Волны влияния проникали в её тело из покрывавшего её каменного слоя, истощая физические силы до предела. Обычно это подавляло примерно от пяти до двадцати процентов её мощи, ведь Каменная Угроза была лишь ВетеРОМ Серебряного Ранга.
Даже когда её применяла Ганнала, эффективность возрастала лишь настолько, чтобы ослабить Рувву максимум на двадцать процентов. Впрочем, это работало бы при условии, что у Руввы оставалась Прана.
Каменный слой также был смешан с оболочками Пранической Бомбы, которая стремительно поглощала её Прану и выделяла наружу жидкость. Это была та самая жидкость из Пранической Бомбы, и теперь она сочилась наружу, переполнившись праной Руввы.
Совершенно лишённая всей Праны, Рувва беспомощно смотрела, как слой камня и оболочки Пранической Бомбы, покрывавшие её лицо, удаляется с помощью Тонкого Доминирования на Местности. Лицо Ганналы нависло над ней, а её голос прозвучал с мертвящей серьёзностью:
— Отдай мне то, что я ищу, Рувва.
— Ладно! Ладно, отдам я тебе его! Господи, как же ты надоела! — недовольно застонала Рувва. — Я же просто шутила, понимаешь? Разве родная сестра не может хотя бы этого?
— Серьёзно! — надув губки, Рувва умилительно уставилась на Ганналу. — Я же раньше шутила. Неужели ты не можешь освободить меня, пожалуйста-пожалуйста?
— Большая сестрёнка! — протянула Рувва, заметив, что Ганнала никак не реагирует. — Сёёёёёстричкааа…!
— Отдавай, — Ганнала протянула руку и уставилась на Рувву с непроницаемым выражением лица.
— Отдам, отдам, ладно? — проворчала Рувва, вытягивая шею так, будто это причиняло ей боль. — У меня же нет Праны, чтобы воспользоваться Информационным Бланком. Освободи меня… дорогая сестрица?
— Я отмудохаю тебя, если ты удумаешь какую-нибудь глупость, — фыркнула Ганнала и щелкнула пальцами, из-за чего тюремный слой отвалился от Руввы, освобождая её. Перед Руввой завис кубок, наполненный жидкостью из Пранической Бомбы. — Выпей это и восстанови свою Прану.
— Ты ведь сдержишь слово, да? — произнесла Рувва лишь после того, как допила жидкость из кубка. — Честно говоря, это ценнее Суматрского Золота.
— Я подмешала туда сильнейший из ядов, что создал Йеннда, — спокойно ответила Ганнала, глядя на кубок в руке Руввы. — И ты выпила его целиком.
— Чего? — Рувва в панике отбросила кубок и спешно активировала свою технику культивации, выругавшись лишь тогда, когда поняла, что её провели. — Это уже слишком, даже для шутки.
— Это не шутка, если ты продолжишь испытывать моё терпение, — Ганнала протянула руку и произнесла:
— Я заплачу тебе по достоинству. Оценю стоимость, как только получу товар.
— Твою мать, какая же ты ужасная сестра! — выругалась Рувва, сгущая крупное скопление Духовных Сосудов и остановившись, лишь когда создала их больше двух тысяч штук. Информация была настолько детальной и насыщенной, что потребовалось столько Духовных Сосудов. — Здесь есть всё о Третьей Великой Катастрофе, чему стал свидетелем Яхард Бивень.
— Хорошо, — кивнула Ганнала и потянулась к скоплению Духовных Сосудов, но нахмурилась, заметив, как в последний момент Рувва отдернула руку. — Жить надоело?
— Ты уверена, что хочешь увидеть содержимое? — Рувва тяжело вздохнула, и её игривый нрав испарился, сменившись абсолютной серьёзностью. — Тебе не понравится то, что ты там увидишь.
— Сама решу, — Ганнала схватила скопление Духовных Сосудов и запихнула в рот, проглотив с небольшим трудом.
Её желудок тут же принялся переваривать Духовные Сосуды, а в сознание хлынул огромный поток информации. Это был полный, нетронутый отчёт свидетеля о битве между Брангарой и Мистической Семеркой, включая финальный бой в Состоянии Единства между Королевским Зингером и Небесным Кабаном.
Прана хлынула в её мозг, когда Ганнала начала просеивать информацию, проживая эти сцены от лица Яхарда Бивня. По мере этого её лицо бледнело, пока она не добралась до финального разговора между Инала и Яхардом Бивнем, где они обсуждали смерть Харла.
Однако, в отличие от Яхарда Бивня, который поддался ярости, она знала правду, потому что была еще жива. — Этот… ублюдок.
С мрачным выражением лица Ганнала обессиленно зашагала прочь, рухнула на дюну из слоновой кости и тупо уставилась в небо: «Что мне делать с этой неукротимой яростью после всего услышанного, пап?»
Харла была мертва. Это стало фактом после того, как она узнала о существовании Матери Выводка. Йеннда не стал бы выкладываться по полной ради создания столь жуткой Катаклизмы, будь Харла жива. И Инала намеренно подстроил такой исход. Это бесило её до безумия.
Однако именно этот факт делал её беспомощной, ведь она понимала: всё, что Инала делал до самого конца, было ради неё. В конце концов Инала заставил Брангару полностью забыть о ней и даже примирил того с ненавистью, которая была генетически вбита в его плоть.
С точки зрения Брангары, Ганнала уже была мертва. Так что он уже свершил свою месть. Для него там больше ничего не осталось – ни надежды, ни простора для вендетты. Брангаре больше нечего было приобретать, поскольку все его враги были мертвы. И точно так же ему больше нечего было терять, ведь его семья тоже погибла.
Единственными выжившими, по его мнению, оставались Ямахара и Барла. Так что если Репа когда-нибудь вновь обратится в Астральный Мир, Брангара станет лишь добиваться прощения у Барлы и изо всех сил помогать Ямахаре в любых его начинаниях ради Суматы.
Будучи человеком, ближе всех стоявшим к нему, Ганнала ясно видела ход мыслей Инала, и именно поэтому её снедала беспомощная печаль: «В конце концов ты пожертвовал всем ради моего будущего, и только ради моего».
Ганнала была свободна!
Это казалось чем-то нереальным, тем, о чём она даже не смела мечтать. Больше над ней не нависала угроза со стороны Брангары. Больше не было хищника, отчаянно ищущего её, чтобы убить, истязать и сожрать.
У неё была несравненная сила и сколько угодно времени в запасе, чтобы без всяких тревог сосредоточиться на собственном развитии. Континентальное Вторжение? Это головная боль Ямахары. А если Ямахара окажется слабоват, его поддержит новый Блола.
И если даже этого не хватит, в ход пойдет Репа, а в самом безвыходном сценарии высвободится Астральный Мир. Независимо от того, насколько сильны окажутся враги, Небесный Кабан сумел бы с ними справиться.
Та колоссальная мощь, что Небесный Кабан продемонстрировал под конец схватки, была не имеющей себе равных – она позволяла противостоять даже трансцендентам Золотого Ранга. Всё, что случится во время Континентального Вторжения, было головной болью Брангары, поскольку в самом его эпицентре окажется его самый любимый сын.
В воспоминаниях Яхарда Бивня был момент, когда Инала покинул Континент Суматра на целый час – скорее всего, чтобы устрашить разведчиков с других Континентов. Следовательно, когда культиваторы с других Континентов вторгнутся на Суматру, их главными целями станут Клан Остряков, а следом – Клан Уин.
Никто не станет целенаправленно гоняться за Ганналой, разве что случайно столкнется с ней. Если она захочет, Ганнала запросто сможет сбежать в самые далёкие глухие уголки Континента Суматра и просидеть там до конца своих дней.
Учитывая гигантские размеры Суматы, на продвижение Вторжения уйдут тысячи лет. А это значило, что на её плечах больше не лежало никаких тяжких нош. Инала сделал всё возможное, чтобы обеспечить ей безбедную жизнь с этого момента. Именно это он и имел в виду своими прощальными словами.
[Живи стойко, малявка!]
«Я сделал всё, что мог сделать отец, чтобы обеспечить дочери комфортную жизнь. А теперь заставь меня гордиться тобой и живи счастливо». Вот какой смысл крылся за его короткими прощальными словами.
— Я… буду скучать по тебе, пап, — всхлипнула Ганнала, прекрасно осознавая, когда Инала лгал, а когда говорил правду. Увы для неё, слова насчет Королевского Зингера оказались правдой. Ее папа пожертвовал собой ради неё. А последующие версии Инала станут лишь Божеством Клана Остряков, не больше и не меньше.
Она потеряла последних членов семьи.
Внезапно ей стало страшно, даже слабость накатила – она совершенно не понимала, в каком направлении двигаться дальше. «С его характером Греhха наверняка уже спланировал будущее для Клана Мамонта. Оружейная внезапно исчезли во время Третьей Великой Катастрофы. То, что удерживало Харла, было лишь оболочкой».
«И прежде чем исчезнуть, оно создало Духовное Оружие из тел всех находившихся на месте бойцов, включая Брангару. Они станут фундаментом для той версии Клана Мамонта, которую создает Грехха», – она тяжело вздохнула. — «В тот момент, когда Реша стал Эмпирейским Владыкой, цель Клана Мамонта была достигнута. Могу с уверенностью сказать, что Грехха теперь знает, как выращивать Эмпирейских Владыкан среди сородичей Мамонта».
Она прекрасно понимала характер Греххи и знала о его одержимости.
Кланом Мамонта, которая превосходила даже одержимость Реши. Всё это означало одно: она больше не имела никакого значения, ни как добыча, ни как хищник.
Что бы она ни делала после этого, никому не будет дела. Союзы или врагов ей придется ковать заново.
«Со временем Пет, наверное, заявится ко мне за Сокровищницей и Арсеналом Мамонтов». Слёзы градом катились по её щекам, пока Ганнала закрывала глаза, сосредоточившись на пространстве своего разума и ощущая переполненный Индиговый Мистический Кубок.
На его вершине мерцали мягкие всполохи северного сияния, едва заметно видоизменяя Индиговый Мистический Кубок, делая его больше, чтобы он мог заново собрать и удержать всё выплеснувшееся содержимое. И в тот момент, когда явит себя Трансцендентное Седалище, Индиговый Мистический Кубок придет в действие – скорее всего, поглотив излучаемое Трансцендентным Седалищем влияние.
Нет, у Ганналы было смутное предчувствие, что именно влияние Трансцендентного Седалища послужит толчком и активирует её Индиговый Мистический Кубок. И учитывая объём накопленного, эволюция Ганналы была гарантирована.
Если застать её врасплох, она превратится в сородича Остряков или, что еще хуже, в кого-то совершенно иного – настолько иного, что это изменит её физически и ментально, толкнув на совершенно новый путь.
[Живи стойко, малявка!]
Прощальные слова Инала снова эхом пронеслись в её сознании, и даже без долгих раздумий Ганнала знала, чего от неё хотел Инала: «Мне нужно доказать, что я твоя дочь. Этого ты от меня добиваешься, пап?»
«Вместо того чтобы пассивно превращаться в сородича Остряков, ты хочешь, чтобы я воспользовалась этим бесценным ресурсом и проложила собственный путь, поскольку ради всеобщего блага будет лучше, если я останусь независимой и от Клана Мамонта, и от Клана Остряков», – рассудила она.
По вполне очевидным причинам, если она упрямо останется сородичем Мамонта, то в тот момент, когда.
Брангар вернется и заметит её, ложь Инала раскроется. Это вновь запустит круговорот ненависти. «Верно, дочь Греххи не может быть ненавистна Брангаре, раз уж её мать – Ярша Захара».
Точно так же, будучи единственным существом, рожденным Инала биологически, в тот момент, когда Ганнала превратится в сородича Остряков, во всем Клане Остряков начнется хаос, поскольку её статус нарушит всю их структуру, завязанную на Королевском Зингере.
Её статус биологической дочери Королевского Зингера мог стать разрушительным для выверенного уклада Клана Остряков. Даже сейчас, будучи сородичем Мамонта, Ганнала замечала, что Клан Остряков относился к ней с уважением, причем с таким уважением, какого Эмпирейский Бивень с её силой получать был не должен.
Она ничего для них не сделала и даже не состояла с ними в торговых отношениях. В конце концов, если бы она захотела, то могла просто переждать время и стать сородичем Остряков во время Четвертой Великой Катастрофы.
«Но я не буду Ганналой, если стану вести себя подобным образом». От души надавав себе по щекам…
Ганнала вскочила на ноги и приободрилась:
— Ладно, давай сделаем это!
Затем она бросила взгляд в сторону и заметил фигуру Руввы почти на самом горизонте – та неслась на полной скорости, как только почувствовала, что Ганнала отвлеклась. — Вот же мелкая засранка.
— Похоже, для начала мне придется повозиться с младшей сестрицей, — Ганнала покачала головой и усмехнулась, чувствуя почему-то прилив сил и игривое настроение. Её фигура мелькнула в воздухе, бросаясь в погоню за Руввой. — Рувве явно не помешает парочка крепких затрещин.
Прана хлынула в её горло, когда Ганнала задействовала Слот Естества Лесного Кабана и рявкнула:
— У меня тут куча подарков для тебя!
— Не убегай, милая крошка!