда, возле отмеченных камней.
— Всё уже неоднократно сказано, — мягко заметил лорд Зензеле. — Пойдём?
Она раздражённо посмотрела на него, но кивнула. Однако, прежде чем успела ступить на лестницу, её внимание, как и внимание большинства собравшихся, привлёк металлический звук. Тристан вернулся в комнату Юна и опрокинул фонарь. Масло разлилось по телу ветерана, и по нему прокатилась волна тихо потрескивавшего пламени.
— Я не оставлю его дьяволам на съедение, — ровно произнёс сероглазый мужчина. — К тому же пожар может отвлечь их, пока мы будем выбираться.
Несколько человек явно хотели возразить, но масло уже в самом буквальном смысле было разлито, а постель теперь охватывал огонь. Медлить было нельзя, да и до этого времени у них оставалось немного.
— Скорее, — прервала молчание Ангхарад. — Если они ещё не знают, что мы их разоблачили, скоро узнают.
Она пошла вниз. Ангхарад понимала: действие пресечёт желание спорить, ведь мало кому хочется препираться с удаляющейся спиной. Услышав за собой шаги, она поправила ножны на бедре, чтобы не задеть ими стену, и через несколько мгновений оказалась в общей зале. Тут шаг её сбился: она обнаружила, что они здесь не одни. Ангхарад отступила, пропуская шедшего следом Тупока, но не сводила глаз с мужчины перед собой.
Только мэр Креспин на самом деле человеком не был, верно?
Дьявол, носивший труп бородатого мужчины средних лет, ждал у выхода. По обе стороны от него были закрытые ставни. Он прислонился к двери, полностью преградив им путь наружу.
— Слышу огонь, — произнёс дьявол.
— А мы слышим о заговорах, — ответила Ангхарад. Остальные спускались по лестнице за её спиной.
Свет фонарей разгонял тени в зале, мушкеты поднимались, клинки выходили из ножен. Численность противников, похоже, ничуть не трогала мэра.
— Скверная затея, — произнёс Креспин, внезапно перейдя на официальный, почти старинный антигуа. — И всё же сородичи мои согласились, стало быть, так тому и быть.
Вдали прогремели выстрелы. Мэр дёрнулся. И было отчего, если отряд культистов уже свободно разгуливал по городу и поднимал против них рабов.
— Полагаю, у вас забот больше, чем у нас, — заметила Ангхарад. — Можете ли вы позволить себе отвлекаться на такое?
Дьявол, кажется, развеселился.
— Отчего тревожиться мне, если жертва сама скачет к алтарю? — спросил он. — Не мы их так убили, добрые черноплащники. То были отъявленные культисты Глаза.
Ангхарад стиснула челюсти от этой насмешки.
— До насилия может и не дойти, — в последний раз попыталась она договориться.
— Вы — люценты, — без особой злобы сообщил Креспин. — И ничто, что с вами делают, нельзя назвать насилием.
С таким существом договориться было невозможно.
— Уйдите с дороги, — произнесла Ангхарад, медленно вынимая клинок. — Пока ещё можете.
Мэр Креспин дёрнулся. Безжизненные глаза оглядели её с головы до ног — не как любовник, а как мясник, оценивающий куски туши.
— По возможности живыми, — приказал дьявол.
Ставни взорвались деревянными щепками, и через окна ворвались дьяволы. За спиной Ангхарад загремели выстрелы. Её союзники палили из ружей, выбрасывая облака дыма, и один из тёмных силуэтов рухнул — но уже мгновение спустя поднялся. Половина лица отсутствовала, открывая потрескавшийся хитин. Креспин по-прежнему стоял у двери: чтобы пропустить пулю, ему понадобилось лишь слегка склонить голову набок.
— Сосредоточьте огонь на раненом, — спокойно приказала Сун из-за спины Ангхарад. — Проломите панцирь.
Оставив тактику в надёжных руках, Ангхарад вышла навстречу врагам, рядом с союзниками: Тупок с одной стороны, Зензеле с другой. На неё прыгнула, словно зверь, темноволосая женщина с загорелым, обветренным лицом. Прыжок был поразительным, недоступным человеческим ногам, но инерции подчинялись все. Ангхарад скользнула под летящим телом, пропустила его над собой и одним плавным разворотом рассекла противницу от плеча до позвоночника.
Кожа разошлась, точно пергамент, но под ней обнаружился маслянистый хитиновый панцирь, неподдавшийся лезвию. Ангхарад оставила длинный шрам, и дьяволица завизжала, но через мгновение уже яростно разворачивалась. Значит, больно, однако настоящей раны нет. Ангхарад мельком увидела, как Тупок пронзил своему противнику живот, пригвоздив ложного человека к полу, а Зензеле боролся с лысым стариком. Дальнобойный огонь по-прежнему удерживал четвёртого нападавшего на земле.
Креспин наблюдал за всем с полным равнодушием.
На него у Ангхарад уже не оставалось внимания. Её дьяволица издала яростный визг с пощёлкиванием; кожа заколыхалась, и она ударила. Простой шлепок, направленный в плечо, быстрый, но предсказуемый. Ангхарад подставила клинок под углом, чтобы рассечь запястье. Её выучка сработала раньше мысли, но вместо того, чтобы отсечь кисть, она едва не потеряла саблю. Даже этот несильный, неловкий удар был подобен удару ноги. Поджав губы, Ангхарад отдёрнула оружие, снова поцарапав панцирь, и увидела проблеск…
«Кожа заколыхалась, из-под неё прорвалась нога и пронзила ей горло».
…вовремя, чтобы отступить на полшага от тонкой конечности, выстрелившей из спины дьяволицы. Ангхарад тщательно рассчитала удар, и наконец сталь разрубила плоть. Кошмарная конечность отвалилась, дьяволица завизжала и попятилась. Отсечённая нога дёргалась на полу, бескровная и словно кипящая. Вид её вызывал глубокое, животное омерзение.
Под кожаной оболочкой противницу неудержимо трясло. Из неё вырвались ещё две ноги, и она, скребя ими по полу, бросилась прочь от Ангхарад. Противник Тупока лежал на полу и бился в судорогах. «Спящий Бог, из чего сделано его составное копьё?» Искаллиец помогал окровавленному Зензеле оттеснять врага, а стрелки тем временем приколачивали четвёртого нападавшего к стене выстрелами, наконец прорвав ему брюхо. Наружу хлынула отвратительная бледная плоть. «Мы побеждаем», — подумала Ангхарад. Однако один из врагов ещё даже не вступил в сражение.
— Жалкое зрелище, — произнёс мэр Креспин. — Все до единого никчёмные оболочки. Напрасная трата милости Его Адского Величества.
— Статера, — захныкала дьяволица Ангхарад, — они…
Креспин двинулся так быстро, что она заметила лишь размытую тень. В следующее мгновение он уже держал раненую дьяволицу за горло. Даже не моргнув, он швырнул собственную соратницу в линию стрелков. Ангхарад вскрикнула, предупреждая остальных. Она услышала, как Косме с ругательством вытащил меч, и мельком увидела Тристана, возившегося с пистолетом, который в последний раз замечала у Юна.
За мгновение отвлечения она расплатилась: Креспин небрежно поднял стол и обрушил на неё.
Ангхарад прикрыла голову руками, но удар вбил её в пол, оглушив. Сверху посыпались щепки. Шипя от боли, она отбросила придавивший её обломок, откатилась и как раз успела увидеть, как Креспин пробил стойку и выломал из неё длинный заострённый кусок. Его глаза обратились туда, где брошенная дьяволица дралась с остальными в беспорядочной куче тел. Ангхарад поняла, куда он смотрел: на фонари.
Дьяволы видели во тьме. Люди — нет. Без фонарей они были обречены.
С криком она бросилась вперёд, отчаянно рубя по его руке, но дьявол повернулся к ней с раздражением. Шлепок пришёлся ей в живот, едва не сломав ребро, и отбросил прочь по полу. Остановилась она лишь тогда, когда плечо врезалось в стену под одним из окон. В нём, с удивлением увидела Ангхарад, целился мушкет. Она едва успела бросить саблю и зажать уши, чтобы выстрел не оглушил её.
Двенадцать мушкетов разрядились в общую залу. Культ Красного Глаза объявил о своём вступлении в битву.
Зарычав, Ангхарад просунула руку в окно и схватила человека за ворот, втащила внутрь и ударила лицом об пол. При этом она поморщилась от боли в рёбрах. Пустой забился и закричал. Поднимаясь, Ангхарад снова подхватила клинок и одновременно сапогом наступила мужчине на шею, сломав её. Кто-то метнул в неё дротик, и она едва успела укрыться за всё ещё закрытой дверью. Двое культистов запрыгнули в гостиницу через окна, но в следующий миг из дыма выскочил мэр Креспин, вырвал одному челюсть и безразлично принялся жадно пожирать плоть и кости, пока культисты кричали. Старшего дьявола отогнали мушкетными выстрелами, но он наверняка вернётся. В окна лезли новые культисты, с поднятыми мечами исчезая в пороховом дыму.
«Эту битву не выиграть», — подумала Ангхарад. Она пыталась отыскать глазами спутников, но видела лишь хаос порохового дыма, стали и жестоких ударов. Открыла рот, чтобы приказать отступать, но её слова потонули в грохоте.
С потолка рухнул кусок перекрытия. Сверху бушевал огненный ад, наружу валил дым. «Пожар, устроенный Тристаном», — вспомнила Ангхарад, подавляя истерический приступ смеха.
— Все к двери, за мной! — прокричала она сквозь ревущие языки пламени.
В клубящемся дыму двигались силуэты: одни бежали к ней, другие сражались. Ферранда перепрыгнула через разгорающуюся полосу огня, следом торопилась Лань. На миг Ангхарад показалось, что Косме тоже направлялся к ней, но перед ним обрушилась ещё часть потолка. Мужчина с криком отшатнулся, и Тристан оттащил его прочь. Через мгновение рядом оказалась Сун, у которой кровоточила рука.
Из неё был вырван кусок плоти.
— Нужно уходить! — крикнула тяньсийка сквозь грохот. — Креспин проломил стену. У остальных есть выход!
Ангхарад в последний раз оглянулась и заметила силуэт, пробиравшийся через дым. Невысокая женщина кашляла так, что едва держалась на ногах. Ангхарад отстранила руку Сун со своего плеча и бросилась обратно, помогая Шалини выбраться из дыма. Сомешварийка прижимала руку к боку.
— Открывай! — крикнула Ангхарад Ферранде.
Инфансона распахнула дверь. Сун выбежала первой и через мгновение развернулась, выстрелив в кого-то, кого остальные не увидели. Они последовали за тяньсийкой и обнаружили мёртвого культиста, сползавшего по стене, с мушкетом на полу. Остальные противники замешкались, разрываясь между дьяволами внутри и беглецами.
Всё решил звериный вопль из пылающих развалин «Последнего приюта».
Один из культистов со злобой метнул в них дротик, но остальные повернули мушкеты к дьяволам, пока пятеро беглецов исчезали на улицах.
И здесь почти не было безопасных мест: город охватил хаос.
По всей Кантике горели дома. Пламя вздымалось высоко, а рабы бежали в жестокую схватку культистов и дьяволов. Впрочем, не все рабы спасались бегством. Многие хватали вместо оружия всё, что попадалось под руку, и присоединялись к культу Красного Глаза в борьбе с дьяволами. Некоторые из тех утратили терпение и разорвали собственные оболочки, перемещаясь в дыму подобно призракам и растерзывая людей, пока гремели мушкеты и копья вонзались в хитин.
— Маны, — выдохнула Лань. — Это настоящее восстание. Надо выбираться отсюда.
— Держитесь рядом! — позвала Ангхарад. — Идём к главным воротам.
Из их компании лишь тяньсийская близняшка не была бойцом. Остальные сомкнулись вокруг неё: Ангхарад и Ферранда впереди, Шалини и Сун позади. Они пробежали два квартала, прежде чем их заметили. Культист закричал и указал на них, привлекая внимание толпы освобождённых рабов вокруг него.
Мгновение спустя Сун всадила ему пулю между глаз. Половина рабов бросилась врассыпную, едва он рухнул.
Беглецы успели уйти, прежде чем вторая половина, явно разъярённая, смогла их настигнуть. Они завернули за угол сквозь завесу дыма и двинулись вдоль изгиба частокола туда, где должны были находиться главные ворота. Ещё дважды они натыкались на пустых, но в первый раз это были спасавшиеся рабы, которые сами обошли их стороной. Вторую группу — троих копейщиков в кольчугах — удалось отогнать несколькими выстрелами. Ангхарад осознала, что им везёт: главные ворота располагались далеко от битвы. Хуже всего было в глубине Кантики, где прежде держали в заточении пустых, а теперь культисты сражались с дьяволами.
Вскоре они оказались у ворот. Те всё ещё были заперты. Справа стояла деревянная сторожка с воротным подъёмным механизмом, и пятеро осторожно направились к простому строению. Вокруг ни души, света почти нет: их освещали только фонарь Лань и отдалённый пожар. Старшая тяньсийка пошла первой.
— Не заперто, — сообщила женщина с синими губами, испытав ручку сторожки.
Она распахнула дверь, шагнула в темноту с высоко поднятым фонарём — и в то же мгновение кто-то схватил её.
Ангхарад вскрикнула и бросилась к двери, но вспыхнул выстрел мушкета. Шалини едва успела оттащить её, и пуля просвистела в нескольких сантиметрах от плеча. В свете выстрела и упавшего фонаря Лань Ангхарад мельком разглядела, что находилось внутри: по меньшей мере трое культистов с мечами и мушкетами, направленными на дверь.
— Видите? Я же говорил, что они направятся к воротам. Как крысы с тонущего корабля.
Гнев поднялся в ней рычанием, когда она вырвалась из хватки Шалини, узнав голос.
— Аугусто! — прошипела Ангхарад.
Его не было видно, он прятался вне поля зрения, но по голосу она поняла, что именно Аугусто схватил Лань.
— Я приставил нож к горлу твоей любимицы, маланийская сука, — ответил Аугусто. — И со мной достаточно людей, чтобы у вас не было ни малейшего шанса прорваться.
Ангхарад посмотрела на Шалини, безмолвно спрашивая, не способна ли та с помощью контракта опровергнуть его утверждение, но невысокая сомешварийка поморщилась и покачала головой. Сколь бы быстра ни была её рука, она не могла опередить палец, уже лежавший на спусковом крючке.
— Вам нечего этим выиграть, — зарычала Ангхарад. — И знайте: если убьёте Лань, я собственноручно сожгу сторожку вместе с вами.
Узкая дверь мешала обеим сторонам: их мушкеты удерживали банду Аугусто внутри точно так же, как мушкеты культистов не позволяли группе Ангхарад войти. Сердан рассмеялся.
— Он сделал это ради преимущества, — тихо сказала Сун, понизив голос, чтобы её не услышали мужчины в сторожке. — Ему что-то от нас нужно.
— О, если сможет, он нас убьёт, — так же тихо ответила Ферранда. — То был не предупредительный выстрел. Но держу пари, приятели из Красного Глаза доверили ему куда меньше людей, чем ему хотелось, поэтому он приготовился торговаться.
— Сколько стоит для тебя жизнь этой крысы, Тредегар? — крикнул Аугусто. — Я как раз в настроении поторговаться.
Лань находилась под её защитой, подумала Ангхарад, стиснув челюсти. Она чувствовала на себе взгляд Сун и понимала, какое возражение там скрывалось, но не собиралась приносить принципы в жертву выгоде.
— Чего вы хотите, Сердан? — спросила она.
— Клятву от всех вас, — произнёс он. Ангхарад приподняла бровь. — Вы должны сказать Дозору, что убили меня. И если кто-нибудь нарушит клятву, остальные обязаны убить его за это.
Ангхарад нахмурилась. Зачем ему такое? Как ни неприятно было признавать, она даже не была совершенно уверена, что черноплащники казнят его за то, что он впустил культистов. Тупок ведь сотрудничал с ними и явно считал, что ему за это ничего не будет. «Значит, он боится казни за что-то другое». Ответ вскоре сам пришёл ей в голову.
— Вы заключили контракт с Красным Глазом, — ровно произнесла она. — Там, в лабиринте. Дозор казнит вас за это.
— Что-то не слышу согласия, — окликнул Аугусто.
Мгновение спустя Ангхарад услышала вскрик Лань и звуки борьбы. Пальцы с такой силой обхватили рукоять сабли, что кожа заскрипела, но броситься в дверь означало погибнуть.
— Он меня порезал, — сказала тяньсийка, с трудом удерживая спокойствие.
— И ещё порежу, пока не получу желаемого, — ответил Сердан. — Крысу в обмен на клятву.
— Не понимаю, зачем она ему, — пробормотала Шалини. — Это не поможет убраться с чёртова острова. Да и черноплащники не станут охотиться за ним, если он уйдёт вместе с племенами культистов.
— Он не собирается оставаться на острове, — догадалась Ферранда. — Хочет вернуться в Сакромонте.
— Дозор убьёт его за этот контракт, — сказала Сун. — Если только…
«Если только он не собирается сперва убить их», — подумали они все. Повести войско культистов против Трёх Сосен, силой захватить корабль и уплыть обратно в Сакромонте без Дозора, а там укрыться под защитой дома Сердан.
— Тогда он сошёл с ума, — произнесла Ангхарад. — С одним отрядом и рабами, которых он сумеет насильно завербовать, нападать на крепость Дозора? От него мокрого места не оставят.
Но тут она разглядела замысел целиком.
— Нет, не безумец. Он мыслит как военный вождь, — выдохнула Ангхарад. — Он использует победу здесь, чтобы привлечь под свои знамёна другие племена и попытаться объединить их против Дозора.
Даже в таком случае шансы были невелики, и спутники, казалось, разделяли её сомнения. Но именно поэтому, подумала она, ему и требовалась клятва. Чтобы успеть собрать племена и всё же напасть на Три Сосны внезапно. Возможно, он собирался выдать себя за запоздавшего выжившего и открыть ворота, как сделал здесь, или задумал ещё полдюжины других уловок. Это было неважно, решила Ангхарад.
Если он хотел получить звёзды в чаше, она обещает ему и это.
— Я принесу вашу клятву, — заявила Ангхарад.
— Ангхарад, — прошипела Сун.
Она прямо встретила серебристые глаза.
— Я принесу её, — повторила дворянка, — и все остальные тоже. Взамен вы отпустите Лань невредимой.
На лицах спутников читались сомнения, но возражений Ангхарад не потерпит.
— Отлично, — ответил Аугусто. — Как благородно с твоей стороны, маланийка. Поклянись, и я тоже поклянусь.
Ангхарад произнесла клятву, и под её строгим взглядом остальные сделали то же самое. Лань выпустили, и она, пошатываясь, вышла через дверь. На шее неглубоко кровоточила рана. Ферранда схватила её и оттащила с линии огня. Из сторожки снова раздался смех.
— А теперь поторгуемся за то, чтобы мы открыли вам ворота? — крикнул Аугусто. — Если, конечно, не хотите попробовать сами.
Больше всего на свете Ангхарад хотелось взять фонарь и поджечь сторожку. Но огонь мог повредить механизм ворот, а в том, что одной силы хватит распахнуть их, она сомневалась. Оставалось пробираться через центр Кантики к боковой калитке, найденной Тристаном, но настоящим выбором это не было. Она даже не знала точно, где находится калитка, и путь наверняка опасен.
К тому же теперь, когда Аугусто знал их местонахождение, он непременно пойдёт по следу и попробует поднять против них культистов.
Именно ради них он сюда и явился, осознала Ангхарад. Он настолько боялся, что они выберутся из Кантики во время беспорядков, что вовсе не участвовал в сражении.
— Назовите условия, — произнесла Ангхарад, не обращая внимания на растущий гнев товарищей.
— Какая покладистая, — насмешливо протянул Аугусто. — Надо было тебе с самого начала так себя вести, Тредегар. За право пользоваться моей терпимостью потребую ещё одну клятву.
— Так говорите, — ответила она, теряя терпение.
Он, должно быть, услышал это по её голосу, потому что больше медлить не стал.
— Вы не должны применять против меня насилие и не должны позволять своим спутникам делать это. Не должны пытаться заключить меня под стражу или позволять своим спутникам предпринимать такую попытку, — перечислил Аугусто.
— С такой клятвой вы сможете выйти и убить меня, а я ничего не смогу предпринять, — возразила она. — Я отказываюсь.
— Ладно, — фыркнул он. — Те же условия, но насилие дозволяется при защите себя и своих товарищей.
— Это пожизненная клятва, — заметила Ангхарад. — Я приму её только в пределах Кантики.
— На всём острове, — тут же ответил Аугусто.
Глаза Ангхарад сузились. Он решил играть словами с дочерью Передура? За это ему придётся заплатить.
— Пока не пройдут двадцать четыре часа, — предложила она.
Он помедлил мгновение.
— Согласен.
Они принесли клятву, и несколько мгновений спустя ворота начали открываться.
Ангхарад улыбнулась, напевая первые такты «Прекрасной жены», и задумалась о смерти Аугусто Сердана.
В этой главе мы развязали довольно много сюжетных узлов, хотя кое-что ещё осталось незавершённым. Однажды кто-нибудь догадается, что Ангхарад напевает песенку о коварстве фей всякий раз, когда сама замышляет хитрость, — и тогда ей будет страшно неловко.
Напоминаю, что новые главы выходят еженедельно, по пятницам. Если кто ещё не знает, у меня есть страница на Patreon, где подписчикам доступны три главы вперёд.