«Хроники Суматры» были во многом пересказом будущего, которое Рендулду увидел благодаря своему Взгляду в Будущее. Его целью было вернуть переродившихся.

Но чтобы это выглядело как импульсивный поступок, совершенный со злости из-за негативных отзывов, Рендулду скрыл от них правду.

Это означало, что жизни Иналы и остальных пяти переродившихся просто вырезали из «Хроник Суматры», чтобы замести следы. Результатом стал мрачный финал. В «Хрониках Суматры» родители Реши вернулись после Первой Великой Катастрофы, ведя за собой детеныша Эмпирейского Бивня.

Судя по всему, они были сами не свои из-за того, через что им пришлось пройти во время миссии. Спустя несколько дней, обучив Решу всем навыкам, которые они освоили в ходе задания, они покончили с собой.

«Хроники Суматры» не вдавились в подробности. Однако там упоминалось, что, поскольку родители Реши были единственными выжившими из своей группы, они чувствовали себя обязанными навестить остальных в загробной жизни. Пережитое во время миссии лишь сломило их и довело чувство вины до предела.

Реша уважал их жертву, потому что их возвращение подарило КЛАНУ МАМОНТА надежду.

Но теперь Инала знал всю правду. Так называемая группа, сопровождавшая родителей Реши, состояла из родителей тех шестерых переродившихся – его настоящих родителей. И они погибли во время выполнения задания, поскольку украденный ими детеныш принадлежал другому стаду Эмпирейских Бивней.

Чтобы не навлечь гнев чужого стада на своих Сородичей, родители Реши покончили с собой сразу после успешного завершения миссии. Это было нужно, чтобы стереть любые следы, ведущие к поселению.

А поскольку маршруты двух стад Эмпирейских Бивней нигде не пересекались, они бы никогда не столкнулись друг с другом. Именно эта мысль крутилась у них в головах перед самой смертью. Они были довольны, ведь миссия, которую они перед собой ставили, увенчалась успехом.

Те, кто были его родителями на Земле и на Суматре, оказались одними и теми же людьми. Но их смерти пришли так же внезапно, как и его собственное перерождение.

Поскольку они входили в группу, похитившую детеныша Эмпирейского Бивня, стадо бросилось в погоню. Во время побега его родители стали мучениками.

Инала тосковал. Он был близок со своими родителями. Каким бы разочарованием для них ни был его затворнический образ жизни на Земле, они всё равно оформили на его имя активы, чтобы он мог безбедно жить за счет процентов и арендной платы.

Они бы не стали этого делать, если бы не любили своего ребенка. И даже на Суматре они отдали свои жизни ради борьбы за будущее поселения, в котором жил Инала, прекрасно зная о приближающейся смерти Ганналы.

«Какого хрена я вообще творил все это время? – корил себя Инала. – Я верил, что смогу жить в одиночку и не зависеть от Клана Мамонта, как только малышка Ганнала подрастет. Мы могли бы путешествовать вдвоем куда угодно, ни от кого не завися. Дерьмо!»

В тот момент, когда он пропустил через себя воспоминания прошлой Ганналы, ощущение отчужденности от Суматры испарилось. Он действительно был уроженцем этого мира, рожденным в 44-м Поселении своими родителями, Гахаром и Чаней.

Клан Мамонта был его истинным домом. Он принадлежал ему. Плотью, кровью и душой он был истинным сородичем мамонта. «Я буду и должен сражаться за свой народ. Пусть их больше нет, я стану сыном, которым они смогут гордиться».

«Я уже разочаровал их на Земле. По крайней мере здесь, в мире Суматры, о котором я всегда мечтал, я стану тем, кем они смогут гордиться». Инала поднялся на ноги и вытер слезы. — Я буду сражаться изо всех сил и добьюсь успеха.

— Клан Мамонта не будет уничтожен.

Он огляделся и заметил, что в комнате никого нет. Поднявшись, он заглянул в соседнюю комнату и увидел спящую Асаэю, которая прижимала к себе малышку Ганналу – та заметно подросла с их последней встречи.

Стоило ему войти, как она, судя по всему, почувствовала его присутствие: малышка Ганнала проснулась и радостно пискнула:

— Папа!

Инала подошел к малышке Ганнале, взял ее на руки и задействовал Внутреннюю Инерционную Графитацию на полную мощность, прокомментировав:

— Ты потяжелела.

— Уваа!

— Я не называю тебя толстой. — Инала криво улыбнулся, принимая малышку Ганналу как свою дочь. — Хватит быть узколобым. Просто забудем, что Ойо вообще существовала. Мысли о ней лишь выводят меня из себя, так что я больше не стану об этом думать.

Он прижал ее к груди и подошел к комнате с Бомбами Жизни. Оценив степень их истощения, он подсчитал:

— Я был без сознания четыре месяца?

— Гуа!

— Ты проголодалась? — Инала заставил Бомбу Жизни подлететь к нему, превратил свои руки в Когти Эмпирейского Зингера и проделал в ней отверстие, наблюдая, как заключенная внутри жидкость струится, словно река, прямо в ротик малышки Ганналы.

Она привычно и неторопливо принялась ее сосать. Всего за пару секунд она прикончила Бомбу Жизни.

Инала продолжал кормить ее, пока та не насытилась, истратив еще двадцать Бомб Жизни. — У нее зверский аппетит.

Затем он закрыл глаза и сосредоточился на своей Вторичной Природе Внутренней Инерционной Графитации, но больше не мог ощутить Кабаньего Владыку. — Должно быть, он ушел далеко.

— Инала? — раздался голос проснувшейся Асаэи. Оглядевшись и не обнаружив малышку Ганналу рядом с собой, она вскочила, добежала до комнаты с Бомбами Жизни и, на мгновение замерши от неожиданности, крепко обняла его в порыве облегчения. — Ты наконец очнулся!

— Я так переживала все это время!

— Прости меня, — извинился Инала и внимательно посмотрел на нее. Темные круги под глазами, нестабильный Духовный Сосуд, истощенное тело, растрепанные волосы… Она представляла собой жалкое зрелище.

Последние четыре месяца она не спала нормально, ведь ей приходилось без перерыва ухаживать за малышкой Ганналой. Из-за постоянной тревоги она не могла ни нормально поесть, ни заняться культивацией, и ее психическое здоровье пошатнуло.

Жизнь в Песчано-Серой Пустоши тоже давала о себе знать. Хотя светящиеся кристаллы внутри их дома и разгоняли мрак вокруг, стоило ей выглянуть за пределы жилища из Пранической Бомбы, как она видела лишь абсолютную темноту.

Это пугало до смерти. Казалось, что тонкие стены их дома – это единственное, что защищает их от таящихся снаружи бесконечных ужасов. А необходимость постоянно поливать стены жидкостью из Пранических Бомб, чтобы залатать их, лишь добавляла забот.

Песчано-Серая Пустошь неустанно разъедала стены их дома. Иногда на них даже появлялись трещины, повергая ее в ужас. Каждый раз, когда это случалось, ей приходилось выливать на них еще больше жидкости из Пранических Бомб. Лишь после того, как стены отрастали заново и становились достаточно толстыми, она могла немного выдохнуть. Но всё это испытание выматывало ее бесконечными нервами, особенно в самом начале, когда она в панике гадала, сработал ли план Иналы.

В противном случае Кабаний Владыка нашел бы их. Ей каждый день снились кошмары о том, как Кабаний Владыка их отыскивает. Продлись это еще пару месяцев, и ее Духовный Сосуд просто раскололся бы.

— Ты очнулся… Ты очнулся! Ты наконец очнулся! — как заведенная повторяла Асаэя, отказываясь отпускать Иналы и прижимаясь к нему изо всех сил.

Она была травмирована.