— Пап, ты наконец-то пришел! — возбужденно завопила Ганнала и бросилась Инале на шею. Поскольку он прибыл в своем мужском облике, это означало, что сейчас он свободен и скрыт от любых посторонних глаз.

— У меня ушло немного времени, — улыбнулся Инала и похлопал ее по спине. — А ты у нас самая милашка, да?

— Хе-хе! — Ганнала расплылась в улыбке. Сейчас они находились в жилых комнатах, пристроенных сзади к принадлежавшему им магазину одежды. В этом уединенном месте им не нужно было бояться, что кто-то заметит Иналу.

— Как обустроилась? — подала голос Асаэя, обхватив его руками сзади и выглядывая из-за плеча. — Мне прикончить Виттрала?

— Он жопу рвет ради нашей выгоды, — улыбнулся Инала и точно так же похлопал ее по голове. — Сама-то как? Здесь все в порядке?

— Единственное, чего тут не хватает, – это твоего присутствия, — произнесла Асаэя, потащила его к стоявшему неподалеку дивану и усадила рядом, после чего с надеждой спросила:

— Когда ты достигнешь 2-й Стадии Жизни?

— Чуть меньше чем через три года, — ответил Инала. — Если я буду наращивать тело быстрее, мой Духовный Сосуд не выдержит нагрузки и треснет. В остальном у меня есть все необходимое, чтобы быстро добраться до пика.

— Впрочем, неважно, — Инала отмахнулся и посмотрел на парочку в лице Ганналы и Асаэи. — Вы ужинали?

— Сейчас что-нибудь приготовлю. Дайте мне пару минут, — сказал Инала, заметив, что они мотнули головами. Он зашел на кухню и, воспользовавшись данными Лурта, без лишних хлопот состряпал приличный ужин.

Троица поужинала, обсуждая самые разные вещи. Вскоре пришло время уходить; Инала прихватил сверток нужной ему ткани и посмотрел на Асаэю:

— Оставляю Виттрала на твое усмотрение.

— Не переживай и занимайся своими делами, — отозвалась Асаэя.

— Как ведут себя зингеры? — спросил Инала, переводя взгляд на Ганналу.

— Пока послушны, — кивнула Ганнала. — Но начинают голодать. У меня пока хватает ресурсов, так как мои биомы в основном самодостаточны. Однако и я, и зингеры растем. Так что скоро нам потребуется внешняя подпитка.

— Сколько ты сможешь протянуть сама? — поинтересовался Инала.

— Три месяца, — ответила Ганнала. — После этого мне придется открыто заявить о себе в Северных Озерах, чтобы добыть ресурсы для своих нужд.

— Три месяца, — кивнул Инала. — Этого более чем достаточно, чтобы поднять мое Тонкое Доминирование на Местности до нужного уровня.

— После этого мы начнем прокладывать подземную сеть, — сказал Инала, обнял обеих девушек и направился к выходу. — Ораха уже здесь. Остальные скоро тоже подтянутся. Что бы ни случилось, прячьтесь и берегите себя.

— Будем, пап, — кивнула Ганнала.

— Ты тоже осторожнее, — с беспокойством глядя на него, произнесла Асаэя. Заглянув ему на мгновение в глаза, она добавила:

— Влияние в тебе становится все сильнее. Ты пьешь Эликсир Смягчения Влияния?

— Я уже выпил по одному на каждую Природу, — улыбнулся Инала. — Ничего больше тут не поделаешь.

— Не потеряй рассудок, Инала, — бросила Асаэя, глядя ему вслед.

— Если бы все было так просто, папу не пришлось бы так рисковать, — мрачно пробормотала Ганнала.

— Ганнала, — холодно произнесла Асаэя. — Ты ведь преемница Верховного Бивня, верно?

— Да, без сомнений, — кивнула та.

— Всю свою жизнь Верховный Бивень бежал от Кабаньего Владыки. Чтобы достичь Мистического Ранга, он создал семь Мистических Путей, — рассуждала Асаэя, прежде чем задать главный вопрос:

— А что насчет другой его цели?

— Придумал ли он хоть какой-то план убийства Кабаньего Владыки, помимо того чтобы переложить все на плечи Иналы и остальных шести?

— Хм… Я не знаю, — Ганнала закрыла глаза и нахмурилась. — Значительная часть моего наследия мне все еще недоступна. Как преемница Верховного Бивня, я обладаю колоссальным ментальным пространством. Я могу вместить объем наследия, многократно превышающий возможности других Эмпирейских Бивней. Но скорость моего постижения находится на уровне обычного Эмпирейского Бивня.

Она горько усмехнулась:

— Будь моя скорость постижения под стать Верховному Бивню, я бы давным-давно разобралась со всем своим наследием.

— Так был у Верховного Бивня план или нет? — допытывалась Асаэя.

— Понятия не имею, — помотала головой Ганнала. — Мне нужно глубже копать в своем наследии.

— Вот и займись этим, — проворчала Асаэя. — Сейчас все тяготы лежат на Инале. Ему нужно заботиться о твоем росте, готовиться к столкновению с Кабаньим Владыкой, держать ухо востро с конкурентами по Мистическому Пути, обуздывать Виттрала и плести интриги, чтобы еще сильнее привязать Клан Кутер к борьбе против Кабаньего Владыки. Для одного человека это слишком непосильная ноша.

— Сама тогда сделай что-нибудь, — огрызнулась Ганнала. — Легко же тыкать пальцем в других.

— Божество здесь я или ты? — раздраженно бросила Асаэя. — Ты рождена со средствами, способными изменить ход событий в глобальном масштабе. Так что проявляй больше инициативы.

— По уровню ментальной зрелости ты уже старше меня, — она заглянула Ганнала в глаза. — Так почему бы тебе не придумать план, как ему помочь? Ты же все это время без передышки копалась в его мыслях, верно?

— Ладно, я займусь этим, — со злостью пробурчала Ганнала, а затем уставилась на Асаэю:

— А сама-то что планируешь?

— Все по-старому, — Асаэя улыбнулась и с жестокой решимостью вырвала собственный левый глаз, раздавив его прямо в руке, пока нервные окончания еще были связаны. Игнорируя капающую кровь, она с исказившей лицо гримасой боли расплылась в ухмылке, когда к ране хлынула прана, регенерируя орган. — Буду копить мощь до самого момента финального выброса.

Третичная Природа – Разрыв Акаши!

Асаэя задействовала части своей Первичной и Вторичной Природ, чтобы начать развитие Третичной Природы, сознательно погружаясь в экстремальное состояние, необходимое для ее формирования.

Ее Первичная Природа похищала чувства цели в ответ на потерю собственных. Вторичная Природа перенаправляла отдачу на другого человека.

Ее Третичная Природа, Разрыв Акаши, создавала архив всей боли и страданий, через которые прошла Асаэя, вооружаясь этой информацией и постепенно превращая ее в полноценную Природу. И когда накапливалось достаточно материала, Асаэя должна была пожертвовать собственной жизнью, чтобы активировать Третичную Природу.

После этого все записи о боли цеплялись за Духовный Сосуд целителя или врага, заставляя его переживать ее муки по кругу. При этом скорость течения времени для высвобождения этой боли была один к одному. То есть, если Асаэя калечила свой глаз в определенный момент после полудня, то жертва испытывала точно такую же боль ровно в течение того же самого послеполуденного промежутка.

А если бы она готовила эту способность целое десятилетие, то и трансляция боли зацикливалась бы раз в десять лет. Следовательно, единственным способом гарантировать, что цель будет захлебываться в боли как можно дольше, оставалось бесконечное самоистязание.

Таким образом, после переноса жизнь жертвы превращалась в сущий ад.

— Папе бы это не понравилось, — выругалась в ответ Ганнала. — Из всего, что ты могла выбрать, почему ты развила такую суицидальную Природу?

— Пять секунд, — произнесла Асаэя. — Вот сколько я смогу украсть зрение у Кабаньего Владыки, вложив всю свою прану. Если я нацелюсь на все пять его чувств, продолжительность сократится до одной секунды.

— И это лишь для одного тела. Он запросто может переселиться в другое без каких-либо проблем. Поэтому, чтобы теоретически надежно лишить его всех чувств хотя бы на несколько секунд, мне придется подготовить как минимум десять Золоторанговых Зверей Праны уровня миллингеров в подспорье моей Вторичной Природе, — пояснила она. — Это нереалистично. К тому же сила Золотого Ранга критически важна для его остановки. Так что выход только один.

— Я принесу себя в жертву и гарантирую, что сколько бы тел ни сменил Кабаньий Владыка, он всегда будет обречен на муки, потому что мой Разрыв Акаши запишется в его Духовный Сосуд и вплещется в самую суть его праны, — сказала она. — Это единственный способ для такой обычной девчонки, как я, поддержать Иналу.

— Но конечно же, — она рассмеялась, — я не покончу с собой, пока хотя бы несколько лет не поживу с Иналой как нормальная семья.

— Уж ты-то его знаешь лучше всех, — зло бросила Ганнала. — Папа скорее рискнет всем на свете, чем подвергнет тебя опасности.

— Я знаю, но с какой стати это привилегия должна быть только у него? — возразила Асаэя. — Я люблю его и сделаю все возможное, чтобы помочь.

Затем ее лицо озарила умиротворенная улыбка:

— Если моя смерть подарит ему хоть немного более спокойную жизнь, я с радостью принесу себя в жертву.