— Держитесь ещё немного!

— Это финал!

— Переживём это, и мы победим!

Солдаты на стене ревели от боевого безумия, непрерывно поливая ценінгеров атаками. Тысячи шипов от артиллерийских ударов врезались в их защитные ряды.

Война между людьми и ценінгерами достигла кульминации, находиться в её эпицентре становилось всё опаснее. Ни один из ценінгеров не выбился в явные лидеры, чтобы одержать победу. Из-за этого они начали терять терпение.

До конца сезона спаривания оставалось всего десять дней. Это означало не просто завершение битвы за очки, а то, что по истечении этого срока самки ценінгеров перестанут испытывать течку.

Следовательно, если им не удастся выявить однозначного победителя, сезон спаривания закончится провалом. И дело было не только в этом. Поскольку многие самцы накопили огромное количество очков, на их подсчёт ушло бы немало времени.

К тому моменту, когда этот процесс завершился бы, даже выбор победителя уже ничего бы не изменил. Какой толк становиться победителем, если они не смогут спариваться с самками ценінгеров?

В результате самцы жаждали заполучить решающую порцию очков, которая качнула бы чашу весов в их пользу. Более того, по их культуре подсчёт очков начинался только после полного уничтожения всех врагов.

Поэтому им приходилось завершать эту войну заблаговременно, чтобы осталось достаточно времени на подсчёт очков, определение победителя и, в конце концов, на то, чтобы победитель успел сойтись со всеми самками до окончания сезона.

Самок ценінгеров было больше трёх сотен. Если выделить на каждую хотя бы по часу, в сумме набежало бы больше двенадцати дней. Это означало, что даже если они закончат битву прямо сейчас, времени на то, чтобы победитель прошёл через всех самок, всё равно не хватит.

Сезон спаривания у ценінгеров случался лишь раз в столетие. При продолжительности жизни в 590 лет и в зависимости от плодовитости ценінгер мог застать от силы три таких сезона. И то лишь в самых исключительных случаях.

Большинство самок ценінгеров сохраняли фертильность лишь на протяжении двух сезонов спаривания. Поэтому они до последнего ждали семени достойного самца. А если они его не получали, то слетали с катушек.

Именно из-за этого самки ценінгеров стерли с лица земли Эллору. Когда всех самцов перебили, это их жутко напугало. Что, если ни один самец ценінгера не выберется живым? Поскольку все они гонялись за достойными целями, способными отправить их на тот свет, полное истребление их отряда было не редкостью.

Именно это и произошло в Эллоре. Это задело их за живое. Охваченные страхом, гневом и разочарованием, они выместили всю злобу на городе.

И теперь самки ценінгеров, расположившиеся лагерем вдалеке от Столицы, находились в точно таком же состоянии. Все самки их колонии собрались вместе, наблюдая за действиями оставшихся самцов.

Ума им хватало, чтобы всё подсчитать: они понимали, что как минимум шестидесяти самкам уже не хватит времени получить семя от победителя. Их пронзительные визги неслись громовыми раскатами, выражая ярость и бессильное раздражение на никчёмных самцов, до сих пор не добивших врага.

Они так и чесались от желания уничтожить своих врагов. По крайней мере, в таком случае у них оставалось бы достаточно времени, чтобы сложить очки выживших самцов и завершить сезон спаривания. В конце концов, это лучше, чем остаться вообще без никого.

Четыре золотые чакры рассекли небо, три из них целились в сильнейшего миллингера. Последняя летела в тяжелораненого миллингера, лишённого панциря, защищавшего его основное тело. Именно на этого миллингера раньше нацелился Инала.

Фхунг Бримган не стал добивать ослабленного миллингера, переключив всё внимание на более сильного. Он хотел убить его и при этом сделать так, чтобы слабый миллингер выжил.

Благодаря этому, если продержаться ещё десять дней, сезон спаривания подойдёт к концу. Он надеялся, что после этого миллингеры и ценінгеры отступят.

Это был первый сезон спаривания, в котором появились миллингеры. Так что даже он сам не до конца понимал, как ему следует поступить. Но выслушав донесения разведчиков и узнав о судьбе Эллоры, он разработал текущий план.

Самцы ценінгеров выжили среди групп, атаковавших другие города. Была полностью уничтожена лишь та группа самцов, что напала на Эллору. Именно поэтому наблюдавшая за ними стая самок отомстила городу и стёрла его в порошок.

Именно поэтому Фхунг Бримган намеревался пощадить слабого миллингера, прикончив сильного. Это должно было снизить давление на Столицу и в то же время уберечь их от гнева самок миллингеров.

Самоk миллингеров было восемь. Противостоять им и остаться в живых Фхунг Бримган никак не смог бы. Так что это был единственный осуществимый вариант.

«Похоже, он мыслит именно так», – холодно проанализировал Инала, добравшись до крыши самого высокого здания в Столице и стоя там в своём женском обличии. Он возвышался над окружением, наблюдая за ходом битвы и используя воспоминания поглощённой самки ценінгера, чтобы сделать вывод: «К сожалению, выхода из этой ситуации нет».

В данный момент двадцать процентов самок не успеют спариться с победителем до конца сезона. Судя по их психологии, как только этот показатель достигнет двадцати пяти процентов – то есть четверть самок лишится возможности спариться, – они взбунтуются.

Чтобы закончить битву и приступить к процессу спаривания, все самки ценінгеров сорвутся с места и ринутся на врага, превращая всё вокруг в руины так быстро, как только возможно.

Выживут самцы или нет – значения не имело. Процесс спаривания не начнётся до тех пор, пока враги, назначенные целью для охоты, остаются сильными. Если противник всё ещё жив, самки не распалятся достаточно для спаривания, какими бы сильными ни были их позывы.

Поэтому даже получи они семя самца, зачать потомство они бы не смогли. А значит, гибель Королевства Ганримб была гарантирована при любом раскладе.

Инала огляделся по сторонам, впитывая виды Столицы и наслаждаясь её величественной красотой, прекрасно понимая, что через пятнадцать часов от неё останутся одни руины.

Затем он спустился по лестнице и бросился бежать по улицам, вломившись в дом на окраине города, дальше всего отстоявший от поля боя. Люди оттуда эвакуировались в убежище, так что здание пустовало.

Он добрался до подвала и с помощью психокинеза приподнял люк, ведущий под землю. Нижняя сторона двери была покрыта слоем Пранической Бомбы, что позволяло ему управлять ей. Люк вёл в подземный тоннель, прокопанный им в город снаружи.

Заглянув внутрь, он уставился на группу эмпирейских зингеров, тащивших массивную пушку:

— О, наконец-то готова. Отлично!

Он издал утробный звук и вытащил орудие, готовясь к атаке:

— На этот раз артиллерийский удар нанесу…

— Я!