Если Инала тратил время и ресурсы на воссоздание нестабильного душевного оружия духа – вары с эффектом «Прожорливого Культиватора», – в котором хранился материальный миллингер, и раз за разом использовал его, чтобы оставлять следы на своей пране, которая затем подпитывалась рутамом, то в конце концов этот рутам превращался в душевное оружие.

У Иналы уже последние пять лет были средства для этого. Однако он воздерживался от подобных действий лишь по одной причине – из-за влияния.

Вторичная Природа – Руки-Оружие!

Она позволяла ему превращать свои руки в душевное оружие из любого минерала, которого он касался. И ему не нужно было беспокоиться об исходящем от этого влиянии благодаря его Первичной Природе, которая постоянно переключала его внутренние органы и не давала влиянию накапливаться.

Однако, если бы его Руки-Оружие превратились в Малое Сокровище, влияние пронеслось бы через всё его тело, включая все три комплекта внутренних органов.

Инала не собирался доходить до этого предела, пока не перейдет на Мистический Ранг. К тому же он всё еще изучал динамику, которая вступила бы в силу, как только его Руки-Оружие стали бы Малыми Сокровищами.

Пока он не будет в этом абсолютно уверен, он не планировал перегибать палку. Да и сейчас всё обстояло точно так же.

Рутам на его правой руке, который сейчас отчасти напоминал лицо миллингера, не был Малым Сокровищем. Это было всего лишь душевное оружие, отточенное до состояния, близкого к Малому Сокровищу.

Стоило ему появиться, как Инала отсёк себе правую руку и посмотрел, как рутам превратился в золотую вспышку и возник на краю зоны действия его душевного оружия. Оттуда он уставился на Ронью, а на его частично сформированной шее проступили шипы.

А затем на зингер-принцессу обрушился дождь из мелких рутамовых шипов.

Первичная Природа – Сателлит!

Вторичная Природа – Ускоренный Бросок!

Третичная Природа – Праничный Стежок!

Праничный Стежок – Ускоренный Бросок!

Перед Роней в самый последний момент возник сателлит и был разорван в клочья. Когда крошечные рутамовые шипы продолжили сыпаться дождем, второй сателлит обвился вокруг Роньи, защищая ее меньше секунды, прежде чем его тоже разорвали на части.

Ронья швырнула ингибирующий сателлит, чтобы уничтожить поток психокинеза, управляющий душевным оружием из рутама в форме лица миллингера. Однако рутамовые шипы точно так же разбомбили его в щепки. «Они не двигаются за счет толчка, их швыряют психокинезом!»

Шипы больше походили на пули, чем на душевное оружие. Поскольку их не подпитывал психокинез, они не теряли силу благодаря эффекту ингибирующей бомбы. И к тому моменту, когда ингибирующая бомба добралась до рутамового душевного оружия, шипы уже разнесли ее в клочья.

Пат! Пат! Пат!

Звуки, похожие на стук дождевых капель, но выкрученные на максимум, разнеслись окрест, когда золотые шипы усели ковром всю округу. Ронья была вынуждена переключиться на золотую биомомбу, закрепленную у нее на бедре. Та вернулась к своему истинному размеру и использовала окружающий ландшафт, чтобы принять атаку на себя.

Пока шипы выстреливали, рутамовое душевное оружие в форме лица миллингера расходовалось. Вскоре от него ничего не осталось, кроме усеянного рутамовыми шипами пола.

— Ты в порядке? — Хунсар бросился к Ронье и подхватил ее среди пыли и обломков.

Тело Роньи сплошь покрывали раны. Она тяжело задышала, уставившись на золотую биомомбу, пробитую насквозь в нескольких местах. Каждый рутамовый шип походил на иголку длиной в три сантиметра и толщиной в человеческий волос.

Когда рутамовая рука изменила форму, став похожей на лицо миллингера, она была лишь чуть крупнее человеческой кисти Иналы. Но из-за крошечного размера самих шипов такое количество рутама превратилось в ливень из тысяч иголок.

Ронью пробило насквозь в добром десятке мест. Тем не менее крошечный размер шипов не мог ее убить, так как прана Золотого Ранга продолжала исцелять ее. Функции ее тела не ухудшились бы, даже если бы шипы вонзились ей в мозг.

— Хе… хе… — прохрипела Ронья, пока золотая биомомба превращала небольшую часть своего ландшафта в прану, чтобы восстановиться. — Он и не собирается нас убивать.

Она посмотрела на свое тело и заметила, что большинство шипов застряло в ее ногах, а в животе торчало всего два.

— Похоже на то, — Хунсар придерживал Ронью, глядя вперед на появление еще двух рутамовых видов душевного оружия в форме лица миллингера. — Тем не менее он явно не собирается сдерживать свои атаки.

Бум!

Раздался очередной ковровый бомбометательный залп рутамовых шипов.

Примерно в то же время Шуврак Захара отчаянно сражался с Венкой. Когда в него полетела тюремная бомба, он заставил образующую ее прану взорваться мелкими порциями. Как только образовалась брешь, он расширил зону действия своего душевного оружия до предела, ворвался в тюремную бомбу и заблокировал заключенную внутри прану.

Он нейтрализовал ее и устроил внутри тюремной бомбы взрыв, из-за которого затаившийся внутри камень улетел в другую сторону.

Он действительно выиграл этот обмен ударами. Однако Венка просто швырнул еще пару тюремных бомб.

— Посмотри на них, — он указал на ноги Шуврака Захары, где валялись обломки тюремной бомбы. — Как думаешь, что они должны сделать?

На секунду Шуврак Захара растерялся, не понимая, что именно Венка хочет показать. Сообразив в чем дело, он поспешно активировал свои средства обнаружения праны, чтобы пошарить среди кучи. Но в куче ничего не было. Проблема заключалась вовсе не в самой куче.

Тяжелый глухой стук!

— А? — Шуврак Захара в шоке уставился на камень, который застрял в его материальном миллингере и прокладывал себе путь внутрь. «Разве я уже не нейтрализовал этот булыжник?»

Это был тот самый камень, который пробил жвалы его материального миллингера. Как только у того иссяк импульс, Шуврак Захара отшвырнул его прочь. То же самое он проделал со всеми камнями, что ударили в него.

Но, как ни странно, они прилетели и вонзились в материального миллингера, находясь до этого в состоянии покоя.

— Ландшафт, спрессованный внутри моих тюремных бомб, служит моим душевным оружием, — произнес Венка, в то время как еще один камень врезался в материального миллингера.

— Какая-то херня собачья! — выругался Шуврак Захара, отправляя сгустки праны в форме лезвий в сторону камней и наблюдая, как те взрываются и теряют всю силу. «Понятно…»

— Ты еще тот ублюдок с фокусами, — прорычал он.

Когда Венка создавал тюремную бомбу и бросал ее, она спрессовывала все частицы в воздухе в камень. Но этим дело не ограничивалось: она также вплетала в него нити праны, несущие в себе силу Природы Ускоренного Броска.

Камень валялся среди обломков после того, как Шуврак Захара его отбросил. И когда наступал подходящий момент, из камня вытягивалась нить праны, хваталась за землю и изо всех сил тянула за нее, используя ее как катапульту, чтобы броситься на Шуврака Захару.

А во время полета по воздуху активировался Ускоренный Бросок, придавая камню вращение и увеличивая его импульс. Именно так и наносился удар.

— Кхм! — Замаскировав форму своего человеческого аватара где-то внутри материального миллингера, Шуврак Захара внезапно издал хриплый стон, так как прану у него начали вытягивать из множества точек.

Праничный Стежок – Праническая Бомба!

У атаки камней было несколько этапов. Нить праны для запуска, Ускоренный Бросок для увеличения ударного импульса и проникающей способности в тело материального миллингера, а в завершение – праническая бомба, чтобы украсть прану Шуврака Захары, как только камень пронзит материального миллингера.

Непрекращающейся чередой гремели слабые взрывы, пока Шуврак Захара подавлял все праничные стежки, превращая камни в бесполезный мусор. Он торопливо затянул щели на теле материального миллингера, не давая праническим бомбам вырваться наружу.

Постепенно он затащил их в желудок, чтобы материальный миллингер мог пожрать их и восстановить прану. Но к тому моменту, когда он с этим справился, он уже потерял изрядное количество праны из-за пранических бомб.

— Ты и впрямь можешь вернуть всю свою прану, сожрав их, — сказал Венка и шагнул вперед, пересекая границу зоны действия душевного оружия Шуврака Захары. — Но тебе понадобится время, чтобы их переварить.

— И видишь ли… — Венка принял форму зингер-принца, спрессовал в руке тюремную бомбу и сделал ее бестелесной. Воздух внутри сжался в твердое тело. Новые порции воздуха хлынули вовнутрь, заполняя пустоту, и цикл повторился: вскоре прочный камень заполнил тюремную бомбу, занимая сферу радиусом в сто восемьдесят метров.

— Поскольку у тебя нет костеплавильной артиллерии, — он отвел руку назад и шумно выдохнул, швырнув ее со всей силы, — тебе от этого не защититься.

Материальный миллингер подпрыгнул в воздух, пытаясь уклониться от атаки. Однако тюремная бомба заложила вираж в полете. Видя, что увернуться не удастся, материальный миллингер вышвырнул Шуврака Захару, схватил его жвалами и взмахнул верхней частью тела, напоминавшей многоножку.

Он отбросил Шуврака Захару подальше, в то время как в него врезалась тюремная бомба. Она находилась в миниатюрной форме. Пусть Шуврак Захара и уничтожил ее, стоило тюремной бомбе исчезнуть, как заключенный в ней камень вернулся к своему истинному размеру.

Пространственное расширение добавило еще один слой к силе удара. Даже если бы тюремную бомбу не уничтожили, она в любом случае вернулась бы к своему истинному размеру перед столкновением, чтобы воспользоваться пространственным расширением.

Более того, находившийся внутри камень состоял из наложенных друг на друга пластов породы. Всего их было пять, а между ними пролегали четыре пранических стежка с Природой Ускоренного Броска.

«Проклятье!» Что бы ни делал Шуврак Захара, камень неизбежно должен был поразить цель. Отлетающий назад Шуврак Захара с беспомощным видом наблюдал, как валун сокрушает его материального миллингера.