Назад Том 2 · Глава 24

— Ну как?

Ванеса хмуро разглядывала листы бумаги с зарисованными механизмами ворот, рассеянно теребя край раны на месте утраченного глаза. Марьям искусно обращалась с углём.

— Это не замок, — сказала часовщица. — Слишком сложно для замка. Перед нами несомненно машина, но я пока не понимаю, что именно она делает.

Тристан присел возле неё и с задумчивым мычанием посмотрел на бумаги. Он тоже изучал рисунки Марьям, но почти ничего из них не извлёк. Он умел вскрывать замки, а это выходило далеко за пределы его знаний.

— Почему?

Старуха наклонилась, опираясь на костыли, и тихо зашипела от боли. Затем постучала пальцем по группе металлических пластин над серединой ворот.

— Видишь? Вокруг них множество шестерёнок, которые придут в движение лишь при нажатии на пластины. Очень похоже на сложный кодовый замок. Но этот участок почти не связан с прочими механизмами ворот.

— Значит, мы видим не весь механизм? — предположил он.

— Почти наверняка. Мне кажется, если отбросить все обманные детали, устройство ворот лучше представлять как три концентрических кольца.

Она снова постучала по пластинам.

— Первое — этот участок, где нужно нажимать на плиты.

Затем обвела вокруг них пальцем неровный вертикальный овал.

— Второе — вот эта область. Здесь больше всего подвижных деталей, но непонятно, что запускает их и для чего они предназначены. Думаю, она соединена с чем-то скрытым от глаз, возможно, с эфирным двигателем.

В завершение Ванеса очертила круг возле краёв, охвативший почти все ворота.

— И третье — широкое внешнее кольцо с круглой основой. Когда я пойму, что приводит его в действие, смогу заставить вращаться, — задумчиво сказала она. — Это не головоломка, Тристан, поскольку механизмы явно рассчитаны на непрерывное движение. Но и на часы не похоже: здесь, кажется, не используется постоянная единица измерения.

— А если предположить, что все части работают вместе, что именно они делают? — настаивал Тристан.

— Что им прикажут эти пластины, — невозмутимо ответила Ванеса, снова указав на них. — Больше ничего не скажу, пока не увижу скрытые части.

Она помолчала.

— Если одолжишь мне Сараи — чтобы она стала моими глазами и ногами, — добавила старуха, — думаю, я разберусь с назначением внешнего кольца. А дальше мы упрёмся в тупик.

— Я попрошу её, — сказал Тристан. — А с тупиком предоставь разбираться мне.

Он уже начал обдумывать, как проникнуть внутрь колонны через отверстие, замеченное минувшей ночью. Скрытые части, о которых говорила Ванеса, наверняка находились там. Движение привлекло его внимание: Марьям и Франчо вернулись с запоздалой прогулки к святилищам. Тристан попрощался со старухой и двинулся им навстречу. Он встретил Марьям на полпути, а старый профессор пошёл дальше, оставив их вдвоём.

— Без неприятностей? — спросил Тристан.

— Там ни души, все в лабиринте, — ответила Марьям. — Достаточно безопасно, хотя всё равно лучше не отпускать его одного.

— Согласен. И спасибо.

— Он интересный человек, да и поговорить любит, — пожала она плечами. — Мне это почти ничего не стоило.

— Всё равно спасибо, — повторил вор. — Ванесе нужна твоя помощь, если не возражаешь.

— Продвинулась с воротами? — спросила Марьям.

— Думает, с твоей помощью сможет, — сказал Тристан. — Хотя, подозреваю, прежде чем мы получим полные ответы, мне придётся заглянуть в несколько тёмных углов.

— Занятие по твоему нраву, — сухо заметила голубоглазая женщина. — Ты прирождённый любитель таиться по закоулкам, Тристан.

— Очень жестоко с твоей стороны, — с достоинством отозвался он.

Выдержал паузу.

— Я годами учился таиться с таким блеском. Не обесценивай мои усилия.

Губы Марьям дрогнули, как и его собственные. Они разошлись без дальнейших слов, задев друг друга локтями на ходу. Франчо, на вид усталый, но сияющий от счастья, раздобыл кружку воды и теперь прилежно потягивал её за одним из кухонных столов. Тристан присоединился к нему.

— У тебя прекрасное настроение, — заметил вор.

— Я нашёл ответы, — сказал профессор. — Это всегда радует.

— И внимательные уши у тебя тоже есть, если захочется поделиться, — легко ответил Тристан.

Старик кивнул, и глаза его заблестели.

— Как мы и предполагали, юный друг, это место построили Допотопные, — сказал Франчо. — Точнее, самые ранние его части.

— Железные ворота и колонну, — предположил Тристан.

И огромную золотую машину над головами, хотя тут сомнений и не было. Кто ещё мог построить подобное? Старик кивнул, отпивая воду.

— Меня удивило другое, — продолжил профессор. — Оказалось, что лабиринт и форт строили не люди.

Тристан резко вдохнул.

— Ты хочешь сказать, святилища сюда привёз не Дозор?

— О нет, — улыбнулся беззубый старик. — Это место гораздо, гораздо древнее Искариотовых Соглашений. К примеру, святилище с львиной головой привезли сюда, как я полагаю, ещё в Век Утрат.

Тристан принялся считать про себя. Соглашения подписали в восемьдесят первом году Стали. Следовательно, прибавить нужно было весь Век Утрат, затем Век Корон и ещё эти восемьдесят один год. Почти три столетия до даты, от которой прошло уже больше трёхсот лет. Вор удивлённо поднял бровь.

— Это построили тёмные? — спросил он.

В принципе такое было возможно. Пустые вполне могли создавать великие сооружения, хотя обычно отставали от главных держав Веспера на десятилетия, если не больше. К тому же Век Утрат наступил сравнительно скоро после крушения Второй Империи, когда у них ещё оставались некоторые древние чудеса.

— Это построили дьяволы, — поправил Франчо.

Он зашёлся влажным кашлем, оставив Тристана осмыслять услышанную странность. «Дьяволы?» До Пандемониума нужно было несколько месяцев плыть под парусом, и хотя Ад не был их единственным обиталищем, другого города, кроме Пандемониума, у них не имелось. Но лабиринт и не предназначался для жилья, верно? Это всего лишь нечто вроде передового поста. В таких местах не было ничего необычного.

— И форт, и лабиринт?

— Форт, насколько я могу судить по услышанному, возвели за один раз, — ответил Франчо. — А лабиринт строили столетиями.

— А потом Дозор всё это занял, — пробормотал Тристан. — Зачем? Почему это место построили и почему Дозор его забрал?

— Увлекательнейшая загадка, — с воодушевлением сказал старый профессор. — Голоса дьяволов я различаю не так хорошо, как человеческие, особенно юные, но, полагаю, дальнейшие походы к лабиринту принесут новые ответы.

— Наши друзья будут сообщать мне, что находится в глубине, — рассеянно кивнул Тристан. — Это тоже должно помочь.

— С нетерпением буду ждать, — радостно отозвался Франчо.

Он оставил старика отдыхать.

До возвращения отрядов из лабиринта оставалось несколько часов, но бездельничать Тристану было некогда. На нынешнюю ночь у него имелись планы, для осуществления которых прежде следовало как следует обследовать Старый Форт. Черноплащники обычно не желали пускать его на валы, но после уговоров один сержант позволил подняться туда на минуту-другую под присмотром. К закрытым частям форта — казармам, складу припасов и северо-западному бастиону — его и близко не подпустили. Зато теперь он неплохо представлял, куда смотрели дозорные со стен.

Если точно рассчитывать время, слепых зон хватало. А Тристан умел рассчитывать. Вот недостаток патрулей, которые ходят с фонарями: приближение стражи видно издалека.

Добраться до лестницы бастиона было бы нетрудно: он уже отыскал достаточно укромных мест, где можно прятаться. Но на самой лестнице начинались сложности. На стене над ступенями всегда стоял страж, а если даже удастся пробраться на бастион, укрытий там не было совсем. Его увидят со всех концов форта. Обычно в таких случаях Тристан гасил фонари, но это был не Мрак, а дозорные — не скучающие уличные громилы. Если фонарь погаснет, Дозор отправится проверить, что случилось. «Да и по той верёвочной лестнице я никак не взберусь достаточно быстро, чтобы меня не заметили».

В этом и заключалась беда: попасть ему требовалось как раз туда, наверх.

— Устрой отвлекающий манёвр, — предложила Фортуна. — Например, пожар.

— Ты всегда предлагаешь пожар, — пожаловался он. — Напомни, богиня чего ты у нас?

— По всей видимости, воров второго сорта, — безжалостно отозвалась Госпожа Отчаянных Ставок.

Тристан изобразил, будто стрела поразила его в сердце, под звонкий смех богини. Её замысел не сработал бы по той же причине, по которой нельзя было погасить фонари. Здесь служили профессионалы: стоит ему устроить переполох, как первой перекроют именно ту часть форта, которую хотят сохранить в тайне. И всё-таки предложение Фортуны оказалось полезным — способом, который он освоил ещё в детстве. Всегда рассматривать полную противоположность того, что советовала богиня. «Шумно и по лестнице» превращалось в «тихо и без лестницы».

Он уставился на колонну и сглотнул.

— Ты как-то болезненно выглядишь, — заметила Фортуна.

— Помнишь, как мы обчистили того печатника, который замуровал себя в башне? — пробормотал Тристан, притворяясь, будто зевает.

О боги, тот запах. Такого он не забудет никогда. Златоглазая богиня пришла в восторг.

— Ты чуть не вырубился, налетев на горгулью, когда карабкался по башне, — с наслаждением напомнила она.

— На этот раз будет хуже, — вздохнул Тристан.

Пристально осмотрев исполинскую колонну с воротами, он лишь убедился в своих опасениях. Поковыряв поверхность ножом, обнаружил, что она казалась совершенно гладкой лишь потому, что камни покрывал тонкий слой несокрушимой штукатурки Первой Империи. Такой же, как в Альфонсовых банях Старого Города, которые оставались прекрасными, сколько бы раз с них ни смывали надписи. Хорошая новость: древняя штукатурка была не твёрже позднейших подражаний, придуманных на Веспере. Подковырнув камень снизу, он увидел, что почти незаметные швы всё же немного поддаются.

Значит, могли хватить молотки для каменной кладки и несколько штырей. Трудность заключалась в том, чтобы раздобыть их, не вызвав подозрений. Он отправился искать сержанта Мандису, высокую маланийку, которая отвечала за кандидатов, но той нигде не оказалось. Когда Тристан спросил о ней одного дозорного, его вместо этого отвели к её начальнику. Лейтенант Вэнь опять ел — какую-то палочку вяленого мяса, с которой, казалось, с трудом справлялись даже безупречные белоснежные зубы тяньсяца.

— Делиться не стану, хватит пялиться, — без обиняков сообщил лейтенант. — Зачем тебе Мандиса?

— Хотел бы посмотреть припасы, — ответил Тристан.

Лейтенант оглядел его одежду — чёрную тунику с длинными рукавами до колен, брюки того же цвета и стандартные сапоги Дозора — и приподнял бровь. Было совершенно ясно, что Тристан уже заглянул на склад.

— Как тебя зовут? — спросил лейтенант Вэнь.

— Тристан.

В тёмных глазах тяньсяца вспыхнуло узнавание.

— Знаешь, — сказал тучный мужчина, поправив очки, — когда я поступил в Дозор, все спорили о том, не следует ли влить Криптию в Академию.

Самый большой из Кругов, знал Тристан. Академия готовила офицеров — Полосы. Не столь таинственное и увлекательное занятие, как у Навигаторов или Ратников, зато куда более полезное для управления такой громадной организацией, как Дозор.

— Почему? — спросил он.

Ведь собеседник сам приглашал его к разговору.

— Потому что Полос почти столько же, сколько всех остальных вместе во всех прочих Кругах, а Криптия — самый маленький Круг, — небрежно ответил лейтенант Вэнь. — К тому же вопрос престижа. В Доме Гильдий две гильдии, в Коллегии три общества. Почему бы Полосам не взять под знамя Академии второй Круг?

Тучный тяньсяец улыбнулся.

— Спор дошёл до того, что они начали обсуждать новое название Полос, поскольку те уже не составляли бы всю Академию. А потом один за другим стали всплывать скандалы.

Тристан сдержал улыбку. Предсказуемо.

— Выяснилось, что офицеры приворовывали деньги Конклава, заключали тайные контракты или спали не с теми, с кем следовало, — сказал Вэнь. — И так каждый до единого. Забавно, правда? Казалось бы, хотя бы один должен быть чист.

— Жизнь полна совпадений, — невозмутимо заметил вор.

— И неглубоких могил, — улыбнулся лейтенант. — Я немного покопался в архивах Грачевника, парень, и выяснил: примерно раз в пятьдесят лет история повторяется. Академия начинает шуметь, а за этим следует подозрительно своевременная волна скандалов и несчастных случаев.

Тристан моргнул.

— И им не приходило в голову просто… перестать? — медленно спросил он.

— Пожалуй, теперь Академия слишком велика, чтобы чему-то учиться, — ответил лейтенант Вэнь. — Маски каждый раз отсекают у гидры лишь одну голову, а остальные продолжают кусаться. Но смысл этой маленькой истории не в том.

— Я весь внимание, — сказал вор.

— Смысл в том, что Криптия — сборище скользких ублюдков, которые без зазрения совести портят жизнь собственным братьям и сёстрам по чёрным плащам, даже когда те этого не заслуживают, — холодно произнёс тяньсяец. — И если то, что ты замышляешь, причинит вред хоть одному из моих людей, я найду способ не дать тебе потерять сознание и умереть, пока мы по одному не вобьём в твоё тело все гвозди, какие есть в гарнизоне.

Лейтенант в очках ткнул пальцем себе точно между бровей, продолжая улыбаться.

— Тук, — произнёс лейтенант Вэнь. — По одному, Тристан.

Тяньсяец пристально изучил его тщательно бесстрастное лицо и удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. А теперь посмотрим на припасы.

Склад выглядел почти так же, как во время прошлого визита: наполовину арсенал Дозора, включая обмундирование и оружие, наполовину груды оружия и одежды тех, кто погиб на испытаниях. Молотков для каменной кладки у черноплащников, похоже, не было — ничего удивительного, ими в основном пользовались исследователи и воры. Зато Тристан подобрал из запасов пару подходящих по размеру кожаных перчаток. Затем принялся рыться в вещах мертвецов, пока лейтенант Вэнь без особого интереса продолжал сражаться с вяленым мясом. Молоток в одной из куч нашёлся, но слишком большой: скорее боевой, чем рабочий.

Зато рядом с кожаным снаряжением всадника лежал боевой клевец. Немного тяжеловат, но всё нужное имелось — острый клюв и молоточек. Судя по короткой рукояти, его выковали для человека ниже Тристана. Сгодится.

— Закончил? — спросил лейтенант Вэнь.

— Закончил, — солгал Тристан.


Кузница стояла под открытым небом, и площадку вокруг неё чаще использовали для рубки дров, чем для кузнечной работы. Поэтому дождаться, пока стража и патрульные отвлекутся, а затем разжиться кое-чем, было нетрудно. Он добыл небольшой молоток, куда удобнее для работы, и дюжину крупных стальных болтов, вероятно, запасных деталей для печи. Всё это спрятал в одном из разрушенных бастионов.


К вечеру, когда Тристан проснулся после дневного сна, отряды начали возвращаться.

Первым пришёл Тупок Сикаль со своими людьми, в превосходном настроении. Они вернулись важной походкой, никого не потеряв. Единственными ранами оказались порезы на ноге Фелиса, которыми тот хвастался: получил их, одолевая испытание бога. Они заявили о двух победителях: и Фелис, и Тупок справились каждый со своим испытанием. Марьям села рядом с Лань выслушать доклад и узнала, что отряд выбрал Змеиное Святилище. Чтобы пройти испытание его бога — пересечь комнату, полную змей, — Тупок просто прошёл сквозь неё, оставив без внимания с десяток укусов. Лань проверила его: никаких последствий, кроме пота. Более того, теперь на его коже не оставалось и следа змеиных зубов.

«С таким контрактом, похоже, будет немало хлопот», — подумал Тристан.

Затем отряд потратил значительную часть дня на то, чтобы пробиться через склеп, который не охранял никакой бог. Пользуясь по очереди молотом Окотлана, они крушили оштукатуренные стены. Так они вышли на какую-то большую арену, усеянную нелепым оружием, где их ожидало новое испытание. Казалось, требовалось просто помериться силой с медведем, но на деле всё оказалось загадкой. Фелис, как выяснилось, любил подобные задачи и «убил» медведя своеобразным бумажным веером, чьё название могло означать также пчелиные соты. Подходя вплотную, он получил удар по ноге, но рана была неглубокой. Лань полагала, что Фелису просто несказанно повезло: он уже знал эту загадку, и с тех пор сделался совершенно невыносим.

Их продвижение остановилось у развилки, где оставалось выбирать между разрушенным мостом и храмом со слишком жестоким испытанием. Местный бог требовал сыграть в какую-то азартную игру, где каждый проигрыш стоил пальца на руке или ноге. Теперь отряд готовил верёвки, крюки и прочее снаряжение, чтобы завтра попытаться перебраться через сломанный мост.

Отряд рамаян добрался до форта на час позже — измученный и израненный. У Ишана Наира глубокая рана пересекала обе губы, уродуя лицо. Ферранда Вильясур хромала на перевязанную ногу. Лица Бруна и Аканте были красными, словно их опалило близким пламенем, а Юн лишился пучка волос на макушке: теперь они торчали и спадали беспорядочными прядями. Только Шалини Гоэл выглядела невредимой. По крайней мере, никого они не потеряли. Доклад Тристан выслушал от самого Юна.

— Львиное Святилище было несложным, — рассказал тот. — Кому-то одному следовало выдержать череду из десяти поединков с тенями всё более крупных зверей. Можно было отказаться, но за это приходилось отдавать пинту крови. Гоэл прошла всё играючи, почти каждую схватку закончила за три вдоха. Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро стрелял из пистолетов.

Ещё один вероятный контракт.

— А дальше?

Юн поморщился.

— Мы нашли короткую дорогу, узкий мостик длиной почти в километр, — ответил он. — Без перил и на большой высоте, но если не торопиться, то ничего сложного. Только он оказался старше, чем мы думали.

— Обвалился, — догадался Тристан.

— Нам повезло, — вздохнул тяньсяец и кивнул. — Упали в воду, в какой-то неглубокий канал. Пострадала только Ферранда. Пошли по течению, оно вело в нужную сторону, но привело к водопаду напротив печей.

— Брун и Аканте Фос выглядят обожжёнными, — заметил Тристан.

— Оттуда вырвался язык пламени, едва не задел их, пока они заглядывали через край водопада, — сказал Юн. — Дальше был тупик, пришлось поворачивать и идти против течения. В канал впадал какой-то ливневый сток. Мы забрались по нему и вышли на перекрёсток с четырьмя святилищами.

Темноволосый мужчина долго выдохнул.

— Решили, что сначала надо обеспечить обратную дорогу, и выбрали то, которое вело к Старому Форту, — продолжил Юн. — Испытание казалось простым: нужно было пройти комнату, уклоняясь от маятниковых лезвий. Условия даже щедрые — фонарь ставить не требовалось, только участвовать должны были как минимум двое.

— Ты и Ишан, — сказал вор.

Юн утвердительно хмыкнул.

— Это была ловушка, — ответил он. — Вся комната начала вращаться, а из других стен вылезли новые лезвия. Через такое помещение даже мышь не прошла бы, не лишившись конечностей: слишком много движущихся деталей. Нас порезало, даже пока выбирались обратно.

— Как же вы вернулись? — спросил Тристан.

— Обошли святилище поверху, взобрались по стенам, — пояснил Юн. — Богу это не понравилось. Он обрушил потолок собственного святилища. На два удара сердца позже — и Ферранда погибла бы.

После этого, рассказал тяньсяец, они направились обратно в Старый Форт, больше не ввязываясь в испытания. Пришлось делать длинные изнурительные обходы, которые ещё сильнее испортили всем настроение. Столько ран и лишь один победитель — первый день трудно было назвать удачным. Рамаяне приуныли и так и оставались мрачными, перевязывая раны и планируя завтрашнюю вылазку. Фелис тем временем расхаживал по форту, громогласно рассказывая всем, как ловко справился со своим испытанием.

Лишь когда Ангхарад Тредегар вернулась с трупом, всё предстало в другом свете.

Судя по виду, Инйони Думу изрубило какое-то огромное режущее устройство. Её раненый племянник держался на волоске от срыва. Глаза покраснели, взгляд стал диким; казалось, он только и ждал, на ком бы сорвать ярость. Тристан очень хотел узнать, что случилось с их отрядом, но лицо Зензеле Думы красноречиво советовало не подходить. Инстинкт не подвёл: не прошло и получаса, как маланиец разбил Фелису лицо, когда тот похвастался с чересчур издевательской насмешкой. Их разняли товарищи из обоих отрядов, и вор решил держаться от них подальше.

Единственной возможностью получить глаза и уши в том отряде оставалась Яретци. Но Тристан не собирался рисковать, пока не поймёт её получше.

Возможно, понимая, что прошедший день мало укрепил положение её отряда, Шалини за ужином больше не подходила вербовать его. Тристан сидел с теми, кто остался дома, лишь вполуха слушая беседу и наблюдая за скрытыми течениями за другими столами. Вид принесённого трупа несколько отрезвил рамаян, но их положение всё ещё казалось шатким. По иронии судьбы отряд самой Тредегар выглядел сплочённее. Что бы ни стало причиной смерти Инйони, вера товарищей в передурку, похоже, не поколебалась.

А вот положение Тупока укреплялось благодаря бесспорным победам. Его люди уже не выглядели так, словно просто дожидались виселицы. И хотя репутация искаллийца оставалась дурной, на его спутников перестали смотреть как на чумных. Тристан подумал, что это осторожное потепление не переживёт череды неудач, но если победы продолжатся… Стоило присмотреться. После еды отряды ещё немного посовещались каждый своим кругом, а потом почти все отправились спать. День был долгим и кровавым, а следующий обещал быть таким же.

Для Тристана же с наступлением ночи работа только начиналась.

Не зря он спал днём: впереди ждала почти бессонная ночь.


В Старом Форте не было комендантского часа, поэтому всё сводилось к выбору момента.

Накануне Беатрис вышла на прогулку по двору спустя два часа после полуночи. Поэтому незадолго до этого Тристан выскользнул из спального места и пробрался к кухне. Когда она появилась в сопровождении черноплащника, как и прошлой ночью, он вышел из тени и сел за стол напротив. Ладони держал на виду, на столешнице, так, чтобы оружия не было видно: он ясно показывал, что не представляет угрозы.

И всё же спустя мгновение перед ним обнажили меч.

— Возвращайся спать, — сухо приказал дозорный.

Тристан не обратил на вооружённого мужчину внимания и попытался встретиться глазами с Беатрис. Та на миг замялась, но всё-таки кивнула.

— Всё хорошо, сержант Шабьер, — сказала Беатрис. — Мы с Тристаном давно знакомы. Его появление не неприятный сюрприз.

Дозорный колебался, но она улыбнулась.

— Я хотела бы немного с ним поговорить, если позволите, — сказала Беатрис. — А потом продолжим прогулку, хорошо?

Мужчина убрал меч в ножны, но взгляд оставался суровым.

— Только позовите, если понадоблюсь, — сказал сержант Шабьер. — Теперь вы под защитой Дозора. Любой, кто станет вас притеснять, нарушит правила убежища.

Итак, Беатрис действительно выбыла из испытаний. Тристан почти не сомневался, но хорошо было получить подтверждение. Дозорный отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать разговора, но ни шагом дальше. Тристан проигнорировал его свирепый взгляд. Он пришёл за ответами и намеревался их получить.

— Рубин всё ещё у тебя? — небрежно спросил он.

Беатрис стиснула челюсти.

— Я обещала держать ухо востро ради тебя, — признала она. — И слово сдержу. Что хочешь узнать?

Для начала — кое-что, что давно его занимало, хотя практическая польза от этих сведений была невелика.

— Почему Изабель Руэста до сих пор участвует в испытаниях? — спросил Тристан. — Ведь кузен, которого она собиралась добиваться, мёртв.

Беатрис тихонько рассмеялась.

— Сама себя загнала в ловушку, — сказала другая крыса. — Лорд Руэста позволил ей рискнуть и отправиться на Доминион лишь потому, что она сказала, будто выбирает между братьями Сердан. Уверяла, что опасность поможет разглядеть их истинную натуру.

— Вот только замуж ни за одного из них она не хочет, — медленно произнёс вор.

Необычайное здравомыслие для инфансоны.

— Она их терпеть не может, — фыркнула Беатрис. — Нарочно подзадорила Серданов, чтобы они последовали за ней. Они настолько отвратительны, что, если придётся ими пожертвовать, она и ночью спать спокойно будет.

Тристан задумчиво хмыкнул.

— Но теперь она застряла, — подытожил он. — Её выходом было соблазнить кузена, но тот умер. Хуже того, выяснилось, что Аугусто не годится в мужья. Значит, если она откажется от испытаний, её выдадут за Ремунда.

Вот почему с легендами прикрытия следовало быть осторожным: иногда приходилось жить так, будто всё выдуманное — правда. Тристан ещё легко отделался, когда целый месяц притворялся глухим.

— Она скорее сама себе ступни отрежет, чем выйдет за этого ублюдка, — уверенно сказала Беатрис. — В Сакромонте у неё на крючке болтается дюжина кандидатов куда лучше.

И простейший способ исправить оплошность угадывался без труда.

— Значит, ей придётся остаться и проследить, чтобы с нашим другом Ремундом произошёл несчастный случай, — задумчиво произнёс Тристан.

Следовало отдать должное предприимчивости леди Изабель: замуж ещё не вышла, а развод уже устраивает. Похоже, проблема отсутствия глаз и ушей в отряде Ангхарад Тредегар была не такой уж неразрешимой. Инфансона наверняка охотно поделится сведениями в обмен на небольшую помощь на пути к досрочному вдовству.

Право слово, Изабель Руэста начинала ему даже нравиться. Какая крыса не одобрит змею, вознамерившуюся пожрать себе подобных?

— Расскажи о Бруне, — попросил он.

Беатрис удивилась.

— Не думала, что ты особенно интересовался им и Рен, — сказала она и закусила губу.

Некоторое время она размышляла.

— Он рано решил, что Тредегар — самая выгодная союзница, и целенаправленно добивался её расположения, — сказала Беатрис. — Ещё ухаживал за Брисейдой, но…

Она замялась. Тристан наклонился ближе.

— Но?

— Не уверена, что верю в это, — призналась Беатрис. — Он из Мрака. Я бы поняла, даже если бы она не поняла, а ведь она никогда не скрывала своего мнения о крысах.

«Вот как?» Любопытно. Тристан подозревал, что Брун родом оттуда: на сына лавочника он совсем не походил. Но пока это оставалось лишь догадкой.

— Ты уверена?

Она кивнула.

— Тредегар упоминала, что его родители были шахтёрами в Траншее, — сказала Беатрис.

Значит, вероятность высокая. Даже надсмотрщики Траншеи не могли похвастаться хорошей жизнью.

— Но кое-что странно, — продолжила бывшая служанка. — Когда у нас стала кончаться еда, он начал нервничать. Даже леди Изабель заметила.

«А крыса должна быть привычна к лёгкому голоду», — закончил про себя Тристан. Действительно необычно.

— Контракт? — спросил он.

— Что-то, позволяющее чувствовать, когда люди приближаются, — пожала плечами Беатрис. — Он говорил расплывчато.

Какой-то дар обнаружения? Тристан не связывал бы такой дар с богом, которого Фортуна называла шумным, но богиня мыслила не по-человечески. «Шумный» могло означать для неё совершенно другое. Возможно, его способность обнаружения шумела для других богов или каким-то образом бросалась в глаза. «А может, он ведёт себя странно, потому что бог не отходит от него», — подумал Тристан. Сам он тоже нередко выглядел для посторонних чудаком из-за причуд Фортуны. Брун мог оказаться просто ловким игроком, который использовал обстоятельства в свою пользу, не замышляя ничего более зловещего.

Время покажет.

— Сун Жэнь, — произнёс он.

— Ненавидит леди Изабель всей душой и не слишком старается это скрывать, — ответила Беатрис. — Пока мы шли вместе, становилось всё хуже.

— И всё же она осталась с тем, что уцелело от вашего прежнего отряда, — заметил Тристан. — В том числе с Изабель Руэстой.

Другую уроженку Сакромонте это явно удивило.

— Она была очень близка с леди Ангхарад, — медленно произнесла Беатрис. — Или, по крайней мере, пыталась сблизиться.

— В любовном смысле?

Темноволосая женщина покачала головой.

— Я бы сказала, как сестра, но и это не совсем верно, — ответила она, покусывая губу. — Будто она позволяла Тредегар верховодить лишь из снисхождения к ней. Не думаю, что Сун считала себя подчинённой, как Брун.

Марьям никогда не объясняла, почему на Испытании Рубежей примкнула к отверженным остаткам. Одной демонстрации Знаков или даже заученной карты хватило бы, чтобы Инйони сразу взяла её к себе. Но Марьям осталась с ним, так же как Сун теперь оставалась с Ангхарад Тредегар. «Особый набор», — подумал вор. Марьям призналась, что она и Сун пришли сюда по одной причине, и их поведение говорило само за себя. Они заводили союзников не только на время испытаний, но и на то, что будет после, когда рекомендованным откроется таинственная возможность.

Марьям выбрала его. А Сун выбрала Ангхарад Тредегар.

— Ты кое-что разгадал, — заметила Беатрис, пристально глядя на него.

— Возможно, — уклонился Тристан. — Уверенности нет.

— Возможно, — тихо повторила она. — Но ты всё равно разгадал.

Он скрыл раздражение от того, что его так легко прочли. В последнее время он терял сноровку.

— Кто ты на самом деле, Тристан? — спросила Беатрис. — Ты ведь не просто мальчишка из Мрака.

Она пристально посмотрела на него.

— Такие не убивают закалённых убийц вдвое крупнее себя и не выдают убийство за несчастный случай через считаные часы после знакомства.

Похоже, под защитой Дозора, сделавшей её почти неприкосновенной, Беатрис осмелела. Однако она переоценивала свои козыри. Он не мог её тронуть, но и она его — тоже. Это было бы вмешательством в испытания, и ров, за которым она укрывалась, защищал обе стороны. Вместо ответа Тристан поднялся, не обращая внимания на настороженность в её лице, и протянул руку для пожатия.

— Удачи, — сказал он, — в Сакромонте.

Её лицо напряглось.

— И всё?

Он пожал плечами.

— А что ещё?

Они были крысами, соблюдавшими общий закон. После этого разговора все долги оказались уплачены. Тристан не держал на неё зла: их сделки большей частью были честными. Но выбор они сделали ещё до того, как покинули «Колокольчик»: их связывала только выгода. Беатрис была не Марьям, которая выбрала его и получила взаимный выбор. Она долго смотрела на Тристана, словно надеялась что-то разглядеть, но так и не нашла. Её взгляд ушёл в сторону.

— Прощай, Тристан, — сказала Беатрис.

Она не пожала его руки, а он не предложил её повторно.


Как лучше всего избежать поимки?

Иногда — позволить поймать себя на чём-то совершенно другом. Когда люди уверены, где ты был и зачем туда приходил, они считают дело закрытым. Например, Тристана видели ночью вне постели, но причина была очевидной: он хотел поговорить с Беатрис. Поэтому, когда он после разговора побрёл к своему тюфяку и задёрнул за собой занавес, подозрения Дозора рассеялись. Его проверили и мысленно отложили в разряд завершённых дел.

Это сильно облегчило вторую вылазку, чуть больше часа спустя.

Момент он выбрал тщательно. Как и прошлой ночью, высоко на колонне над бастионом с астрономическими приборами загорелся свет и спустили верёвочную лестницу. По ней сошли шестеро дозорных, все направились прямо к казармам. Следом появилась седьмая. В отличие от остальных, женщина не стала спускаться по лестнице бастиона, а положила пачку бумаг на стол и принялась возиться с подзорной трубой. Как заметил Тристан, она наблюдала за машиной над головами — той, чьи движущиеся золотые части повторяли движение неба, звёзд и лун.

Затаившись в тени под бастионом, он дождался возвращения Фортуны с разведки. Богиня шествовала так, словно в одиночку выиграла войну, что, по правде говоря, мало отличалось от её обычной походки.

— Похожа на сомешварийку, — подтвердила она. — Лет тридцати. Или сорока, если годы к ней особенно добры.

Тристан улыбнулся. Значит, с приличной вероятностью он нашёл пропавшего лейтенанта Васанти, как и предполагал прошлой ночью. Днём он не сумел выяснить, сколько в Старом Форте дозорных: издалека их чёрные плащи делали людей почти неразличимыми. Но вряд ли наверху держали большой гарнизон. Хотя бы из-за необходимости есть и справлять нужду. Даже ночной горшок когда-нибудь приходилось опорожнять. Подниматься следовало сейчас: рано или поздно сошедшим солдатам пришлют смену либо они сами вернутся.

Выбраться за пределы Старого Форта было сравнительно просто: Дозор в основном следил за проёмами в стенах. Спуск по стене северо-восточного бастиона с инструментами, завёрнутыми в одеяло, оказался скорее медленным, чем тяжёлым. Настоящая работа началась, когда он очутился снаружи, в одной из слепых зон крепостного вала. Достав рабочий молоток и несколько штырей, Тристан принялся прокладывать себе дорогу наверх. Чтобы стучать тихо, нужно было забивать штыри через ткань, гася эхо, но от этого сложнее становилось попадать точно.

Страх высоты из него давно вытравили: для вора подобная слабость была бы слишком серьёзной помехой. И всё же, поднимаясь по колонне, он чувствовал, как натягиваются нервы. Сапоги опирались на один штырь за другим, пока он вбивал следующий выше, точно в стык строительных камней под штукатуркой, где сталь могла прочно войти в шов. На середине подъёма работа ещё замедлилась. Теперь он начал вытаскивать каждый третий штырь боковиной клевца, иначе до вершины их наверняка не хватило бы. Мышцы ныли, конечности подрагивали от напряжения. Но, достигнув нужной высоты, он понял, что ему повезло.

Лейтенант Васанти покинула бастион с подзорной трубой и ушла к складу припасов. Путь был свободен.

Последний участок оказался самым тяжёлым. Забивать штыри теперь было проще: поднимаясь по колонне, он постепенно повторял изгиб камня в сторону отверстия, куда вела верёвочная лестница. Но Тристан совершенно выбился из сил и остро понимал, что любому черноплащнику достаточно посветить фонарём в его сторону — и он будет замечен. Внизу виднелось несколько дозорных на стенах и ещё несколько обходили крепостные валы. Никто не поднимал головы, поэтому он оставался невидимым в тени гигантской колонны, заслонявшей золотой свет эфирной машины.

Он старался не оставлять следов, вытаскивая каждый штырь, на котором уже не стоял. Примерно через час после начала подъёма Тристан оказался менее чем в тридцати сантиметрах под проёмом в колонне, откуда свисала верёвочная лестница. Прижавшись к камню в тени узкого входа, он оставался незаметным снизу — и это было необходимо: лейтенант Васанти с другим черноплащником вернулась в бастион. Они говорили, сверяя схемы у подзорной трубы. Если лестница зашевелится, они непременно заметят. Поэтому Тристан потянулся со штыря вверх, подтянулся на каменный порог и втиснулся внутрь. «Следы копоти», — заметил он, проползая по полу. Они пробили проход взрывом.

И вот он оказался внутри.

Невозможно было сказать, для чего помещение предназначалось до прихода Дозора. Стены и потолок оставались голым камнем, только небольшие отметины на полу выдавали, что когда-то по нему перетаскивали тяжёлые предметы. Теперь комнату превратили в заставу, которая сама словно не знала, чем ей быть. У левой стены стояли несколько свёрнутых тюфяков, у правой — стойка с мечами и мушкетами, а в глубине устроили что-то вроде кабинета. Вокруг деревянного стола и небольшого шкафчика по соседству громоздились стопки бумаг. Сиденье было одно — широкое кресло за столом. Именно на нём остановился взгляд Тристана.

В кресле кто-то спал.

Старуха в чёрном плаще, седовласая, морщинистая. Она храпела, прижав щёку к столешнице, и даже немного пускала слюну на дерево. Судя по сомешварийской внешности и почтенному возрасту — ей должно было быть никак не меньше шестидесяти, — Тристан понял, что ошибался: на бастионе была не лейтенант Васанти. Потому что она находилась сейчас перед ним. На вид хрупкая, но на стопке бумаг лежал пистолет, делавший это обстоятельство неважным.

Он поднялся тихо и не разбудил женщину, когда проник внутрь, но у него всё равно болезненно сжался живот. Укрыться здесь было почти негде. Оставаться на виду нельзя: рано или поздно его заметят. Вор выровнял дыхание и принялся искать выход. Он непременно должен был быть: никто не устроил бы здесь орлиное гнездо без причины. И действительно, рядом с тюфяками он обнаружил неприметный проём в стене. В мерцающем свете единственной лампы угадывалась лестница. Дважды оглядев помещение, Тристан не нашёл ничего, что вело бы вниз. Изолированная комната?

На глаз она занимала не больше трети длины огромной колонны. Возможно, внутри камня были вырублены и другие помещения. Как бы то ни было, идти следовало по лестнице наверх. Здесь он найдёт лишь неприятности с Дозором, но не ответы.

Передвигаясь на четвереньках и стараясь не шуметь, он пополз по полу к тюфякам и лестнице, не сводя глаз со спящей офицерши. Движение за движением, пока не миновал половину ряда. И вдруг храп прекратился. Тристан потянулся к удаче ещё до того, как обернулся, и лишь увидев, что лейтенант Васанти не шевельнулась, понял ошибку. Глаза оставались закрытыми, щека по-прежнему лежала на столе. «Чёрт, занял удачу зря». Это было… Нет, лучше подняться по лестнице, а потом вернуть долг. Здесь слишком опасно.

Он снова двинулся, но замер, услышав, как кто-то дёргает за застрявший ящик стола. Тристан поспешно вскочил. Лейтенант Васанти выругалась, схватила пистолет со стола и выстрелила ему прямо в грудь. Взметнулось облако дыма. Вор метнулся вправо, успев на мгновение поразиться тому, что эта попытка спастись и была одолженной удачей. Но ожидаемая вспышка боли не последовала.

— Овья! — выругалась старуха. — Боги, девчонка, я тебя велю пороть, пока не научишься как следует заряжать пистолет!

Тристан понял: порох был, а пули не оказалось.

Он отпустил удачу, готовясь к беде, но всё равно не успел её заметить. Когда он начал подниматься, стойка с оружием опрокинулась ему на спину. Дерево и дюжина мечей рухнули сверху. Тристан вывернулся из-под них, слыша, как силой выдвигают ящик стола. Но едва он поднялся на колени, отделавшись несколькими синяками, как холодное дуло упёрлось ему в лоб.

Мутноватые зелёные глаза лейтенанта Васанти были холодны, как сталь в её руке.

— Шевельнёшься — умрёшь, — сказала старуха. — Понятно?

— Понятно, — ответил Тристан.

Можно ли было вырваться? Скорее всего, если опять занять удачу. Его тревожило то, что последует дальше. Теперь у проникновения внутрь колонны имелся свидетель. Строго говоря, он не нарушал правил одним лишь своим присутствием. Колонна не была запретной зоной, в отличие от казарм и бастиона. Но попасть сюда, не нарушив правил, было невозможно. А лейтенант Вэнь ясно дал понять, что за подобное нарушение казнят на месте.

— Ты из мальчишек, которые проходят испытания? — спросила лейтенант Васанти.

Он промолчал, и она с силой вдавила дуло в кожу.

— Да, — ответил Тристан.

Он не видел выхода, кроме убийства дозорной, но и оно не прошло бы бесследно. «К тому же прозвучал выстрел. Наверняка его слышали». Другие черноплащники должны были уже спешить сюда. Неужели всё потеряно? Будет ли убийство бессмысленным?

Как бы то ни было, решение следовало принять быстро.

— Имя? — потребовала она.

Он заколебался, но заметил, как напряглась её рука.

— Тристан Абраскаль.

— Один из перспективных для Криптии, значит, — буркнула лейтенант Васанти. — Слышала, один из двух умер. Ты который?

Он моргнул.

— Не знаю, — медленно ответил он.

Прошло мгновение, и Тристан принял решение. Он видел только один способ выжить, и хотя позже тот мог привести его к смерти, лучше дышать, чем не дышать. Он ударит, когда она отвлечётся.

— Твою мать, — с чувством произнесла старуха. — Слишком уж ты спокоен. Ты ведь любимчик Нерея, верно?

Он замер.

— Абуэла? — осторожно спросил он.

— Бабушка, — перевела она, и лицо исказилось отвращением. — Боги, ну и мерзость.

Она вздохнула и подняла дуло.

— На ноги, парень, — сказала лейтенант Васанти. — За то, что пробрался сюда, тебя стоило бы пристрелить, но ты не стоишь вражды с Нереем. В моём возрасте слишком много способов представить убийство несчастным случаем.

Потрясённый тем, что, оказывается, не придётся пробиваться на свободу с убийством, Тристан нерешительно поднялся. Он тревожно оглянулся.

— Никто не придёт, — сказала дозорная. — Всё это сооружение глотает звуки. Создатели не хотели, чтобы шум машин разносился эхом по пещере.

Лейтенант Васанти отошла и уселась на край стола, отодвинув несколько бумаг.

— Значит, любопытство разобрало, и ты решил сунуть нос в наши дела? — спросила она.

Тристан взвесил варианты, пытаясь прочитать её лицо, но не нашёл там почти ничего, кроме железной решимости.

— Лабиринт не может быть единственным проходом, — рискнул он. — Колонна намного древнее, а Допотопным был нужен доступ к механизмам под потолком.

— Давненько никто из кандидатов до этого не додумывался, — заметила лейтенант Васанти. — Мы стараемся, чтобы они смотрели перед собой, а не вверх.

— С этим местом что-то не так, — тихо сказал Тристан. — Его построили не для испытаний, даже если Дозор превратил его в такое место.

Старуха холодно оглядела его.

— Лучше держи язык за зубами, парень.

Она задумчиво постучала пистолетом по пальцам.

— И что мне теперь с тобой делать?

Наказание, даже не смертельное, Тристан позволить себе не мог. Всё, что он строил, рухнуло бы, если его теперь сделают показательным примером, пусть даже отделается розгами или плетью. «Вот ключ», — подумал Тристан, наблюдая за лейтенантом Васанти. Что могло повлиять на неё? На первый взгляд — ничего, но так не бывало. Что ему известно? «Старая, но всё ещё лейтенант». Необычно. Она знала Абуэлу или утверждала, что знала. А ведь Марьям говорила, что печать, которой Абуэла скрепила его рекомендацию, принадлежала кому-то высокого ранга. Кроме того, старуха намекнула, что наблюдала за испытаниями не один год.

А лейтенант Вэнь, когда распалялся очередной мрачной тирадой, упоминал, что в Старом Форте служит механик из Общества Умути.

Части сложились в единую картину.

— Насколько далеко вы продвинулись в поисках пути наверх? — спросил он.

Лейтенант Васанти замерла.

— Точно нереева школа, — сказала она. — Та же неприятная способность вынюхивать секреты.

— Поэтому вы здесь, верно? — продолжил он. — Из-за эфирной машины наверху. Готов поспорить, вы даже согласились на понижение, лишь бы остаться в Старом Форте.

— Иногда трудно понять, — сказала старуха, — выбираешься ты из могилы или закапываешься ещё глубже. Хочешь, скажу, чем занимаешься сейчас, парень?

— Лейтенант Вэнь говорил, что тут есть механик, — ответил Тристан. — Один механик. Если бы это было исследование Дозора, здесь работала бы целая группа. Значит, это ваша собственная затея.

— Сообразительно, — признала лейтенант Васанти. — Но сообразительностью меня не впечатлить. Какое это имеет значение?

Тристан выпрямился и уверенно улыбнулся.

— У меня есть для вас команда, — сказал он. — Часовщица, историк с контрактом, заклинательница Знаков и даже осведомители в лабиринте, чтобы узнать то, куда Дозор не позволит вам послать людей.

Старая лейтенант застыла, не мигая изучая его зелёными глазами.

— Думаешь, я разрешу тебе копаться в наших секретах только потому, что ты подыскал для меня несколько полезных инструментов, парень?

Его маска спокойствия не дрогнула. «Думаю, тебе осталось жить меньше десяти лет, и ты сама выбрала жизнь здесь — с дурной едой на этом проклятом острове, вдали от старых друзей. Думаю, подзорная труба вовсе не принадлежит Дозору: это ты распорядилась привезти её сюда. А раз так, ты находишься здесь уже не один год».

— Да, — просто ответил Тристан.

Мгновение длилось молчание, а потом старуха рассмеялась. Она положила пистолет на стол, и ему стоило больших усилий не выдохнуть с облегчением.

— Не могу не заметить, что себя ты в этот список не включил, — сказала лейтенант Васанти. — Но ничего, Тристан Абраскаль.

Её ухмылка не была ни красивой, ни дружелюбной.

— Для тебя у меня тоже найдётся работа.