— Смогу ли я её убить? — бормотал Инала, мчась по туннелю, и тут же выругался:

— Да блять нет же! Ребёнок это мой или нет, я не могу убить младенца!

Кабаний Владыка жаждал отомстить Эмпирейским Бивням. В «Хрониках Суматры» он уничтожил Клан Мамонта Реши и перебил всех Эмпирейских Бивней.

Природа Кабаньего Владыки позволяла ему пожирать и ассимилировать особенности любой своей добычи. Поглотив достаточно Эмпирейских Бивней, он перенял и их свойства. А это значило, что стоило новорожденному – детенышу Эмпирейского Бивня – издавить хоть малейший писк, как Кабаний Владыка тут же учует его местоположение.

И явится сюда немедля. Коллективный разум Эмпирейских Бивней позволял им улавливать плач новорожденного сородича на огромном расстоянии.

Кабаний Владыка обычно рыскал в окрестностях каньона Дьенг, пируя на мигрирующих стадах. Под конец «Хроник Суматры», когда стадо в очередной раз пересекло каньон Дьенг, Кабаний Владыка напал на них.

Поэтому, рыская где-то неподалеку, он как раз находился в радиусе досягаемости детского плача. А для стада это означало верную смерть. «Даже с Решей поздних этапов стадо не было готово с ним справиться».

«Что той ночью вообще произошло? – в тревоге думал он. – Неужели Ойо вывела способ рожать детенышей Эмпирейских Бивней из той информации, что выпытала из меня? На следующий день мои тазовые кости были в худшем состоянии из возможных. Значит ли это, что она переспала со мной ради ребенка?»

Вопросов у него было масса, а ответов – ни одного. Но были у него ответы или нет, Инала знал: заставить себя убить этого ребенка он не сможет. Это изувечит его психику на всю жизнь. У него не было той разрушительной тяги к убийствам, что у Блолы или Виралы.

Пока дело не доходило до кровавой бойни, он ещё мог убивать Пранических Зверей. Но на этом всё. Людей он не убивал. Сама эта мысль вызывала у него отвращение. Единственным исключением, когда он мог прикончить кого-то и не заработать травму, было если эта сволочь выводила его из себя настолько, что заслуживала смерти.

Но младенец был невиновен – это чистейшее из живых существ. Все млекопитающие на инстинктивном уровне заботятся о молодняке своего вида и защищают его, будь то собственное потомство или нет.

На Земле один из его знакомых женился и завел ребенка. Он, конечно, навестил их, чтобы поздравить. Это был формальный визит. Они даже не были особо близки с тем парнем. И тем не менее, глядя на сына приятеля, он почувствовал непреодолимый защитный инстинкт.

Эта штука заложена в генетическом коде каждого. И у Иналы не было средств пойти против природы. «Тогда остается лишь один вариант».

Добравшись до конца туннеля, Инала окончательно укрепился в своем решении и похлопал по Фонарю Хранения: «У меня хватит костного порошка из бивня Эмпирейского Бивня, чтобы восстановить тело. Я смогу некоторое время прожить вдали от Поселения».

Он планировал сбежать вместе с ребенком и пожить в каком-нибудь человеческом королевстве пару лет, пока малышка не подрастет настолько, чтобы её плач не выдавал их местоположение каждому Эмпирейскому Бивню в округе.

Поскольку он наизусть знал маршрут стада, Инала мог разбить лагерь где-нибудь подальше и переждать, пока стадо пройдет мимо, а затем вернуться в Клан вместе с уже повзрослевшим Эмпирейским Бивнем.

Но это был крайний вариант. Пока ребенок молчит, ему не придется рисковать жизнью. «Черт побери, это нечестно!»

Инала добежал до конца прохода, выпрыгнул наружу и, укрывшись за трупом Короля Зингеров, напрямик бросился к дому бабушки Ойо, с размаху выбив дверь:

— Ойо!

В доме не было ни души. Он расширил восприятие, пытаясь уловить хоть малейшие следы Праны, но безуспешно. «Если её здесь нет…»

Он лихорадочно припомнил информацию из «Хроник Суматры»: «Точно, у неё была подземная лаборатория».

Прямо в доме нашелся вход в туннель; Инала бросился вниз и выскочил к развилке, заметив расходящиеся в стороны ходы. — Ага, крайний правый. Сюда.

Он быстро добежал до конца туннеля и забарабанил в дверь. Похоже, она была заперта изнутри. Инала сделал пару шагов назад, его Праническая Рука взметнулась вперед, выкрутив свой вес на максимум, и обрушилась на дверь.

У него ушла почти минута на то, чтобы проломить преграду. Ворвавшись в пустую комнату, он увидел распростертую на полу хилую женщину. Она была тощей, как сухая древесная ветвь. Пол заливала кровь, уже успевшая свернуться на открытом воздухе.

Все склянки на полках валялись в беспорядке, их содержимое было выпито наспех. Комнату наполнял густой запах крови. Подавив шок, Инала уставился на похожую на хворостину женщину на полу.

— Ты… ты пришел. — Это, конечно же, была бабушка Ойо. Но в отличие от прежней властной и могущественной женщины, в ней почти не осталось сил. Одного взгляда на неё хватало, чтобы понять: она больше не культиватор.

В руках она сжимала младенца, который, судя по всему, родился всего пару минут назад. У бабушки Ойо хватило сил лишь перерезать пуповину. Она даже не смогла вытереть кровь, покрывавшую плачущего ребенка. Да, плачущего.

— Уваах! Ува!

Услышав детский плач, бабушка Ойо с гордостью произнесла:

— Никогда бы не подумала, что выпадет такая честь – принять роды у Эмпирейского Бивня. Моя пустая жизнь наконец-то обрела смысл.

Она слабо посмотрела на Иналу, её глаза заволокло слезами:

— Я чуть было не умерла при родах. К счастью, у меня осталось достаточно культивации, чтобы сжечь её ради финального взращивания ребенка. Слышишь этот крепкий плач? Она родилась с абсолютно здоровым телом.

— И… как долго она уже плачет? — спросил Инала, смирившись со своей участью. Он понял, что опоздал. Его охватило отчаяние: Кабаний Владыка наверняка уже услышал этот плач.

— Минуту-две? — слабо ответила бабушка Ойо, и её веки начали опускаться. Роды Эмпирейского Бивня забрали у неё абсолютно все силы. Она была на пороге смерти. Бросив взгляд на ребенка, она знаком велела Инале взять его на руки:

— Оставляю её на тебя.

— Кто… отец… — Инала умолк, подхватив плачущего младенца. Его переполняла смесь ярости и скорби: «Впрочем, это уже неважно».

— Прости, что воспользовалась тобой без спроса, — проговорила бабушка Ойо. И хотя это звучало как извинение, в её глазах не было ни капли раскаяния. — Когда я допрашивала тебя в тот день, меня охватило отчаяние при мысли, что жизнь нашего Божества подходит к концу. Но вскоре я поняла свое предназначение. Я должна была продолжить род нашего Божества и родить Эмпирейского Бивня. Мое Искусство Мистической Кости достигло высшей ступени, позволив мне выудить информацию из собственной крови. Выяснилось, что мы совместимы и наш союз произведет на свет Эмпирейского Бивня. Так что я сделала то, что должна была.

— Ты же понимаешь, что это значит? — холодно глядя на неё, бросил Инала. — Даже перед лицом неизбежной смерти здесь, в Клане Мамонта, мы сохраняли хоть какие-то моральные устои. Но ты…

— Мертвой женщине на это плевать. Злишься ты или нет, уже не имеет никакого значения. Можешь глумиться над моем трупом сколько душе угодно. — На лице бабушки Ойо проступила пустая улыбка, а свет в её глазах начал угасать. — Я отлично изучила твой характер. Каким бы ни был путь, раз уж она твоя дочь, я уверена: ты сделаешь всё возможное, чтобы защитить и вырастить её. А когда она подрастет, она станет Божеством нашего Клана.

— Большего мне и не нужно.