Дорога была долгой и узкой.
За лесом, там, где утёсы сходились с горами, в скалу уходил тоннель. Ангхарад вымоталась до того, что могла лишь брести сквозь него, спотыкаясь. По пути попадались фонари и ступени, извилистая дорога снова выводила их наружу — на горный склон, где между путниками и отвесной пропастью стояли одни лишь шаткие деревянные перила. Затем путь крутым зигзагом поднимался всё выше. Вдали Ангхарад видела погружённый во тьму остров — царство чудовищ и тёмных, над которым далеко в короне небесного свода застыли звёзды. Ветер жалобно стонал и раскачивал перила. Никогда ещё она не чувствовала столь остро, будто достигла края света.
«Неужели и мать чувствовала себя так же?»
Нет, быть не могло. Ангхарад не ощущала ни удивления, ни радости. Только засохшую на лице кровь, зудящую рану на голове и запах грязи, по которой ей пришлось ползти. Конечности словно налились свинцом, а голова кружилась, будто флюгер на ветру. Она не сделала здесь никакого открытия, не отвоевала у Мглы ни пяди горизонта. Лишь рубила других и получала раны, пока не пришлось ползти среди позора и трупов. Она победила по законам чести — или так близко к ним, как только позволяла сабля, — но теперь победа казалась такой мимолётной. Ангхарад заставляла себя подниматься по лестницам, гипнотически извивавшимся по горному склону, а время уходило сквозь пальцы, как песок.
Как долго она уже шла?
Каждый фонарь, каждая ступень ничем не отличались от предыдущих, а обещанного святилища всё не было видно. Разве Сун не обещала её дождаться? И всё же Ангхарад оказалась одна. Она облизнула пересохшие губы, но лишь солью обожгла кровоточившие трещины. «Ещё один шаг», — твердила она себе. Всегда ещё один, пока не достигнешь жёлтых фонарей и обещанной ими безопасности. Она поскользнулась и упала на колени, но так устала, что смогла лишь простонать от боли. Ветер передразнил её эхом. Ангхарад повернулась, чтобы отчитать его, дать выход хотя бы части крика, застрявшего в горле, но перед глазами всё поплыло.
Колени подломились, вспыхнула боль, а потом ничего не осталось.
Тепло и прохлада. Сверху лежало одеяло, зато снизу в спину впивался камень.
— …всё должно обойтись, она потеряла не столько крови, чтобы от этого умереть.
Ангхарад приоткрыла глаза и зашипела от боли: яркий свет фонарей обжёг их. Она прикрылась ладонью, заметив, что рука двигалась медленно, будто после огромного усилия. Во многих отношениях так оно и было.
— А, — произнёс знакомый голос. — Вы снова с нами, леди Тредегар.
Сверху на неё смотрели серые глаза. Подмастерье лекаря — если он и вправду был им — Тристан встретился с ней взглядом и вытер руки грязной тряпицей. Ангхарад заметила у него распухший синяк вокруг глаза.
— Я… — попыталась сказать она, но рот будто набили ватой.
Она сглотнула, стало немного легче.
— Где мы? — сумела выговорить она.
— На лестнице к святилищу, — объяснил Тристан. — Там, где вы потеряли сознание. Я вас осмотрел: поводов для тревоги нет. Порез на голове стоило бы зашить, но в остальном раны довольно лёгкие.
Он помедлил.
— Полагаю, ваше состояние вызвано недосыпанием или чрезмерным использованием контракта, — продолжил уроженец Сакромонте. — Как бы то ни было, через день-другой отдыха вы должны снова встать на ноги.
«У меня нет дня или двух». Чем больше времени она даст Аугусто Сердану, тем выше шанс, что он каким-нибудь образом вывернется. А если он потребует провести дуэль, пока она не способна сражаться? Но всё это Тристана не касалось.
— Благодарю, — прохрипела Ангхарад. — За помощь.
— Юна благодарите, — пожал плечами Тристан. — Его герберо я использовал, чтобы обеззаразить ваши раны и отмыть лицо. Дешёвое пойло из квартала Эстебра, от зернового спирта его отличает совсем немногое.
Передурка принюхалась, нахмурив брови. Неужели пахло перечной мятой?
— Гадость несусветная, — сочувственно заметил Тристан. — Но я всё же советовал бы сделать пару глотков из фляги, чтобы появились силы идти.
Ангхарад начинала сомневаться, вправду ли он лекарь. По крайней мере, обученный. Возможно, из тех корабельных докторов, о которых она слышала: у них на все болезни находилось лишь два средства — кукурузное пиво и ром. С улыбкой мужчина отступил, уступая место знакомому лицу. Леди Ферранда Вильясур выглядела измотанной, глаза покраснели. Дворянка протянула руку.
— Поднимайтесь, леди Ангхарад, — сказала Ферранда. — Чем раньше доберёмся до святилища, тем раньше сможем отдохнуть.
Ангхарад взяла её за руку, но сначала извернулась, чтобы не потерять одеяло. Когда Ферранда помогла ей встать, она поправила его на плечах. Хотя на ней оставалась одежда, её знобило. Перед глазами на мгновение поплыло, но после долгого вдоха всё наладилось. Достаточно, чтобы рассмотреть людей, собравшихся ниже по лестнице. Дальше всех стояла потрёпанная пара средних лет: мужчина нёс на спине старуху с искалеченной ногой. Выше старик прислонился к стене, а рядом были несколько знакомых по именам: Лань, оставшаяся близняшка с посиневшими губами, и Юн, солдат, которого Ангхарад должна была поблагодарить за выпивку.
Санале нигде не было. От его отсутствия сердце Ангхарад болезненно сжалось сочувствием к Ферранде. А последним тогда должен быть… Она замерла и потянулась к сабле, которой у неё больше не было. Пустая. Среди них была пустая! Неужели они договорились с культистами, как Тупок? Половина остальных тут же направила на неё оружие.
— Она не тёмная, — ровным тоном произнёс Юн.
— Она сама за себя скажет, — твёрдо ответила тяньсийцу Сарай — а это могла быть только она. — Кажется, ваша семья связана с морем, леди Тредегар, так что вам должно быть знакомо название «Триглав».
Плечи Ангхарад немного расслабились.
— Северные колонии, — медленно произнесла она. — Вы из племён за Сломанными Вратами.
— До прихода вашего народа они были не такими сломанными, — холодно ответила Сарай. — Как и многое другое.
Ангхарад смущённо кашлянула в ладонь. По правде говоря, о триглавах она знала мало: мать путешествовала на восток, не на север. Но кое-что она всё же помнила. Триглавом называли бесчисленные мелкие вождества той земли и сам народ. В отличие от маланийцев, те так и не вышли за пределы племенного уклада.
— Прошу простить мою невежливость, — неловко сказала Ангхарад. — Уверяю вас, не все жители Островов считают рабство допустимым злом.
— Превосходная новость, — с безупречно вежливой и жестокой улыбкой ответила Сарай. — Ведь едва ли не половина встреченных мной маланийцев уверяла меня в том же. Полагаю, работорговля прекратится со дня на день.
Повисло долгое, бесплодное молчание. Потом Тристан фыркнул от смеха, который неумело превратил в кашель.
— Я только что обработал ей раны, Сарай, не убивай её сразу после этого, — сказал он. — Очень уж неуважительно к моему труду.
— А вот время мы действительно убиваем, — мягко заметила леди Ферранда. — Может, вместо того чтобы трещать сороками, уже двинемся?
— Наконец-то, блядь, — огрызнулся мужчина средних лет внизу. — Вы вообще представляете, сколько она весит?
Он указал на старуху у себя на спине. Только теперь Ангхарад заметила, что под разбитыми очками глаз у той был закрыт повязкой.
— Фелис, — укорила его стоявшая рядом женщина.
— Я в последнее время ела много крокет, — призналась старуха.
Все немного развеселились, и прежняя неловкость ослабла. Тристан и Сарай возглавили подъём. Лишь теперь Ангхарад заметила, что уроженец Сакромонте прихрамывал, а один сапог был обмотан бинтами. Леди Ферранда потянула её за собой. Дворянка наклонилась поближе.
— Постарайтесь не ссориться с Сарай, — пробормотала она. — С Тристаном они неразлучны, а Юн благоволил к нему ещё до того, как мы все оказались у него в долгу.
Ангхарад медленно кивнула, затем помедлила, не зная, стоит ли спрашивать. Ферранда заметила это, её лицо напряглось.
— Санале схватил аирватан, — коротко сказала она. — Мы сами едва не погибли от него.
— Примите мои соболезнования, — произнесла смуглая дворянка.
Обычные слова, но Ангхарад вкладывала в них всё своё сочувствие. Слуги, долго остававшиеся в семье, становились сродни родным, а леди Ферранда явно тяжело переносила потерю. Та кивнула чуть отрывисто.
— Почему вы оказались одна, без сознания, на лестнице? — спросила она. — Я думала, вы останетесь с остальными.
— Аугусто Сердан убил собственного камердинера, чтобы быстрее убежать от люпинов, — ровно ответила Ангхарад. — Разумеется, я вызвала его на дуэль чести.
Глаза Ферранды расширились.
— Разумеется, — повторила она несколько странным голосом.
— Поэтому, когда позднее мы угодили в засаду Тупока Сикаля и культа Красного Глаза, он нас предал, рассчитывая избавиться от меня во время бегства, — продолжила Ангхарад. — Попутно он обрёк на смерть Изабель, господина Косме и собственного брата.
Их разговор прервал Тристан. Он оставил Сарай во главе группы, замедлил шаг и поравнялся с ними, держась чуть впереди.
— Все они попали к культистам? — удивлённо спросил он.
Ангхарад была недовольна и тем, что он счёл себя вправе вмешаться в разговор, и тем, что этим невольно признал: он подслушивал. Но резкий ответ она сдержала. За лечение она была у него в долгу.
— Нет, — ответила она. — Насколько мне известно, схватили только Брисеиду, одну из служанок леди Изабель. Я сражалась, чтобы задержать врагов, прежде чем оторваться от них, и получила несколько ран. Остальные убежали вперёд, а я потеряла много крови. Потом вы нашли меня на лестнице.
«Было бы несправедливо чувствовать себя брошенной», — напомнила себе Ангхарад. Она ведь практически сама приказала остальным оставить её. И всё же… «Не веди себя как ребёнок», — одёрнула она себя. И Тристан, и Ферранда с сомнением восприняли слова о том, будто сравнительно лёгкие раны настолько её ослабили, однако оба догадались, что настоящая причина связана с контрактом, и не стали расспрашивать.
— Вы не единственная, кто сражался с Тупоком и его людьми, — сказала ей леди Ферранда. — Леди Инйони тоже потеряла одного из своих по его вине.
Печальная новость, но в ней имелась и светлая сторона. Когда Ангхарад предложит повесить предателя и его шайку, недостатка в союзниках не будет.
— Он предал одного из собственных подчинённых, — с явным отвращением сказала она. — Продал Леандра Галатаса пустым, когда те пожаловались, что им передали слишком мало людей.
При этом известии Тристан нахмурился. Неужели они дружили с этим человеком?
— Он сжигает слишком много мостов, — заметил растрёпанный уроженец Сакромонте. — Должно быть, у него ещё что-то припрятано, раз он рассчитывает уйти от расплаты.
— Тогда покончим с ним прежде, чем он успеет это использовать, — сказала Ангхарад. — Как только он выйдет из святилища, его следует поставить перед судом остальных участников. Вы согласны?
Реакции оказались противоположны ожидаемым. На лице Тристана мелькнуло воодушевление, зато Ферранда замкнулась. Ангхарад полагала инфансону смелее, а мужчину трусливее. Иначе зачем ему было помыкать лишь теми, кто слабее его?
— Это может оказаться не так просто, — сказала леди Ферранда. — Испытание Руин вполне способно заставить нас поступить иначе.
«С нетерпением жду возможности поработать с вами на втором испытании, леди Тредегар», — улыбался ей сверху бледноглазый предатель. В животе у Ангхарад сжалось от ярости. Неужели он сделал всё это, заранее зная, что сумеет избежать последствий?
— Каким образом? — спросила она.
Как ему удастся вывернуться и как заставить его подавиться собственными уловками?
— Этот разговор подождёт до святилища, — твёрдо ответила Ферранда. — Давайте сначала завершим нынешний путь, потом будем решать, что дальше.
Ангхарад поморщилась, но спорить не стала. Тристан снова ушёл вперёд. А когда передурка увидела, как лицо Ферранды исказила скорбь от её расспросов о переправе через реку, оставила тему. Вместо того спросила, что ещё отделяло их от жёлтых фонарей, и инфансона с охотой воспользовалась переменой разговора. Как выяснилось, к собственному стыду, Ангхарад потеряла сознание меньше чем в часе пути от конца испытания. Они поднялись по ломаной лестнице и вошли в новый тоннель из голого камня, уходивший глубоко в гору.
Свод удерживали деревянные и железные подпорки, но в отличие от прежних перил эти были в отличном состоянии. Дозор тщательно за ними следил.
— Значит, лабиринт находится в пещере? — спросила Ангхарад.
— Примерно так же, как Веспер находится в пещере, — ответила Ферранда. — Сейчас увидите.
Вскоре Ангхарад увидела. Тоннель внезапно оборвался у крутого спуска по высеченным ступеням, но на саму лестницу она почти не посмотрела. Налетавший ветер грозил погасить фонари, однако они и не требовались, чтобы видеть. Под сводом исполинского подземного зала висели огромные золотые предметы, излучавшие призрачный свет. Они медленно двигались, словно величайшая в мире подвесная игрушка над колыбелью. А под ними — и под путниками — простиралось во всём великолепии Испытание Руин.
Прежде всего виднелась крепость, окружённая жёлтыми фонарями. Обветшавшие бастионы стерегли громадные железные ворота в каменном столпе, уходившем до самого потолка. Но дыхание у Ангхарад перехватило от того, что лежало дальше: город разрушенных святилищ. Будто какой-то безумный дух украл тысячу древних храмов и мавзолеев и свалил их беспорядочной кучей, заполнившей весь зал, воздвигнув из потерянного и священного гору-лабиринт. Сверху Ангхарад не различала ни единого пути — словно пыталась отыскать тропу на горе, находившейся внутри другой горы. Им придётся пройти лабиринт насквозь, чтобы добраться до противоположной стороны зала. Обойти его не удастся.
За спиной раздались изумлённые вздохи, кто-то едва не налетел на неё. Беззубый старик откровенно любовался зрелищем. Таким живым Ангхарад ещё его не видела.
— Значит, это правда, — благоговейно выдохнул Франчо. — Святилища с островов, разбросанных по всему Требийскому морю, стянутые сюда волей некоего бога.
— Об этом месте известно? — спросила Ангхарад.
— В определённых кругах, — уклончиво ответил старик. — Давно ходят слухи, будто Дозор запирает на Доминионе богов, слишком опасных, чтобы выпускать их на волю. Но происхождение слухов сомнительно.
Старик задумчиво пососал дёсны. Ангхарад хватило воспитания не морщиться от отвращения.
— Правда, такое даже им, кажется, не по силам, — сказал Франчо.
Ангхарад могла лишь согласиться. Здесь должны были находиться сотни и сотни руин. Какое человеческое войско смогло бы затащить их внутрь полой горы по узкой лестнице, которой только что поднялись путники? Не следовало загораживать проход, и передурка начала спускаться по каменным ступеням. Они, к счастью, были сухими, но склон оставался крутым, а перил не было вовсе. Ангхарад осторожно спускалась, пока не достигла твёрдой ровной площадки. Там она остановилась с первыми участниками, дожидаясь остальных, и внимательно оглядела широкую каменную полосу, что вела прямо к старой крепости, окружённой жёлтыми фонарями.
Святилище.
Дальше двинулись лишь после того, как собрались все. Настроение улучшалось с каждым шагом: безопасность была уже в поле зрения. Крепость раскинулась широко: квадрат высоких стен с остроконечными бастионами по углам. Впрочем, сама она тоже почти превратилась в руину: части стен рухнули, лишь два бастиона сохранились целыми. За внешними жёлтыми фонарями на укреплениях горели другие. В их свете можно было различить силуэты людей в чёрных плащах с мушкетами. «Воротами» служил обвалившийся участок стены, который охраняли двое скучающих дозорных. При виде отряда те не выказали особого интереса.
Одна из пары, высокая женщина с наружностью уроженки Сакромонте, громко пересчитала прибывших.
— Десять, а? — задумчиво протянула она. — Может, этот год ещё не обернётся полным провалом. С теми, кто уже внутри, людей для лабиринта должно хватить.
Второй дозорный рассмеялся.
— Проходите, — сказал он. — После завершения Испытания Путей вы официально находитесь под защитой святилища. Поздравляю.
Он помедлил.
— Впереди есть горячая еда и припасы.
Даже самая грубая манера не сумела бы омрачить радость от этих слов.
— Если захотите выйти из испытаний под нашей защитой, — добавил дозорный, — найдите лейтенанта Вэня.
— Благодарю, — ответил Юн.
Вежливо кивнув, тяньсиец первым прошёл через узкие «ворота», остальные выстроились за ним. Ангхарад шла пятой и теперь ступала пружинисто: ей не терпелось узнать, как её товарищи справились без неё. Но когда она уже собиралась войти в крепость, дозорная остановила её, положив ладонь на руку. Ангхарад нахмурилась от такой вольности.
— Ангхарад Тредегар? — спросила высокая уроженка Сакромонте.
— Именно, — холодно ответила та.
Лицо дозорной прояснилось.
— Хорошо. Мы уже боялись, что вы не доберётесь, — сказала она. — У котлов будет одна неприлично хорошенькая маланийка, сержант Мандиса. Вам нужно подойти к ней.
Ангхарад моргнула.
— Позвольте спросить зачем?
— Потому что бренди мы все любим, — сухо ответила другая женщина. — Идите уже.
Недоумевая от бессмысленного ответа, Ангхарад послушалась и догнала Франчо, который входил в обширный двор. Как она убедилась, здесь билось сердце разрушенной крепости. Широкая площадка из потрескавшихся плит тянулась до дальней стены и вмонтированных в неё огромных железных ворот. Похоже, почти все обитатели обустроились здесь, в том числе Дозор. Черноплащники заняли старую казарму слева: на окнах решётки, полосы тёмной краски обозначали запретный участок. Рядом лестница вела на один из сохранившихся бастионов. Сверху висели большие фонари, а кто-то, кажется, установил астрономические приборы.
На противоположной стороне двора Дозор переоборудовал бывшие конюшни в несколько небольших «комнат»: стойла, крытые досками, с занавесками вместо дверей. Уединение здесь было скорее условным, однако всё же большим, чем Ангхарад знала последние недели — даже месяцы — с тех пор как покинула Острова и переселялась с одного корабля на другой, из одной гостиницы в другую. Чуть дальше стояло нечто среднее между складом леса и кузницей; там работал лишь грузный дозорный, коловший дрова. Но внимание Ангхарад привлекли не края двора, а его сердце. Столы были расставлены свободным кругом вокруг временной кухни с неказистой кирпичной печью и очагом.
А из-за одного из столов справа, оставив дымящиеся миски похлёбки, поднялись товарищи, с которыми она рассталась.
— Ангхарад! — закричала Изабель, бросаясь навстречу.
Темноволосая красавица пронеслась мимо Тристана и Сарай, почти не замедлившись, и едва ли не прыгнула Ангхарад в объятия. Та была одновременно удивлена и обрадована: успела подхватить инфансону за талию, удерживая её, чтобы обе не повалились. Изабель рассмеялась, когда её закружили и поставили на землю; улыбка не сходила с лица.
— Я знала, что ты доберёшься, — сказала она. — Просто знала.
— Едва удалось, — призналась Ангхарад. — Если бы друзья не нашли меня, я могла умереть на лестнице.
— Тогда я должна от всего сердца поблагодарить их, — сказала Изабель.
Она привстала на цыпочки, чтобы выглянуть из-за плеча Ангхарад, сияя улыбкой тем, кто стоял позади, а там находилась почти вся компания, с которой Ангхарад прибыла. При этом Изабель и не подумала высвобождаться из объятий, хотя её по-прежнему держали за талию. По крайней мере, Ангхарад это заметила. Неохотно отпустив инфансону, она оказалась окружена остальными. Господин Косме пожал ей руку и похвалил за «дерзкое спасение». Даже Ремунд сдержал обычную насмешку и сказал, что рад её возвращению. Брун ограничился кивком, но улыбался, а Сун обошла её кругом, осматривая и вздыхая.
— Выглядишь так, будто всю дорогу ползла по грязи, — пожаловалась тяньсийка.
— Именно это я и делала, — сухо ответила Ангхарад.
— Тогда уступлю тебе свою очередь к корыту для мытья, — сказала Сун. — Иначе это было бы преступлением.
Распознав за словами заботу, Ангхарад прогнала зарождавшееся раздражение. Сун, возможно, ещё не стала ей подругой, но уж хорошей спутницей была точно. Не стоило сердиться из-за небольшого хлопотливого участия. Взгляд Ангхарад беспокойно блуждал: она всё ещё не видела Беатрис. Остальные выжившие с «Колокольчика» сидели за столами. Некоторые поднялись поприветствовать пришедших, другие просто с любопытством наблюдали. Тупок и уцелевшие предатели из его шайки, Аканте Фос и Окотлан, сидели отдельно.
Как и Аугусто Сердан. Когда Ангхарад встретилась с ним взглядом, тот побледнел и поднялся.
— Ну-ну, хватит, мои ягняточки, — раздался весёлый голос. — Огонь под котлом больше не разводим, так что похлёбка будет только остывать.
Ангхарад заставила себя отвернуться от Аугусто и посмотрела на новую говорившую. Должно быть, сержант Мандиса. Зелёные глаза смотрели с лица с высокими скулами и сияющей тёмной кожей. Ростом женщина превосходила даже Ангхарад, которая и сама была выше большинства. Ни чёрный плащ, ни мундир не могли скрыть соблазнительных изгибов фигуры, словно нарочно не желавших подчиняться ткани. И правда неприлично хорошенькая. Ангхарад скорее ожидала бы встретить такую красавицу при дворе, а не в недрах проклятого острова.
— Сержант Мандиса? — спросила она.
— Она самая, — беззаботно ответила женщина. — Что хотели?
— Дозорная у ворот сказала мне, что…
Её прервал мужчина, который прошёл мимо и грубо поставил деревянный сундучок на ближайший стол. От громкого удара стоявшие рядом вздрогнули. Затем он положил возле сундучка бутылку зелёного травяного напитка и взглянул на сержанта Мандису. Та выпрямилась и с размаху ударила ладонью по столу.
— Тишина! — рявкнула она. — Тишина, офицер говорит!
После прежней весёлости её внезапная строгость заставила всех стихнуть за считанные мгновения. Ангхарад перевела взгляд на мужчину, который, должно быть, и был этим офицером. Он молча оглядывал собравшихся.
Крупный мужчина с тяньсийскими чертами, ростом почти с Ангхарад, зато с огромным животом, едва вмещавшимся в чёрное пальто и жилет и натягивавшим ткань над брюками с высоким поясом. Многие дозорные носили крест-накрест патронташи, он же превратил их в нечто вроде ремней. Полный человек в тесном мундире должен был выглядеть комично, но уверенность, с которой тот держался, уничтожала всякую мысль о насмешке ещё в зародыше. Офицер порылся в пальто, извлёк очки в золотой оправе, осторожно разложил их и надел. Его взгляд прошёл по собравшимся, заставив не одного человека выпрямить спину.
— Меня зовут лейтенант Вэнь, — сказал он. — Я командую гарнизоном Старого Форта вместе с лейтенантом Васанти, которую вам, если очень повезёт, удастся однажды заметить издали. Люди её почти не интересуют, пока на костях остаётся мясо.
Он улыбнулся, но дружелюбия в улыбке было мало.
— Большинство из вас уже познакомилось с сержантом Мандисой, — продолжил лейтенант Вэнь, указав на женщину рядом. — Запомните её лицо. Ей поручено заботиться о ваших нуждах и решать, кого из вас пристрелить за нарушение наших очень, очень простых правил.
Сержант Мандиса, всё такая же невероятно красивая в чёрном плаще и мундире, помахала им с улыбкой, от которой должны были бы расцветать цветы. Тяньсийский лейтенант поднял три пальца и медленно загнул один.
— Первое. На левую сторону форта не ходить. Это касается казармы, бастиона и склада припасов, — произнёс лейтенант Вэнь. — Нарушите — вас немедленно…
— Пристрелят! — весело закончила сержант Мандиса, сложив пальцы пистолетом и прицелившись в Тупока.
Астланец имел наглость подмигнуть ей в ответ.
— Второе, — продолжил лейтенант Вэнь, загнув ещё один палец. — Если в руинах кто-либо из вас заключит контракт с богом, то, вернувшись в святилище, обязан немедленно сообщить об этом. Иначе…
— Пристрелят! — любезно подсказала сержант Мандиса, ударив кулаком по ладони.
«Они это репетировали?» — подумала Ангхарад. Наверняка.
— И третье, — сказал полный лейтенант, опуская руку. — В пределах жёлтых фонарей запрещено убивать друг друга. Дополнение к этому правилу: если кто-то решит отказаться от испытаний и перейти под защиту Дозора, любая попытка насилия против такого человека обернётся для нападавшего настолько медленной и изобретательной смертью, насколько хватит нашего воображения.
Он снова улыбнулся, ещё менее дружелюбно.
— Тут у нас есть механик из Общества Умути, а скука в этих местах бывает ужасная, — добавил лейтенант Вэнь. — Так что зрелище обещает быть незабываемым.
Черноплащник хлопнул в ладоши, заставив вздрогнуть несколько особенно пугливых участников, и сунул большие пальцы за ремень.
— Правила простые, как я и говорил, но не станете же вы утверждать, будто я не умею идти навстречу людям, — произнёс лейтенант Вэнь. — Есть вопросы?
Ангхарад откашлялась, не зная, нужно ли поднимать руку. Тяньсиец посмотрел на неё с весёлым любопытством, будто прочёл мысли.
— А вы кто будете? — спросил он.
— Леди Ангхарад Тредегар, — ответила она.
— А! — радушно протянул лейтенант. — Племянница капитана Осиана! Прекрасно, прекрасно. Я поставил десять арболов на то, что вы доберётесь до Испытания Сорняков. Так что постарайтесь не умереть.
— Я… постараюсь? — неуверенно ответила Ангхарад.
Мужчина хохотнул.
— Говорите, девушка.
Собравшись, передурка снова прочистила горло.
— Правильно ли я понимаю, что Дозору всё равно, если кого-нибудь убьют за пределами святилища? — спросила она.
— Там, в лабиринте, можете резать друг друга сколько душе угодно, — согласился лейтенант Вэнь. — Не рекомендовал бы, учитывая устройство самого испытания, но нянчиться с вами мы не собираемся.
К концу фразы тяньсиец уже почти отвлёкся: открыл сундучок на столе и стал перебирать содержимое. Достал сигару, поднёс к носу и с явным удовольствием понюхал. Ангхарад скрыла отвращение. Мать тоже их любила, но в этом вопросе она разделяла мнение отца: пахли сигары отвратительно. Кто-то ещё прочистил горло. Лорд Ишан, пухлощёкий человек из Имперского Сомешвара. Он был бледен, волосы промокли от пота. Ни он, ни его спутница Шалини не сидели за одним столом с леди Инйони и её племянником, хотя прибыли вместе.
— А как устроен лабиринт? — спросил он. — Нам ведь ещё не объяснили.
— Когда первые из вас прибыли, мы отправили отряд выяснить, какие проходы открыты в нынешнем году, — ответил лейтенант Вэнь. — Если не случится беды, они вернутся ночью. Утром всех созовут на собрание и объяснят, как именно пройдёт испытание.
Тут вперёд выступил Тупок Сикаль, привлекая множество взглядов, и лишь немногие были дружелюбны.
— А если пожелаем, можем начать испытание раньше? — спросил астланец.
Лейтенант Вэнь рассмеялся.
— Тут есть обрыв, с которого можете спрыгнуть, — сказал он. — По крайней мере, нам потом не придётся искать ваш труп. Но конечно, искаллиец, можете начинать хоть сейчас.
Он показал за стену, где зиял другой пролом.
— Идите туда, Святилище Льва открывается почти каждый год, — сообщил лейтенант Вэнь. — И непременно зовите на помощь, когда попадётесь, ладно?
Он широко улыбнулся астланцу, но веселье отдавало жестокостью.
— Мы не придём, зато крики привлекут других богов, так что, может, умрёте быстрее.
Ангхарад начинала подозревать, что лейтенанта Вэня не без причины отправили командовать гарнизоном под горой на почти необитаемом острове посреди нигде.
— Благодарю, — невозмутимо ответил Тупок.
Ангхарад всё сильнее ненавидела то, что его ничем не удавалось смутить. Рука так и чесалась вновь взяться за клинок.
— Ещё вопросы? — поинтересовался лейтенант.
Вопросов не было, и он напомнил, что за припасами можно обращаться к сержанту Мандисе, а затем пригласил всех отдыхать до завтра. Точнее, лишь начал последнюю фразу, когда Ангхарад двинулась вперёд. Вопросы закончились, правила вежливости соблюдены. Она прошла мимо растерянной Шалини и ухмылявшейся Лань, не обратила внимания на Окотлана, принявшего боевую стойку с поднятыми кулаками, и остановилась перед Аугусто Серданом. На нём не было ни царапины, кроме сломанной руки, теперь подвешенной на перевязи.
Он презрительно усмехнулся, открыл рот — и Ангхарад ударила его кулаком в живот.
Аугусто согнулся, шумно втянув воздух от боли, и по толпе прошла волна: люди расступались, освобождая пространство. Ангхарад отыскала взглядом Ремунда Сердана и слегка кивнула. Тот замешкался на мгновение, потом ответил тем же. Господин Косме, стоявший рядом с младшим братом, выглядел раздираемым противоречиями. Оставалось надеяться, что приказы Ремунда и недавнее предательство склонят весы его верности в нужную сторону.
Изабель Ангхарад решила не искать глазами.
— Поскольку я не ударила тебя по лицу, можешь считать, что вызова на дуэль не было, — сообщила она Аугусто.
Она не отказалась бы от возможности ударить его и в третий раз.
— Сука, — прошипел инфансон.
— Аугусто Сердан, за то, что ты предал меня и ещё троих, отдав нас культистам Красного Глаза, я вызываю тебя держать ответ с оружием в руках, — непреклонно произнесла Ангхарад.
Она дала Косме Афлору слово, что не станет требовать дуэли с Аугусто до окончания второго испытания, и в точности соблюдала обещанное. Пусть Рыбарь говорит что угодно: Ангхарад не склонит голову перед обычаями мира. Она способна выжить, не отрекаясь от собственных принципов, а если за это потребуется платить, что ж, так тому и быть.
— У тебя даже меча нет! — возразил Аугусто, отступая на шаг.
Позади кто-то фыркнул.
— Возьми мой, — предложила Сун.
Зрачки инфансона расширились от страха, когда он оглядел толпу и не нашёл в ней поддержки. Братья Сердан и прежде почти ни с кем не дружили, а Аугусто отталкивал даже тех немногих, кто оставался рядом. Он потянулся к мечу, подарив Ангхарад предлог метнуться вперёд и снова ударить его в живот. Перехватив запястье, она вогнала клинок обратно в ножны. Затем ухватила Аугусто за воротник и поволокла к выходу из Старого Форта.
Ровная площадка снаружи находилась за пределами жёлтых фонарей, а значит, не считалась святилищем.
Аугусто сопротивлялся, но сломанная рука мешала, да и Ангхарад была сильнее.
— Дозорные! — закричал он. — Это убийство! Она нарушает сам дух правил, вы обязаны вмешаться!
Ангхарад замерла: если Дозор вмешается, придётся подчиниться. Лейтенант Вэнь по-прежнему стоял у стола. Он посмотрел на них и чиркнул спичкой о столешницу. Поднёс огонь к сигаре, затянулся, пока кончик не разгорелся вишнёво-красным. Затем выпустил струю дыма и приподнял бровь над очками.
— Что-то я ничего не вижу, — заметил дозорный. — А вы, сержант, что-нибудь видите?
Сержант Мандиса, вытащив пробку из бутылки, которую принёс лейтенант, наливала себе чашку янтарного напитка из зелёного стекла.
— Совершенно ничего, сэр, — очаровательно улыбнулась она. — Хотя очень стараюсь.
Лейтенант Вэнь положил ладони на выпирающий живот и широко, дружелюбно улыбнулся им обоим.
— Когда в следующий раз увидите капитана Осиана, передайте ему наши приветы, леди Ангхарад, — задумчиво произнёс тяньсиец. — С бренди и сигарами гарнизонная служба стала куда сноснее.
Сержант Мандиса молча подняла чашку в знак согласия. Ангхарад разрывалась между ужасом и благодарностью. Действия дяди давали ей возможность добиться справедливости, но при этом было совершенно очевидно, что он подкупил этих людей. Ещё на «Колокольчике» он устроил так, что за ней присматривал кто-то из команды. За сколько ниточек дёрнул дядя Осиан — и сколько из них тянулись через незаконные дела?
Когда до Аугусто дошло, что помощи не будет, он издал звук, нечто среднее между скулежом и попыткой закричать.
— Как ты смеешь, — затараторил он, пока Ангхарад волокла его вперёд. — Дом Сердан…
Он снова попытался вытащить клинок, и она выкрутила ему сломанную руку, силой вернув сталь в ножны под его крик.
— На тебя будут охотиться как на зверя, — прошипел Аугусто, — до самого края…
До пролома в крепостной стене оставалось всего несколько шагов. За ним уже виднелось жёлтое сияние наружных фонарей. Вход в форт был хорошо освещён, с укреплений свисали дополнительные фонари. Поэтому она сразу заметила тень, догонявшую её. Тень проскользнула по камню, предупредив о приближении Тупока Сикаля ещё до того, как он возник перед ней.
Между Ангхарад и выходом.
Аугусто снова заизвивался, и она наступила ему на ногу.
— Что это значит, Сикаль? — холодно спросила она.
— Я, — ухмыльнулся астланец, — защищаю слабых.
Нелепость сказанного на мгновение лишила её дара речи. Этого хватило, чтобы Аугусто вывернулся из хватки. Ангхарад пинком поставила его на четвереньки, но увидела, что Тупок поднимает своё членистое копьё, а сама она по-прежнему безоружна. Однако она была не одна. Сзади взвели курок пистолета, Сун встала слева от неё, а справа Брун вложил ей что-то в ладонь — прямой меч, принадлежавший Сун. Уроженец Сакромонте держал топорик, и хотя улыбался ободряюще, глаза его были холодны. Ангхарад сжала рукоять клинка, оценивая его вес.
Немного легче, чем хотелось бы, но сойдёт.
— С дороги, — сказала Ангхарад Тредегар врагу, — или я тебя сдвину.
Аугусто пополз к своему защитнику, и она не препятствовала: значения это не имело. Краем глаза передурка заметила, что Окотлан заходил им с фланга. Толпа не желала вмешиваться, но с обострением конфликта поддержка Ангхарад таяла. Никто не хотел настоящей свалки.
— Увы, похоже, этот танец придётся отложить до другого дня, — с сожалением сказал Тупок.
Спустя один удар сердца резко треснул выстрел, и из-под ног взлетели каменные осколки: пуля ударила в землю между противниками. Над ними, по всем сторонам, стояли черноплащники с направленными мушкетами. Раздражённый лейтенант Вэнь прошагал мимо Ангхарад, развернулся и обвёл всех сердитым взглядом. За ним шла сержант Мандиса, направившая в их сторону самый огромный мушкетон, какой Ангхарад доводилось видеть. Оружие уже было взведено, а маланийка выглядела чуточку слишком нетерпеливой, чтобы им воспользоваться.
— Хватит, — приказал лейтенант. — Все опустили оружие, иначе я велю вас повесить.
Ангхарад стиснула зубы. Тупок тем временем с нарочитой обстоятельностью разбирал копьё, а его бледные глаза всё ещё смеялись над ней. Но Брун опустил топорик, и дуло пистолета Сун поникло.
— Всё кончено, Ангхарад, — вздохнула сереброглазая тяньсийка. — Пока им это сойдёт с рук.
Лейтенант Вэнь смотрел на неё в упор, пока она не опустила меч, затем удовлетворённо кивнул. Ангхарад с отвращением наблюдала, как Аугусто униженно благодарил своего спасителя. Очкастый лейтенант направился прочь, но задержался, чтобы похлопать её по плечу и наклониться ближе. Сержант шла всего в шаге позади.
— Извини, Тредегар, но Сикаль не какой-нибудь отброс после службы иу, который явился сюда похвастаться, — сказал он. — Он должен стать одним из нас, как и ты, так что это уже не в моей власти. Даже у любимчиков есть пределы дозволенного.
Он оставил её стоять на месте, словно приросшую к земле, перед весёлым лицом маланийской сержантки.
— Не падай духом, ягнёночек, — утешила сержант Мандиса. — В лабиринте убить кого-нибудь проще простого, так что у тебя ещё будет уйма возможностей!
Ангхарад задумалась, что это говорит о ней самой, если слова этой бодрой безумной женщины и впрямь немного подняли ей настроение.
Эй, если ты дворянин, это вовсе не кумовство — это право по рождению!