Царство Знаний встретило их не грохотом битвы, а звенящей, абсолютной тишиной. Миллионы книг и свитков, парящих в бесконечной пустоте, не издавали ни звука. Они просто висели в воздухе, словно застывшие птицы, и от этого безмолвия становилось еще страшнее. Казалось, само время здесь подчинялось иным законам — оно растягивалось, как патока, а затем сжималось в тугую пружину, готовую в любой момент распрямиться.

Архивариус парил в центре этого безмолвного хаоса, окруженный ореолом фиолетового света. Его третий глаз был широко раскрыт, и в его глубине мерцали звезды — нет, не звезды, а отражения всех знаний, что он накопил за свою бесконечно долгую жизнь.

— Добро пожаловать в мое святилище, — произнес он, и его голос звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. — Здесь каждая книга — это история. Каждый свиток — это судьба целого мира. А вы... вы лишь персонажи, которые думают, что они авторы.

Боруто сжал кулаки. Он ненавидел этот тон. Тон человека, который смотрит на других сверху вниз, словно на букашек под микроскопом. Но он помнил наставления отца: гнев — плохой советчик в бою, особенно в бою с противником, который сильнее тебя.

— Химовари, — тихо произнес он, не поворачивая головы. — Что ты видишь?

Химовари прищурилась. Ее Бьякуган работал на пределе возможностей, просеивая реальность сквозь мелкое сито. Окружающее пространство было соткано из чистой чакры Архивариуса — каждая книга, каждый свиток, каждый атом этого странного измерения были пропитаны его волей. Но в любом, даже самом совершенном творении есть изъян.

— Вижу... нити, — прошептала она. — Тысячи, миллионы нитей. Они идут от него к каждой книге. Он управляет этим местом, как кукловод марионетками. Но... есть одна нить, которая отличается. Она толще остальных и уходит куда-то вниз, за пределы того, что я могу разглядеть.

— Это его якорь, — мрачно произнес Каваки. — То, что держит это измерение стабильным. Если мы уничтожим якорь...

— Мы разрушим Царство Знаний, — закончил Боруто. — Или, по крайней мере, выбьем его из этой формы. Химовари, ты можешь определить, куда именно ведет эта нить?

— Она уходит под нами. Очень глубоко. Нам нужно спуститься, но...

Она не успела закончить. Архивариус взмахнул рукой, и тысячи книг вокруг них ожили. Они раскрылись, и из их страниц вырвались странные, полупрозрачные фигуры — воины, чудовища, демоны, сотканные из чернил и памяти. Это были не клоны и не иллюзии. Это были эхо-образы существ, когда-то описанных на этих страницах, вызванные к жизни волей безумного библиотекаря.

— Познакомьтесь с моей коллекцией, — усмехнулся Архивариус. — Здесь собраны легенды тысячи миров. Некоторые из них — просто сказки. Но другие... другие были вполне реальны, пока их реальность не подошла к концу. А теперь они служат мне.

Один из чернильных воинов — гигантский самурай в доспехах эпохи Воюющих Царств — бросился на Боруто, занося огромный меч. Боруто уклонился, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в миллиметре от его лица. Меч ударился о невидимый пол, и пространство вокруг места удара пошло рябью.

— Они материальны! — крикнул он, формируя в руке Расенган. — Берегитесь!

Он метнул Расенган в самурая, но тот ловко отбил его мечом. Сфера чистой чакры взорвалась в стороне, не причинив противнику вреда. Каваки вступил в бой с двумя другими фигурами — крылатым змеем и каменным големом, чьи движения были медленными, но сокрушительными.

Химовари же оставалась в центре, прикрывая спины братьев. Ее Бьякуган отслеживал перемещения всех противников одновременно, и она выкрикивала предупреждения:

— Боруто, слева! Каваки, сзади! Этот мечник сейчас...

Она резко замолчала. Ее глаза расширились. Сквозь чернильную плоть самурая она увидела нечто, что заставило ее сердце пропустить удар. Внутри каждой из этих фигур пульсировала крошечная сфера — сгусток чакры Архивариуса, который и давал им жизнь.

— Боруто! — закричала она. — Внутри каждого из них есть ядро! Это не живые существа, это конструкции! Бей в центр груди, там, где должно быть сердце!

Боруто не стал медлить. Он сформировал второй Расенган, но на этот раз не стал метать его. Он дождался, пока самурай замахнется для нового удара, и в момент, когда тот открылся, вонзил сферу прямо в центр его груди. Раздался оглушительный треск, и чернильный воин рассыпался на тысячи капель, которые тут же впитались в ближайшие книги.

— Работает! — воскликнул Боруто.

Каваки, услышав это, изменил тактику. Он перестал атаковать голема в лоб и вместо этого проскользнул у него под рукой, вонзив кулак с активированной Кармой прямо в грудь каменного монстра. Голем замер, по его телу побежали трещины, и через мгновение он разлетелся на куски. Крылатый змей попытался ужалить Каваки в спину, но Химовари была начеку. Она метнулась вперед и нанесла точечный удар Мягкой Ладони в основание его крыла. Змей забился в конвульсиях, его полет нарушился, и Боруто добил его новым Расенганом.

Архивариус наблюдал за этим с высоты, и его лицо не выражало никаких эмоций. Когда последний чернильный воин пал, он медленно захлопал в ладоши. Звук был глухим и каким-то насмешливым.

— Браво, — произнес он. — Вы уничтожили несколько экспонатов. Но моя коллекция насчитывает десятки тысяч единиц. Вы устанете раньше, чем я исчерпаю даже малую ее часть.

Он снова взмахнул рукой, и на этот раз ожили сотни книг одновременно. Из них хлынул настоящий поток чернильных существ — воинов, зверей, демонов. Они окружили троицу со всех сторон, отрезая пути к отступлению.

— Мы не пробьемся через них всех, — процедил Каваки, сжимая зубы. Его рука с Кармой дрожала от напряжения. — Нужно что-то другое.

Химовари лихорадочно соображала. Она снова посмотрела вниз, туда, где скрывался якорь. Он был глубоко, но если они смогут до него добраться, то, возможно, смогут переломить ход битвы. Но как туда попасть? Они окружены, а времени все меньше.

И тут в ее голове созрела безумная идея.

— Боруто, — сказала она быстро. — Помнишь, как мы создали «фиолетовый сигнал»? Смешали вашу чакру в один поток?

— Помню, — кивнул он, уклоняясь от атаки очередного чернильного монстра.

— А что, если мы сделаем то же самое, но в обратную сторону? Не скрывать, а наоборот — усилить сигнал до предела. Ваша Карма резонирует с чакрой Ооцуцуки. А это место пропитано знаниями об Ооцуцуки. Если мы направим этот резонанс не вовне, а вглубь...

— Мы сможем открыть проход прямо к якорю! — закончил за нее Каваки, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду. — Но это безумие. Мы понятия не имеем, что там, внизу. И нас может разорвать от перенапряжения.

— Другого выхода нет, — твердо сказала Химовари. — Доверьтесь мне. Я направлю вас.

Она встала между Боруто и Каваки, положив руки им на плечи. Ее Бьякуган вспыхнул с небывалой силой, и она увидела не просто нити чакры — она увидела саму структуру этого измерения, его скелет, его нервную систему.

— Закройте глаза и сосредоточьтесь на Карме. Дайте ей разгореться. Не сдерживайте ее.

Боруто и Каваки переглянулись. Это было огромным риском. Если они потеряют контроль над Кармой, Момошики и Ишики могут попытаться вернуться. Но сейчас у них не было выбора.

Они закрыли глаза. Карма на их ладонях вспыхнула — лазурная у Боруто и алая у Каваки. Две волны чакры столкнулись, но не погасили друг друга, а начали сливаться, образуя ослепительно-белый вихрь.

Химовари направила этот вихрь вниз, используя свой Бьякуган как линзу, фокусирующую луч. Белый свет ударил в невидимый пол, и пространство под их ногами задрожало. Книги и свитки, парящие вокруг, закружились в бешеном водовороте. Чернильные существа, не успевшие отступить, втягивались в эту воронку и исчезали с тихим хлопком.

Архивариус перестал улыбаться.

— Что вы делаете?! — в его голосе впервые прозвучало беспокойство. — Остановитесь! Вы не понимаете, с чем играете!

— Мы понимаем достаточно! — крикнул Боруто, не открывая глаз. — Мы знаем, что вы хотите использовать нас. И мы не позволим вам этого сделать!

Воронка под их ногами расширилась, превращаясь в сияющий колодец, уходящий в бесконечную глубину. И в этот момент Архивариус сделал то, чего они не ожидали. Он не стал атаковать их. Вместо этого он сложил руки в молитвенном жесте и произнес одно-единственное слово на языке, которого не знал никто из них.

И мир вокруг них изменился.

Белая пустота исчезла. Воронка схлопнулась. Троица обнаружила себя стоящей на твердой каменной поверхности в совершенно другом месте. Это был не Центральный Зал и не Царство Знаний. Это был...

— Что за... — выдохнул Каваки, оглядываясь.

Они находились на вершине холма, поросшего странной, серебристой травой. Над головой раскинулось небо, но не голубое, а глубокого фиолетового цвета, усыпанное тремя лунами разного размера. Вдалеке, на горизонте, возвышалось гигантское дерево, чьи ветви, казалось, поддерживали само небо. Его кора светилась мягким, пульсирующим светом.

— Это не иллюзия, — прошептала Химовари. Ее голос дрожал. — Это... это другое измерение. Другая планета. Архивариус перенес нас сюда.

— Не перенес, — раздался голос у них за спиной. Они обернулись. Архивариус стоял в нескольких метрах от них, но теперь он выглядел иначе. Его белое одеяние исчезло, сменившись простой серой мантией. Его третий глаз был закрыт. Он выглядел... уставшим. — Я показал вам правду. Вернее, ее осколок. Это — воспоминание. Мое воспоминание. О мире, который я когда-то называл домом.

Он подошел ближе, и троица инстинктивно напряглась, готовясь к новой атаке. Но Архивариус не нападал. Он просто смотрел на гигантское дерево вдалеке, и в его обычных человеческих глазах — тех, что были на лице, а не на лбу — стояла глубокая, незаживающая печаль.

— Мой мир был одним из первых, куда пришли Ооцуцуки, — начал он тихо. — Тогда мы не знали, кто они. Мы считали их богами. Они принесли нам знания, технологии, исцеление от болезней. Они построили города, которые касались небес. И мы поклонялись им. Мы отдавали им самое ценное, что у нас было. Нашу жизненную силу. Нашу чакру.

Он горько усмехнулся.

— Божественное Древо, которое вы видите перед собой — это не символ жизни. Это паразит. Оно питается чакрой целой планеты, высасывая из нее все соки до последней капли. Когда плод Древа созревает, Ооцуцуки забирают его себе. А планета... планета умирает. Медленно, мучительно, необратимо.

Архивариус повернулся к ним. Его лицо было бледным, как полотно, а глаза горели лихорадочным огнем.

— Я — последний из своего народа, — произнес он. — Все остальные погибли. Превратились в белых солдат — бездушных марионеток, которых Ооцуцуки использовали в своих войнах. Мне удалось сбежать. Я посвятил свою жизнь тому, чтобы понять, как остановить их. Как не дать им уничтожить другие миры так же, как они уничтожили мой.

— Но вы же сами сказали, что хотите их вернуть! — возразил Боруто. — Что вы хотите открыть какую-то дверь и стать частью их плана!

— Я солгал, — просто ответил Архивариус. — Я солгал, чтобы испытать вас. Чтобы понять, кто вы. Просто носители Кармы, которые боятся собственной силы, или же те, кто готов пожертвовать всем, чтобы защитить свой мир. И вы прошли это испытание.

Повисла тишина. Три луны медленно плыли по фиолетовому небу, отбрасывая на серебристую траву причудливые тени.

— Я не хочу возвращать Ооцуцуки, — продолжил Архивариус. — Я хочу навсегда закрыть дверь, через которую они могут прийти. Но для этого мне нужна Карма. Мне нужна энергия, которая связывает Ооцуцуки с этим миром. Энергия, которая течет в ваших жилах. Я не хочу вас убивать. Я хочу, чтобы вы помогли мне — добровольно.

Он протянул им руку. Его ладонь была пуста и открыта.

— Я понимаю, что вы мне не доверяете. Я понимаю, что я сделал много ошибок. Я похищал людей, я проводил эксперименты, я нарушал законы ваших деревень. Но все это было ради одной цели. Остановить Ооцуцуки раз и навсегда. Если вы согласитесь помочь мне — я отдам вам все свои знания. Я покажу вам, как контролировать Карму, как не дать Момошики и Ишики вернуться. Я помогу вам стать теми, кем вы должны стать — не сосудами, а хозяевами этой силы.

Боруто посмотрел на протянутую руку. Затем перевел взгляд на Каваки. Его друг, его брат по оружию, человек, который прошел через ад Кара и выжил, смотрел на Архивариуса с недоверием. Но в глубине его глаз Боруто увидел не только подозрение. Он увидел надежду. Маленькую, робкую надежду на то, что, возможно, есть другой путь. Путь, который не требует жертв и смертей. Путь, который ведет к настоящей свободе.

Химовари тихо подошла к брату и взяла его за руку.

— Боруто-нии-сан, — произнесла она. — Я не знаю, можно ли ему верить. Но я вижу его чакру. В ней нет лжи. Есть боль. Есть отчаяние. Есть надежда. Но лжи нет.

Боруто глубоко вздохнул. Перед ним стоял выбор. Самый трудный выбор в его жизни. Поверить человеку, который еще минуту назад был их врагом, или продолжить бой, который может уничтожить их всех? Он вспомнил слова отца: «Настоящая сила ниндзя — в его связях с другими людьми». И он принял решение.

Боруто шагнул вперед и пожал протянутую руку Архивариуса.

— Хорошо, — сказал он. — Мы согласны. Но если вы попытаетесь нас обмануть...

— Я знаю, — кивнул Архивариус, и на его губах вновь появилась улыбка, но теперь она была не насмешливой, а почти теплой. — У вас есть Карма. У вас есть сила. Я не смогу вас обмануть, даже если захочу. А теперь идемте. Нам нужно вернуться в реальный мир. Нас ждет много работы.

Видение исчезло. Фиолетовое небо, серебристая трава и Божественное Древо растворились в тумане. Троица вновь оказалась в Центральном Зале Библиотеки, но теперь все здесь выглядело иначе. Свет стал мягче, тени — короче, а воздух — теплее. Сам Архивариус стоял перед ними, и его третий глаз был закрыт.

— Моя Библиотека открыта для вас, — произнес он. — Ищите, читайте, учитесь. Здесь есть ответы на многие вопросы. А когда будете готовы — приходите в Зал Истины. Там мы начнем работать над тем, чтобы навсегда закрыть дверь для Ооцуцуки.

Он развернулся и медленно пошел вглубь зала, оставив троих друзей стоять в ошеломленном молчании. Первым заговорил Каваки.

— Ты хоть понимаешь, что мы сейчас сделали? — спросил он, глядя на Боруто.

— Да, — ответил Боруто. — Мы заключили союз с самым опасным человеком из всех, кого мы знаем. Но, кажется, это единственный способ спасти наш мир.

Химовари улыбнулась. Впервые за долгое время ее улыбка была по-настоящему искренней.

— Знаете, — сказала она, — мне кажется, папа бы нами гордился.

И с этими словами они втроем направились вглубь Библиотеки — навстречу новым знаниям, новым испытаниям и новой надежде на будущее, свободное от тени Ооцуцуки.