Внутренняя борьба Леона продолжалась.

Отведя взгляд от рейтингового боя над собой, он вновь посмотрел на людей вокруг. На горящий в их глазах фанатизм. На то, как они обезумевшими криками встречали каждую новую каплю крови, пролитую на арене.

Даже те, кто выглядел так, будто вот-вот умрёт, не могли оторваться от сражения.

И чем дольше Леон наблюдал, тем яснее понимал одну вещь.

Этот город был сломан до самого основания.

Как и его жители.

«Даже если я откажусь участвовать и дам кому-то другому шанс добиться успеха, в конце концов они всё равно умрут».

Леон снова поднял голову.

Бой приближался к концу. Один из воинов резко бросился вперёд и обеими руками схватил противника за челюсть.

А затем с чудовищной силой рванул.

Кровь брызнула во все стороны.

Толпа взорвалась восторженными воплями.

«УА-А-А-А!»

«Ишма! Ишма! Ишма!»

Весь нижний уровень гремел от криков, пока победитель получал награду.

Его раны начали медленно затягиваться.

Он поднял обе руки над головой и торжествующе заревел.

Леон наконец отвёл взгляд.

Развернулся и пошёл обратно туда, откуда пришёл.

С каждым шагом в голове вновь раздавался детский плач, заставляя губы всё сильнее сжиматься.

«Хаа…»

Он медленно выдохнул.

Желудок снова скрутило.

Но на этот раз его не вырвало.

Скоро должен был начаться следующий бой.

Отвлекаться нельзя.

Сначала он собирался кое-что сделать для детей, а затем—

«Куда ты идёшь?»

Знакомый голос заставил Леона резко остановиться.

Даже сквозь городской шум он услышал его совершенно отчётливо.

Медленно подняв голову, Леон увидел впереди дорогу из булыжника, поднимавшуюся на чуть более высокий уровень улицы.

Там стояла Энн и смотрела на него сверху вниз.

«Твой следующий бой начнётся через несколько минут. Это вообще не та дорога».

Она прищурилась.

«И после прошлого боя ты, похоже, ещё толком не восстановился. Собираешься отказаться?»

«Я… нет».

«Тогда?..»

«Я просто думал о детях. Хотел—»

«Ты слишком мягкий для этого мира».

Леон медленно моргнул.

Несколько мгновений смотрел на неё, а затем на губах появилась горькая улыбка.

«…Знаю».

Ей не нужно было ему этого говорить.

Он и сам прекрасно понимал.

«Но знаешь, это не обязательно плохо».

Следующие слова Энн застали его врасплох.

Леон поднял голову.

«В мире, где все пожирают друг друга, человек, который не думает таким образом, — не самое плохое явление».

Она задумалась.

«Наверное, многое связано с тем местом, где ты вырос. Но такой взгляд на мир не плох. И я не думаю, что тебе стоит от него отказываться».

Энн посмотрела прямо ему в глаза.

«Но и оставаться таким, какой ты сейчас, тоже нельзя. Если действительно хочешь, чтобы всё стало лучше, то вместо того, чтобы жалеть себя, почему бы не сделать что-нибудь?»

Она говорила долго, хотя на самом деле далеко не во всё из сказанного верила сама.

Энн выросла в Зеркальном измерении.

Всё происходящее здесь казалось ей почти нормальным.

Слабость сердца Леона была ей чужда.

И всё же, видя его нынешнее состояние, она понимала, что обязана что-то сказать.

Дать ему цель.

Направление.

Именно этого она хотела.

Даже Энн не понимала, почему вообще настолько старается ради человека, которого знает совсем недавно.

Но, вспоминая, каким он был после боя, она не считала его мягкость чем-то исключительно плохим.

Возможно…

Из неё ещё могло выйти что-то стоящее.

«…Если тебе что-то не нравится, измени это собственными руками. Именно так мы поступаем в Зеркальном измерении».

Энн указала за спину.

«А если беспокоишься о детях, я уже попросила Ан'аса о них позаботиться».

Леон слегка замер.

«Твой следующий бой ждёт. Если действительно ненавидишь то, что видишь вокруг, тогда сделай с этим что-нибудь».

Она пожала плечами.

«Можешь плакать. Можешь блевать. Мне всё равно».

Её взгляд стал серьёзнее.

«Но если на этом вся твоя решимость заканчивается, то можешь сразу уходить отсюда».

Пауза.

«Такой ты Жюльену ничем не поможешь».

Лицо Леона всё ещё оставалось бледным.

Но он всё же двинулся.

Слова Энн что-то в нём задели.

Хотя и не смогли полностью прогнать сомнения.

«Изменить… Смогу ли я действительно изменить это место?»

Леон вспомнил всё, что увидел.

Сердце болезненно сжалось.

Ответ он уже знал.

Невозможно.

Но—

«По крайней мере, я не хочу оставаться бесполезным».

«Я его рыцарь».

«Я обязан быть полезным».

«Не могу навечно застрять на нынешнем уровне».

«Мне нужно стать сильнее».

Леон продолжил путь и снова вошёл на территорию испытаний.

Вскоре начался следующий бой.

Перерывов между сражениями почти не было.

С самого момента, как Леон записался на отборочные бои, новый противник появлялся каждый час или два.

И каждый раз после победы следующий становился сильнее.

Все были отчаявшимися.

Каждый сражался так, будто на кону стояла сама жизнь.

Они полностью отказывались от рациональности и атаковали максимально безрассудно, лишь бы победить.

Несмотря на очевидное преимущество, Леон постепенно начал испытывать всё больше трудностей.

Раны накапливались с каждым боем.

Некоторые сражения длились всего несколько минут.

Другие — часами.

И постепенно тело начало сдавать.

«Уркх—!»

Леона вырвало прямо у края дороги.

Ноги задрожали.

Он едва не рухнул, и если бы не мягкая рука, поддержавшая его, давно оказался бы на земле.

«Остался один бой. Ты уверен, что в таком состоянии сможешь продолжать?»

Леон поднял голову.

Перед ним была пара фиолетовых глаз.

Лицо девушки скрывал шарф, но голос и взгляд он узнал сразу.

Эвелин.

Она больше ничего не делала.

Максимум — давала ему немного воды и еды.

С того момента, как Леон начал проходить отбор, прошло уже несколько дней.

За всё это время он почти не спал.

Сражался без остановки.

Довёл собственное тело до жалкого состояния.

Синяки покрывали его с головы до ног.

Кожа была испещрена старыми и свежими ранами.

К этому моменту он, скорее всего, снова сломал несколько костей.

В обычном состоянии такие повреждения не стали бы проблемой.

Но сейчас он был слишком истощён даже для нормального восстановления.

Раны продолжали накапливаться.

А до последнего боя оставалось совсем немного.

Он совершенно не был готов.

«Ты…»

Леон несколько раз тяжело вдохнул, глядя на Эвелин.

«Ты… не собираешься меня останавливать?»

Обычно именно она первой начала бы его отговаривать.

Сказала бы перестать мучить себя.

Что всё это того не стоит.

Но сейчас Эвелин просто стояла и молча наблюдала.

Через некоторое время её губы разомкнулись.

«Нет».

Леон замер.

«Я не собираюсь тебя останавливать. И даже пытаться не стану».

«…А».

Он опустил взгляд на землю.

На то, чем его только что вырвало.

Густая желчь медленно растекалась по неровной дороге, затекая в трещины между камнями.

Некоторое время Леон просто смотрел на неё.

Кислый привкус всё ещё оставался во рту.

Тело едва заметно дрожало от истощения.

Тихий голос Эвелин прозвучал рядом.

«Я знаю, каково это — чувствовать себя бесполезной».

Леон поднял голову.

«И хотеть что-то доказать».

Глаза слегка расширились.

Эвелин смотрела куда-то в сторону.

«Я не стану говорить тебе остановиться, потому что знаю: если сейчас попытаться тебя удержать, будет только хуже».

Она ненадолго замолчала.

«Всё, что я могу сделать, — дать тебе воды, еды и надеяться, что у тебя получится».

Эвелин наконец посмотрела на него.

«Это…»

Пауза.

«…мой способ тебя поддержать».

КРРРР—!

Позади Леона с громким скрежетом начали открываться двери.

Начинался последний бой.

Но Леон даже не обернулся.

Продолжал смотреть в ясные глаза Эвелин.

Его взгляд задержался на ней ещё немного.

А затем он заставил себя улыбнуться.

«Понятно».

Леон медленно повернулся.

Усталое тело направилось в зал испытаний.

«…Спасибо».

ВЖУ-УХ! ВЖУ-У-УХ—!

Дюны поднимались на несколько метров.

Их склоны непрерывно менялись под натиском беспощадного ветра.

Над пустыней висела тяжёлая жара.

Горячий воздух поднимался от песка волнами, искажая далёкий горизонт.

Куда ни посмотри — бесконечное море песка, растянувшееся на сотни километров.

Лишь пустой вой ветра нарушал безмолвие бесплодной земли.

Но затем—

Покой нарушился.

Вперёд шагнула одинокая фигура.

С каждым шагом ноги слегка погружались в рыхлый песок.

Следы почти сразу исчезали под движущимися песчинками.

Тёмная одежда развевалась под ветром, резко хлопая в окружавшей пустыню тишине.

Стражи Врат отвечали не только за защиту самого входа.

Иногда их отправляли обследовать окружающую территорию, где было создано несколько сторожевых пунктов.

Пока ноги мужчины погружались в песок, из ладони вырвались многочисленные нити.

Они ушли под землю и распространились во все стороны, формируя огромную сеть под поверхностью.

Шёл он не медленно и не быстро.

Но чем дальше продвигался, тем увереннее становились движения.

Вскоре ноги почти перестали проваливаться в зыбкий песок.

Через небольшую щель в ткани, закрывавшей лицо, виднелись закрытые глаза.

Губы были сухими и потрескавшимися.

Сам мужчина выглядел измученным.

Но продолжал идти.

В его сознании царила полная тишина.

Мир был скрыт непроглядной темнотой.

Он не видел.

Не слышал.

И всё же по движениям было очевидно, что прекрасно понимает, куда направляется.

К этому моменту Жюльен уже потерял счёт времени.

Он не знал, сколько именно прошло.

Но с каждым днём всё лучше привыкал к окружению и постепенно научился справляться практически со всем, что на него нападало.

Одновременно он чувствовал, как понимание собственных заклинаний становилось всё глубже.

В конце концов Жюльен даже лишил себя обоняния.

Чем лучше он адаптировался, тем больше чувств отсекал.

И вместе с этим ощущал вполне реальный рост собственной силы.

Но продолжая идти вперёд, он внезапно замедлился.

«Хм?»

Постепенно Жюльен поднял голову.

Но—

«Ничего?»

Совсем слабо…

Он что-то почувствовал.

Жюльен тут же активировал [Чувство маны] и распространил нити ещё дальше под песком.

Однако даже проверив всю окрестность, не обнаружил ни единого следа.

«Я просто становлюсь слишком чувствительным?»

Жюльен не знал.

Но всё равно сохранял настороженность.

Он прошёл мимо определённой фигуры, совершенно не замечая её взгляда.

И спокойно продолжил путь.