«Вжик!» Чёрный маркер прочертил на белой доске длинную дугу. Чжао Шуандянь, держа в одной руке планшет и сверяясь с данными, другой быстро заполняла пространство над и под дугой математическими формулами.

Она писала, не останавливаясь, целых полчаса, и когда доска уже почти полностью покрылась записями, наконец остановилась.

Чжао Шуандянь упёрла руки в бока и, глядя на плоды своих трудов за эти дни, глубоко вздохнула:

— Отлично! Превосходно!

С этими словами она отложила планшет, подняла доску, подошла к окну, распахнула его и изо всех сил швырнула доску наружу.

Закрыв глаза и ещё раз вздохнув, она достала с пола новую доску и водрузила на мольберт.

С маркером в руке она замерла перед белым полотном, погружаясь в мозговой штурм. Она стояла так долго, а в её сознании воображаемое содержимое доски стиралось и переписывалось снова и снова.

Наконец стройный силуэт заслонил доску. Это была Ба Наньсюй.

— Ты мне мешаешь, — Чжао Шуандянь нахмурилась, в голосе послышалось недовольство.

Ба Наньсюй оглянулась на доску:

— Подруга, но тут же ничего нет. Как я могу тебе мешать?

— Ты мешаешь ходу мыслей. — Чжао Шуандянь отодвинула её и снова уставилась на доску, начиная думать с нуля.

— Сколько ты уже считаешь в этот раз? Несколько дней не спала? — Ба Наньсюй обвела взглядом исписанные доски и пошла к холодильнику.

— Не знаю. Не разговаривай со мной.

Ба Наньсюй взяла банку пива, сделала глоток и, подойдя, оперлась локтем о плечо подруги:

— Не упрямься. Цин-цзы привёл к нам кое-кого интересного. Может, сходим посмотрим?

— Цин Ванлай? — Чжао Шуандянь нахмурилась ещё сильнее. Хоть они и считались условно своими, к этому типу она относилась с неприязнью.

Его безразличие к человеческим чувствам всегда наводило её на мысль, что он ненастоящий.

— Кого привёл?

— Пойдём, по дороге расскажу. В последнее время они здорово нашумели, даже в полиции заявление зарегистрировали.

— Что Цин Ванлай опять натворил? — Чжао Шуандянь впервые за много дней вышла из дома.

— Ха-ха-ха! Они устроили перестрелку с бандой на Мандариновом острове. Хорошо бы там все и сдохли. — Ба Наньсюй запрыгнула на свой мотоцикл и похлопала по заднему сиденью.

Чжао Шуандянь села боком, обхватив подругу за талию.

— Скажи своему брату, чтобы взял людей и снаряжение. Как-никак мы одна команда. Чем сможем — поможем.

— Без тебя знаю, всё уже готово. — Ба Наньсюй крутанула ручку газа, и мотоцикл, встав на дыбы, рванул вперёд.

Ветер развевал длинные волосы. Едва Чжао Шуандянь заправила их за ухо, как услышала вопрос:

— Как успехи? Что-то не идёт?

Чжао Шуандянь слегка покачала головой и вздохнула:

— Давно упёрлась в стену. Я в растерянности: думала, что нашла истину, но никак не могу её ухватить.

— Иногда думаю: а вдруг я правда сумасшедшая? И всё, что мне кажется, — лишь ложные сигналы моего больного мозга?

— Не вздумай сомневаться, — Ба Наньсюй на мгновение оторвала руку от руля и похлопала её сзади. — Вспомни свои шрамы и мои. Всё это реально. — Она провела рукой по спрятанному под татуировками шраму на лице.

— Мы все пережили разное, но никто из нас не знает сути того, с чем мы столкнулись.

— Но только у тебя есть шанс исследовать всего «Слона» и найти окончательное решение. Ты — наши глаза. Если ты остановишься, у нас не останется никаких шансов.

— Будь то поиск выхода, избавление от «Слона» или поиск истины — ты наша единственная надежда. Если бы не эта твоя крупица возможности, мы бы не собрались вместе греться у одного огня, а сидели бы каждый в своём мирке, снова и снова ощупывая лишь свою часть слона.

— Спасибо, — Чжао Шуандянь прижалась крепче. — Твои слова меня успокоили.

— Кстати, ты сказала, кого привёл Цин Ванлай?

— Ли Хована! Психопата!

Когда Чжао Шуандянь в сопровождении своих людей вошла в трейлер У Ци, она увидела этого юношу, Ли Хована. На вид ему было лет семнадцать-восемнадцать, но юное лицо портил длинный шрам.

Она, разумеется, знала, кто он такой — шумихи вокруг его похождений было предостаточно. Но она никак не ожидала, что он тоже из тех, кто способен прикоснуться к «Слону».

Впрочем, сейчас было не до разговоров — кто-то умирал. Цянь Фу лежал весь в крови, явно при смерти.

— Ещё можно спасти? — Тихо спросила Чжао Шуандянь у У Ци. Та лишь покачала головой.

— Какая красота… Какое величие… — С этими последними словами рука Цянь Фу, сжимавшая ладонь Ян На, разжалась, и тело его обмякло.

Чжао Шуандянь смотрела на происходящее с горечью. Она когда-то пыталась переманить его на свою сторону, но он поверил в теорию проекции Цин Ванлая.

— В полицию! Звони в полицию!! — Но Цин Ванлай выхватил у Ян На телефон.

— Нельзя в полицию.

— Почему нельзя?! Почему?! Он умер!! Умер!!

Назревала ссора, и Чжао Шуандянь, выступив вперёд, объяснила:

— Потому что они — Правила. В любом мире есть свои правила, и они сами — эти Правила.

— Не ждите от правил помощи. Правила есть правила. Тот, кто пытается использовать правила для решения проблем, в итоге сам будет ими уничтожен.

В этот момент Цин Ванлай насмешливо вставил:

— Например, когда тебя по ошибке принимают за психа и запирают в психушке.

Чжао Шуандянь бросила на Цин Ванлая неприязненный взгляд — ей не понравилось, что её перебили.

Повернувшись, она обратилась к Ли Ховану, наполовину разъясняя:

— Вообще-то, по моим расчётам, все ваши представления верны. Потому что реальность сама по себе абсолютно непостижима для человеческого разума. Мы можем воспринимать тот мир, только искажая его до понятных нам мировоззренческих систем.

— Это похоже на притчу о слепых, ощупывающих слона. Ты трогаешь хобот, я — рот, Цянь Фу трогал бивни, а У Ци — ногу.

— Но я отличаюсь от вас: я не щупаю руками. Я использую самый сильный орган восприятия человека, чтобы исследовать всё то. Математику.

— Поэтому я понимаю устройство того мира гораздо глубже, чем любой из вас.

Смысл её слов был в том, чтобы показать Ли Ховану: его нынешнее восприятие мира — лишь часть истины, и уберечь его от влияния теории проекции Цин Ванлая, чтобы он не стал вторым Цянь Фу.

— Чжао Шуандянь, — женщина протянула Ли Ховану тонкую белую правую руку.

— Приятно познакомиться. Здравствуй, Ли Хован.

И в тот же миг она увидела, как лицо Ли Хована исказилось, будто он хотел кого-то растерзать.

— Вы все с ума посходили?! Вы что, не видите, что здесь труп?! Цянь Фу мёртв!!

Выпалив это, он ожесточённо оглядел Чжао Шуандянь и Цин Ванлая, стиснул зубы и, увлекая за собой Ян На, покинул трейлер.

Чжао Шуандянь наблюдала со стороны. Пока всё складывалось неплохо: Ли Хован, по крайней мере, не принадлежал к группе Цин Ванлая.

— Красавица Чжао, какими судьбами? И с такой свитой?

Чжао Шуандянь кивнула подошедшему с улыбкой Цин Ванлаю:

— Мне сказали, у тебя проблемы. Решила зайти с людьми — может, чем поможем.

— Ха-ха, возвращайтесь. Я со всем справлюсь сам.

Чжао Шуандянь бросила взгляд на мёртвого Цянь Фу, оставшегося на кровати, и, не споря, кивнула, развернулась и сошла с трейлера.

Обе стороны, имея доступ к «Слону», искали решение, но из-за различий во взглядах пути их разошлись. Цин Ванлай действовал куда радикальнее, и Чжао Шуандянь всегда считала его слишком бессердечным.

— Ну что, не зря съездили? Посмотрели представление, — Ба Наньсюй положила руку на плечо подруги.

Чжао Шуандянь подумала и кивнула:

— Разыщи мне данные на Ли Хована. Сначала нужно убедиться, действительно ли он способен касаться «Слона» — или это просто бред сумасшедшего.

— Я так и знала, что ты попросишь. Всё уже у тебя в телефоне, смотри.

Чжао Шуандянь села на заднее сиденье мотоцикла и достала телефон. Десятки пропущенных звонков, гора непрочитанных сообщений — среди них ссылка и пароль.

Пройдя по ссылке, она увидела всю подноготную Ли Хована: историю болезни, принимавшиеся лекарства, записи с камер у входа в детский сад, бесчисленные больничные кадры, а главное — все врачебные записи.

— Ли Хован определённо контактирует со «Слоном», тут никаких сомнений. Он давно пересёкся с Цин Ванлаем, и я велела за ним следить. Цин Ванлай очень им дорожит: пехоту не посылал, несколько раз являлся лично.

Чжао Шуандянь листала данные, и образ Ли Хована в её сознании становился всё отчётливее.

Едва вернувшись домой, она, не теряя ни минуты, включила компьютер и принялась вычислять совместимость Ли Хована с её моделью.

Заметив, что подруга, оторвавшись от досок, опять уткнулась в экран, Ба Наньсюй вздохнула:

— Я заказала доставку еды. Не забудь поесть. Ты меня слышишь?

Но Чжао Шуандянь полностью растворилась в размышлениях. Внешний мир для неё исчез.

Прошло несколько дней. Наконец руки Чжао Шуандянь перестали стучать по клавишам, а в глазах вспыхнуло возбуждение:

— Наньсюй! Наньсюй!

— А? — Сонно отозвалась с дивана Ба Наньсюй, садясь и потягиваясь. — Закончила? Его картина мира совместилась с твоей математической моделью?

— Нет, по-прежнему не совмещается. Но этот парень необычен, крайне необычен! Он не такой, как мы: мы способны коснуться лишь одной части «Слона», а он — двух!

— Смотри! — Чжао Шуандянь в волнении придвинула ноутбук. — Вот, гляди. Это записи его лечащих врачей, Ван Вэя и И Дунлая.

Ба Наньсюй облизнула раздвоенным языком губы и взяла планшет:

— Это… бред Ли Хована…?

— Да, именно. Но это не просто бред. Для него это другой угол обзора «Слона». И этот угол — не плоскость.

— Что-то я… не понимаю, — растерялась Ба Наньсюй.

— Смотри сюда, сюда, и на эти две пересекающиеся точки. Его восприятие менялось. Понимаешь, что это значит? С его позиции параллельные миры могут взаимодействовать!

— Существуют два Ли Хована одновременно: один — нынешний Ли Хован, другой — Ли Хован, которого Доуму Тайинь переписала, превратив в Красного Центра.

— Шуандянь, ты в порядке? Не позволяй этому безумцу на тебя влиять. Ты меня правда пугаешь, — встревожилась Ба Наньсюй.

— Нет, нет, это просто аналогия, понимаешь? Мы должны встать на позицию восприятия Ли Хована. Оба Ли Хована реальны, это два параллельных мира. Когда эти два параллельных мира пересекаются, Ли Хован становится Красным Центром.

— По моим расчётам, в нормальных условиях после пересечения параллельные миры уже не расходятся. Но у него всё иначе. Не знаю, каким образом это возможно или в чём причина — возможно, сама ткань мира изрешечена, — но пересекшиеся параллельные миры разошлись снова.

— Когда параллельные миры пересекаются, его сознание сливается с Красным Центром, и он — Красный Центр. Когда миры расходятся, его сознание возвращается, и он — снова Ли Хован. Это повторялось несколько раз!

— Разве это нормально?

— Нет, это ненормально, поэтому он и стал психиатром. Наблюдать многократно наложенные миры с одной-единственной точки так же невозможно, как, находясь в трёхмерном пространстве, постичь четвёртое измерение. Он просто не мог не сойти с ума!

— Ты понимаешь, что это значит? — Чжао Шуандянь присела рядом с Ба Наньсюй. — Его дар невероятно редок. Он не сумасшедший, он гений! При каждой смене восприятия он может изучать «Слона» с нового ракурса!

— То есть ты хочешь сказать, что он крутой, и планируешь перетянуть этого психа в нашу команду? — Ба Наньсюй откинулась на спинку дивана. — Так бы сразу и сказала, но пока ты тут считала да прикидывала, парня снова упекли в психушку.

— За что?!

— Ну, у него обострение.

Чжао Шуандянь ненадолго задумалась, а затем решительно произнесла:

— Задействуй все наши ресурсы в городе. Вытащить его любой ценой. Этот человек обладает огромной ценностью!

— Ого, да не то слово. Он же псих — убивать ему не возбраняется. Идеальный киллер, — заметила Ба Наньсюй, поднимаясь и направляясь к выходу.

Когда она ушла, Чжао Шуандянь ещё долго смотрела на данные на экране, не в силах успокоиться. Какие бы перемены ни принёс Ли Хован, это хотя бы конец застою. Перемены лучше, чем ничего.

— И всё же чего-то не хватает… Но чего? — Чжао Шуандянь опять уставилась в монитор, продолжая размышлять.

Сколько прошло времени, она не знала. Размышления прервал телефонный звонок:

— Парня мы вытащили. Он вдруг заявил, что хочет с тобой говорить — про какую-то топологию.

В тот же миг в голове у Чжао Шуандянь словно взорвалась бомба. Последний недостающий фрагмент пазла встал на место.

— Что?! Не может быть! Откуда он знает?!

Ведь они виделись всего лишь раз! Как он узнал, до какого этапа дошли её вычисления?

— Приезжай к Цин Ванлаю! На месте поговорим! — И в трубке раздались гудки.

Сгорая от нетерпения, Чжао Шуандянь, не раздумывая, накинула куртку, выбежала из дома и села в машину — к дому Цин Ванлая.

Руки, сжимавшие руль, дрожали от волнения. Трудно даже представить, сколько ещё всего может дать эта переменная по имени Ли Хован. Возможно, ключ к успеху — именно в нём.

Спустя два часа Чжао Шуандянь с группой людей распахнула дверь и оглядела собравшихся:

— Где Ли Хован?

Она заметила и Чэнь Хунъюй, и У Ци, и Цин Ванлая, и Чжао — но Ли Хована среди них не было.

— Голубки милуются наверху. Эх, хорошо быть молодым — ещё верить в любовь, — мечтательно произнесла У Ци с миской в руках.

Услышав это, Чжао Шуандянь хотела тут же рвануть наверх, но дорогу ей преградил Цин Ванлай:

— Им сейчас непросто. Не стоит мешать. Поужинаешь с нами?

Чжао Шуандянь бросила взгляд на его руку и подавила нетерпение. Пришлось сесть со всеми и ждать Ли Хована за ужином.

— Ты что-то выяснила, раз примчалась так срочно? — Спросил Цин Ванлай, беря палочками кусок.

— Вот спустится он — тогда и скажу. Вообще-то я и к тебе тоже, — ответила она, решив пока не выказывать особой заинтересованности, чтобы Цин Ванлай не вздумал задерживать парня.

Через полчаса Чжао Шуандянь увидела, как Ли Хован, смеясь и болтая, спускается по лестнице, держа за руку свою юную подругу.

Он явно не ожидал застать в гостиной столько народу, и на миг его лицо отразило растерянность.

— Откуда ты знаешь про топологию? Кто тебе сказал? — Чжао Шуандянь сразу подошла к нему.

— Что, если я скажу, что ты сама мне и рассказала? Поверишь?

— Я рассказала? Поподробнее, — при этих словах в голове у Чжао Шуандянь закружился вихрь мыслей.

Ли Хован мельком взглянул на Цин Ванлая и, ведя Ян На к дивану, ответил:

— Ладно. Тогда давай поговорим все вместе, начистоту.

Вскоре из рассказа Ли Хована выяснилось, что он пережил уже несколько перерождений-циклов, и топология — это то, что она сама поведала ему в одном из прошлых циклов.

Чжао Шуандянь было трудно в это поверить, но неопровержимые доказательства, стоявшие перед ней, не оставляли выбора.

С его уровнем образования он ни за что не додумался бы до этого сам; более того, её собственные расчёты только начались, и никакой возможности узнать, до чего она дошла, у него не было — если только он не умеет предвидеть будущее.

— Если это действительно так… значит, я раньше ошибалась. Всё это — не линейно. — Чжао Шуандянь не могла унять дрожь в руках, но Ба Наньсюй накрыла их своими.

— Нет, вы даже не представляете, с чем мы имеем дело! Вы не знаете! — Внезапно поднялся Ли Хован. — Их «Слон» уже ворвался сюда!

Эти слова заставили зрачки Чжао Шуандянь сузиться: она никогда не говорила ему о своей теории слона.

И тогда Ли Хован, указывая на тайфун в телевизионном прогнозе погоды, начал рассказывать о враге, с которым всем им предстоит столкнуться:

— Это Небеса Благой Жизни! Восемь дней! У нас всего восемь дней! Когда время истечёт, мы все умрём!

Чжао Шуандянь ненадолго задумалась и уже была готова высказать своё заключение, но её перебила влетевшая в комнату пуля.

— Они здесь! Уже добрались до Белой Нефритовой Столицы! В укрытие!! — Крикнул Ли Хован, увлекая Ян На за несущую колонну.

— Нет, что-то не так! — Чжао Шуандянь, схватив ноутбук, укрылась за диваном и застучала по клавишам, строя новую модель.

— Сиди тут! Я принесу из машины твоё оружие! — Ба Наньсюй с пистолетом в руке бросилась наружу.

«А что, если моя модель с самого начала была неверна? Что, если прав Ли Хован?» — подумала Чжао Шуандянь и немедленно приступила к пересчёту.

Ли Хован, Красный Центр, и даже те самые Распорядители Судеб — всё превратилось в символы, складывающиеся в её компьютере в новую картину.

Вентилятор ноутбука яростно загудел на предельных оборотах.

Прошло немало времени. Когда стрельба стихла, Чжао Шуандянь с выражением величайшего потрясения на лице оторвалась от компьютера и подняла голову. Ситуация в комнате изменилась до неузнаваемости.

Израненные Ли Хован и Ян На, припав к земле, с жадностью пожирали плоть. В её глазах это аномальное зрелище наполнилось новым смыслом — она поняла, что именно открывает в себе Ли Хован.

— Что?! Ты задумал отравиться?! — Ли Хован резко вскочил и с недоверием уставился на лежащего в луже крови Цин Ванлая.

— Ха-ха-ха! — Умирающий Цин Ванлай рассмеялся. И в тот же миг все, кто ужинал за этим столом, почувствовали, как желудок начинает скручивать острая боль. — Я отравил не только кровь. Все проекции рассеются! Ради нашего истиннейшего существования!

«Хлоп!» Голова Цин Ванлая разлетелась от удара. Но это ничего не меняло: все, включая Чжао Шуандянь, в муках валились на пол.

Глядя на Ли Хована, в отчаянии прижимающего к себе Ян На, Чжао Шуандянь, собрав последние силы, поползла к нему:

— Ли Хован… я ничего не могу… Но ты можешь!

Почувствовав, что сознание меркнет, Чжао Шуандянь мёртвой хваткой вцепилась в него:

— У тебя есть этот дар, понимаешь? Только у тебя этот дар множественного восприятия! Я слишком рациональна. Ни у кого из нас такого нет!

— Твой мир не линеен! Твой мир — множество пересекающихся параллельных реальностей!

— Ты можешь их спасти? Ты знаешь, как их спасти?! — Словно за последнюю соломинку ухватился за неё Ли Хован.

Чжао Шуандянь хотела объяснить ему всё в подробностях, но смерть была уже неотвратима. Времени не было!!

Тело слабело с каждой секундой. И тут, увидев изувеченный труп Цин Ванлая, она нашла решение — с позиции, доступной Ли Ховану.

— Ли Хован!! Не нужно тебе Небесного Пути Трёх Чистых! Не нужно пожирать его! Сожри меня! Я — Вечное Небо! Только во мне есть то, чего ты так жаждешь!

— Если поглотишь мой Небесный Путь, даже когда всё откатится вспять, даже если ты ничего не будешь помнить, — сама твоя плоть подскажет тебе, что делать! Съешь меня! Съешь меня!! СЪЕШЬ МЕНЯ!!