Инала сидел в пещере, сжимая в руке череп эмпирейского зингера. Он применил прайм-навык Эмпирейского Извлечения на эмпирейском зингере и сейчас использовал прайм-навык Ментального Скольжения, чтобы получить доступ к его информации.

Он буквально пожирал всё, что в нем содержалось. В конце концов, понимание тела эмпирейского зингера имело решающее значение для его роста на Стадии Тела. И был ли способ лучше, чем запечатлеть все данные об эмпирейском зингере прямо в своем разуме?

Поскольку они должны были отложиться в его голове, Инала потратил бы лишь немного времени на их полное осмысление. Поддерживаемый огромными потоками жизненной силы, устремлявшимися в его тело через биом в желудке, Инала следил за тем, чтобы его мозг не взорвался от информационной перегрузки.

Это напоминало процесс очищения, через который проходят протагонисты многих новелл о культивации. Полагаясь на мощные способности к регенерации, они подвергают себя смертельно опасным испытаниям – например, погружению в ядовитую ванну.

Яд пытается уничтожить их тело, в то время как регенерация поддерживает в них жизнь. Через многократные циклы разрушения и восстановления их тела перековываются, становятся сильнее и приобретают иммунитет к соответствующему яду.

Это было каноничным событием!

В данный момент Инала переживал нечто подобное. Конечно, это происходило не случайно, как у тех протагонистов – всё было делом его собственных рук.

Стоило ему получить доступ к черепу эмпирейского зингера, как бескрайнее море информации хлынуло в его разум, заставляя мозг буквально плавиться. Но прежде чем органу был нанесен необратимый ущерб, чудовищное количество жизненной силы хлынуло в голову и исцелило его.

Поскольку мозг – штука крайне чувствительная, Инала, во избежание участи безумца, накачал себя жизненной силой с избытком. Благодаря этому скорость регенерации превышала скорость разрушения.

Вокруг него сидели четыре эмпирейских зингера, каждый из которых сжимал по Руке Жизни. Как только Инала чувствовал, что жизненной силы, поступающей из его биома, начинает не хватать, он активировал эти четыре Руки Жизни и выкачивал энергию из зингеров.

Это была всего лишь мера предосторожности, но она гарантировала, что никаких накладок не возникнет. Если у кого-то хватает ума заранее просчитать все потенциальные проблемы, то разумно подготовиться к каждой из них.

У Иналы определенно хватало присутствия духа предусмотреть всё.

Он чувствовал легкую головную боль, впитывая крупные пласты информации из черепа эмпирейского зингера. Поскольку он использовал прайм-навык Ментального Скольжения, всё находилось под его контролем. Лишь когда он касался определенного информационного блока, тот вливался в его сознание.

Так что он полностью контролировал каждый шаг этого процесса.

Пока он был занят делом, Эмпирейский Король Зингеров тоже не сидел сложа руки. Он отправил остальных эмпирейских зингеров на задание.

Добравшись до города Эллора, они должны были следить там за обстановкой и вовремя предупреждать Иналу. Кроме того, им поручили прорыть туннель из укромного места на окраине Эллоры прямо к подземным убежищам.

Устроившись у озера, Эмпирейский Король Зингеров коснулся черепа самки центингера и принялся впитывать ее информацию. Его задачей было лучше понять центингеров.

В конце концов, следующим в списке было выслеживание миллингера в столице Королевства Ганримб. Прежде чем открывать охоту, требовалось составить о них исчерпывающее представление.

Но поскольку сам Инала был занят обработкой данных эмпирейского зингера, эту задачу он переложил на Эмпирейского Короля Зингеров.

Таким образом, стоило тому полностью разобраться в центингерах, как Инала смог бы в любой момент заглянуть в его разум. Столкнувшись с проблемой, Эмпирейский Король Зингеров сможет придумать решение, опираясь на свое понимание этого вида.

Инале оставалось лишь читать его мысли, чтобы быть в курсе происходящего. Это было самым эффективным использованием его иммунной системы. Именно так Эмпирейские Бивни перемещались по Континенту Суматра, выборочно поглощая информацию, собранную их Клана Мамонта.

Так прошла неделя.

Город Эллора!

— А-а-аргх! — взревел Гудора, высвобождая колоссальные объемы праны. Он испустил облако кристалической пыли, которая мгновенно покрыла панцирем раненого центингера. Четверо культиваторов на Стадии Жизни обрушили шквал атак на закристаллизованное чудовище и раскололи корку, обнажая уязвимую плоть центингера.

Его раковина и экзоскелет оказались скованы кристаллами. Стоило хрупкой броне разлететься на куски, как под ней показалась извивающаяся плоть.

— Он уязвим! В атаку! — заорал Гудора и, сгустив копье из кристаллов, вонзил его в мягкие ткани центингера. Издав сдавленный стон, он провернул древко, заставляя оружие ввинчиваться в тело твари, пока оно не уничтожило ее мозг.

Центингер рухнул замертво, а из его ран хлынула волна крови, заливая улицы. Поверхность города пестрела воронками от бесчисленных артиллерийских ударов. Теперь эти ямы заполнились кровью центингеров, ведь больше половины из них уже были мертвы.

— Кгх! — Гудора поморщился от боли, залпом осушив два флакона с лекарством и проглотив пригоршню Плодов Паруте. Его ранения были серьезными, но останавливаться и прекращать бой было нельзя.

Потери среди солдат были ужасающими. В живых осталось меньше десятка из первомальных двадцати с лишним тысяч бойцов. И это не говоря о том, что двенадцать убежищ были полностью стерты с лица земли.

В каждом укрытии находилось около десяти тысяч человек. Таким образом, они уже потеряли шестьдесят процентов населения.

Когда девятнадцати центингерам противостояло меньше двух тысяч сражающихся солдат, ситуация казалась безнадежной. Никто не знал, кто доживет до конца этой бойни, учитывая, что монстры продолжали находить и уничтожать убежища одно за другим.

— Не бойтесь и следуйте за мной! — проревел Гудора и обрушил масштабную атаку на пятерых центингеров сразу. Он решил принять удар на себя. Стоило ему создать брешь в их обороне, как остальные культиваторы должны были сосредоточиться на этих тварях.

По крайней мере, так они могли задержать как можно больше центингеров, одновременно защищая убежища.

Однако, как это всегда бывает на войне, люди в укрытиях дрожали от страха и нервничали, видя, как резервных солдат одного за другим отправляют в бой.

В одном из таких убежищ, после того как всех резервистов подняли по тревоге, оставшиеся восемь тысяч человек охватил смертельный ужас. Стены укрытия покрылись трещинами, и казалось, что его обрушение – лишь вопрос времени.

Среди них находилось несколько раненых из числа вернувшихся с передовой резервистов, балансировавших на грани жизни и смерти.

— Многие убежища пали. Мы следующие! — выкрикнул один из них, и в его глазах угас последний свет. Царящая вокруг атмосфера давила безмолвной тоской. У людей не оставалось выбора, кроме как смириться с неизбежной смертью.

Грохот!

Внезапно трещины по бокам убежища побежали с удвоенной скоростью, заставив людей в панике отпрянуть назад и в ужасе уставиться на стены. Те, у кого еще оставались силы, судорожно сжимали духовное оружие, глядя на разрушающуюся кладку.

Раздался оглушительный грохот, стены разлетелись на куски, являя миру проем трехметровой ширины. Из пролома шагнула фигура, излучавшая ауру истинной власти, с головы до ног закованная в доспехи, от которых разило густым смрадом крови.

Количество запекшейся крови и жира на латах не оставляло сомнений: перед ними стоял тот, кто перемолол в фарш неисчислимые толпы бродячих зверей.

Окинув взглядом перепуганные лица людей, фигура указала на туннель и громогласно объявила:

— Я выведу всех в безопасное место. Те, кто хочет жить…

— …Следуйте за мной!