Первичная Природа – Костеплавильная Артиллерия!

Десятки тысяч шипов, каждый длиной по метру, вылетели из тел тридцати восьми центингеров. Описав в воздухе дугу, они устремились к Эллоре, намереваясь сравнять город с землей.

Но незадолго до того, как враг начал атаку, Гудора приказал солдатам выпустить стрелы. Обычно, когда центингеры готовят массированный залп, они замирают на месте, чтобы накопить силы.

Пару секунд они остаются неподвижными мишенями и не могут двигаться – иначе собьется прицел, не говоря уже о том, что накапливающаяся прана пойдет вразнос. Эти несколько секунд были идеальным моментом для удара, и Гудора целился именно в него.

Ровно в тот момент, когда центингеры выпустили шипы, на них обрушился ливень стрел, при соприкосновении источавших яд. Это был Термический Яд, вызывающий масляное горение. И чем ярче разгорался этот огонь, тем активнее он вытягивал из тел жир, превращая его в новое топливо для поддержания пламени.

Термический Яд был эффективнее всего против этих тварей, а потому его пустили в ход с самого начала.

Восемь тысяч практиков на Стадии Тела выпустили по две стрелы – в общей сложности колоссальные шестнадцать тысяч стрел, пропитанных Термическим Ядом, превратили область, где находились тридцать восемь центингеров, в настоящее море огня.

— Скр-р-ри-и! — взвизгнул от боли один из центингеров в авангарде, принявший на себя основной удар. Его верхняя часть туловища, похожая на многоножку, врылась в землю, а следом за ней под землю ушла и остальная часть чудовища, скрывшись на большой глубине всего за пару секунд.

Из-за перекрытого доступа кислорода огонь довольно быстро погас. Центингер прогнал через тело прану, залечивая раны, и вынырнул наружу добрых десять минут спустя. Но стоило ему показаться на поверхности, как его тело вновь объяло пламя.

Термический Яд продолжал гореть до тех пор, пока у него было топливо. А поскольку он уже впитался в панцирь центингера, стоило твари высунуться наружу, как тот тут же вспыхивал.

Издавая вопли от боли, центингер снова зарылся в землю. На этот раз верхняя часть его туловища использовала свою Первичную Природу, чтобы стереть Термический Яд.

Способная избирательно поражать цели и проникать сквозь любые другие поверхности, Первичная Природа центингера уничтожила яд в тот момент, когда тварь сосредоточилась на нем, при этом ни на йоту не повредив собственное тело.

Затем ушло еще несколько минут на залечивание ран, после чего центингер вынырнул на поверхность – на сей раз уже не загораясь. Оглядевшись по сторонам и заметив, что остальные соперники все еще приходят в себя под землей, он ухмыльнулся при мысли, что восстановился быстрее всех. Верхняя часть его туловища жадно заглотила целую гроздь шляпных ящериц, переварив их для восполнения израсходованной праны.

После этого он бросился в атаку на Эллору.

Немногим ранее, ровно в тот момент, когда восемь тысяч практиков на Стадии Тела выпустили по две стрелы, они отступили в тыл, а им на смену вышли другие восемь тысяч.

Наблюдая за приближающимися артиллерийскими снарядами, эти восемь тысяч практиков Стадии Тела активировали Человеческие Аватары, отчего их руки превратились в жидкий металл.

Этот жидкий металл обладал свойством твердеть в любой желаемой форме, что делало его универсальным средством для любых ситуаций. К тому же минерал парфф был самым распространенным в этих краях. Обладая промежуточным железным рангом и встречаясь повсеместно, парфф был самым ходовым материалом, который разыскивали солдаты.

Чтобы сберечь прану, все солдаты трансформировали только руки – этого было вполне достаточно для атак. Превращение всего тела стало бы лишь бессмысленной тратой праны.

В руках практиков Стадии Тела сформировались крупные металлические диски, после чего они закрутились волчками и запустили их в воздух. Один за другим металлические диски взмыли по параболической траектории и постепенно развернулись так, чтобы их плоские стороны были обращены к летящим снарядам.

Трах-та-та-тах!

В округе разнелся оглушительный звон, поскольку артиллерийские снаряды прожигали металлические диски один за другим. Но в процессе они расходовали свою мощь, из-за чего падали как их инерция, так и плавящая способность.

Металлические диски пролетели до отметки в один километр от городских стен, благодаря чему смогли перехватить снаряды на дальних подступах.

— Щиты! — взревел Гудора, заметив, что многие шипы прорвались сквозь металлические диски. По его команде оставшиеся в резерве четыре тысячи практиков Стадии Тела испустили мощный рев, выдохнув морозный воздух, который вихрем разнесся во все стороны.

Эта способность активировалась одновременно, слаженно, как единое целое. Подобно свирепой лавине, она ринулась вперед и врезалась в шипы, погасив их инерцию и покрыв толстым слоем ироза.

Как только ледяная корка стала достаточно массивной, практики, выпустившие метель, смогли обращаться с летящими снарядами как со своими Духовными Оружиями, до предела задействуя психокинез, чтобы еще сильнее сбить их инерцию.

Но даже при этом замедлить удалось далеко не все шипы. Многие проскользнули мимо металлических дисков, не потеряв ни капли мощи и инерции. Эти шипы пробили метель и устремились к городской стене.

Последний рубеж обороны удерживали Гудора и члены его королевского рода. Они истончили хрустальную дымку и наслоили ее позади метели. Стоило какому-либо шипу коснуться хрустального тумана, как они тут же ощущали это и концентрировали всю свою силу на том участке, чтобы полностью закристаллизовать и разнести снаряды в щепки.

Более того, прямо перед солдатами стояли практики, создавшие с помощью парффа крупные куполообразные щиты.

Вскоре шипы градом обрушились на эти щиты. Большая их часть уже растеряла всю свою энергию и разлетелась на куски, а добрая доля тел превратилась в хрустальную пыль.

Но в любом сражении снарядов неизбежен человеческий фактор. В итоге некоторым шипам удалось пронести сквозь все преграды достаточно мощи, чтобы врезаться в защитные щиты и пробить в них брешь.

Большинство из них – если не почти все – в конце концов застревали в толстых щитах. Некоторые умудрились прошить даже их и врезались в солдат, исторгнув крики боли у тех, чьи кости начали плавиться.

— Окажите им помощь, живо! — приказал Гудора и крикнул:

— Каковы потери?

— Трое убитых, четырнадцать раненых, — доложил старший сын Гудоры. — Раненые смогут вернуться в строй после лечения.

— Тогда шевелитесь! — Гудора отдал новый приказ:

— Уберите морозную дымку и расчистите проходы для ответного залпа. У нас осталось меньше восьми минут до прибытия второй волны!

Центингеры были истинными мастерами дальнего боя. А имея вдоволь еды в запасе, они явно не собирались спешить с этой битвой.

Сезон спаривания длился целых три месяца, так что центингеры никуда не торопились. Более того, вынырнув на поверхность и увидев, сколь ничтожно мало смертей принесли их атаки, они пришли лишь в еще большее возбуждение.

Чем упорнее противник, тем больше очков начисляется за устранение угрозы. В экстазе они пронеслись вперед на сотню метров и вновь открыли артиллерийский огонь, намереваясь постепенно сократить дистанцию.

Пять километров были дальней границей радиуса их атаки. Они планировали прощупать врага издалека и постепенно давить на него, шаг за шагом подбираясь ближе. Как только они полностью раскусят противника, они пойдут на убийство и ввяжутся в ближний бой.

Если к тому моменту Гудора не перебьет их, его город будет уничтожен.