Под сенью роскошного дерева, на красной траве, я сижу рядом с плетёной корзиной. Внутри неё, уютно устроившись на небольшой подушке, свернулась Анаэль. Рядом с ней лежит небольшая белая коробка.

— Анаэль, ты её открывала?

— А как? — она склоняет голову набок.

— Смотри, — говорю я, касаясь пальцами крышки.

Коробка легко поддаётся, и внутри оказывается крошечный стеклянный сосуд высотой не более пяти сантиметров, доверху наполненный таблетками. Рядом лежит аккуратно сложенный листок бумаги:

«Ваш организм не приспособлен к этому миру. Болезни, незаметные для местных обитателей, могут оказаться для вас смертельно опасными. Пожалуйста, принимайте это лекарство дважды в день, чтобы ваше тело адаптировалось к условиям этого мира. В течение первого дня воздержитесь от употребления пищи и воды местного происхождения — это может быть крайне опасно».

Понимаю. Достаю из соседней корзины пластиковую бутылку с водой, закидываю в рот таблетку и запиваю её.

— Вкусно? — спрашивает Анаэль, опираясь руками о край корзины.

— Безвкусно.

— Можно попробовать?

— Нет, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — Мне это необходимо, чтобы выжить, а тебе без надобности.

— Поняла.

На время воцаряется тишина. Я поднимаю взгляд на крону дерева, концентрируясь на крупных плодах.

— Кстати, Анаэль, а что это за плоды?

Указываю на них.

— Это гутто. Очень вкусный фрукт.

Хотя я пока не рискну пробовать их сам, набрать для Анаэль лишним не будет.

— А как называется это дерево?

Она на мгновение задумывается, затем, слегка касаясь губы пальцем, отвечает:

— Сердечное дерево.

Оригинально.

— А почему вокруг него всё такого странного цвета?

Змейка лениво вытягивается и пожимает плечами:

— Не знаю.

— Хмм… а ты умеешь лазать по деревьям?

— Нет. Я упаду.

— Понятно… — Задумчиво созерцаю фрукты.

Отвожу взгляд и вновь замечаю животное, которое так до сих пор и не сдвинулось с места. То, что сначала казалось забавным, теперь принимает угрожающий оттенок. Вдруг это стайный хищник, который просто выжидает прибытия сородичей?

Понизив голос, шепчу:

— Анаэль, видишь вон то красное животное?

Она переводит взгляд на зверя. Четвероногий дракон всё так же настороженно следит. Ламия вздрагивает, а её хвост судорожно сжимает мою руку.

— Это... — вглядывается она, — красная скатия.

— Нам следует её бояться?

— Сейчас — нет. Большинство хищников ненавидят запах сердечного дерева настолько сильно, что избегают приближаться к нему. Если он замечает добычу рядом с деревом, то предпочитает выждать.

Значит, Богиня не случайно оставила нас здесь?

— Но дерево же не ядовито, верно?

— Ага, — кивает она, глядя на меня. — Как говорил пап... Умм, отец, лучше всего ночевать именно возле него.

— А если натереться соком сердечного дерева, оно защитит нас в пути?

— … Не уверена? — морщит лоб ламия.

Можно ведь попробовать? … А как? Как добывается сок из деревьев?

— … Ну… Можно повырывать листья и натереться ими?

Скорее всего, запах появляется через... Поры листьев? Не просто же так они такого странного цвета.

— А дотянуться как? — спрашивает змейка, глядя на высокий ствол дерева.

Я встаю и подхожу к дереву. Толстый ствол диаметром в два метра. Уцепиться не за что. До ветвей целых шесть метров. Пытаться лезть бессмысленно. Хотя я пробую, конечно.

— А может, травой обтереться? — задумываюсь я после. Вероятно, трава впитывает что-то от дерева, из-за чего и принимает подобный цвет?

Сев на корточки, срываю клочок травы и принюхиваюсь к нему. Хмм? Ничего, кроме запаха травы. Мой нос не способен уловить того, что чувствует тот зверь.

Анаэль в этот момент выбирается из корзины и начинает маленькими ладошками рвать траву, пытаясь помочь мне.

— Анаэль, можешь понюхать?

Она подносит пучок к носу, высовывает на секунду раздвоенный язык, но ничего не облизывает. Ламия может улавливать запахи одновременно как человек и как змея?

— Чувствуешь что-нибудь необычное?

— Не-а!

Сложно поверить, что эта затея сработает, когда не чувствуешь того, что должно отпугнуть хищников… А что если?

— А плоды дерева могут отогнать хищников?

— Не знаю…

— Анаэль, можешь забраться ко мне на плечо? — прошу я, протягивая руку. — Так вместе в пути будет удобнее.

Анаэль плавно скользит по моей руке, быстро поднимается и устраивается на плече, обвив шею. От каждого её движения по коже пробегают лёгкие мурашки.

— Думаю, я отчасти ошибся.

— Да? — Анаэль снова выглядывает из рукава.

Заметив на ветках крупные плоды гутто, решаю сбить их палкой. После нескольких неудачных попыток пара спелых фруктов падает на траву. Мы усаживаемся рядом: я открываю банку консервированных бобов, а Анаэль с аппетитом уплетает половинку гутто, вежливо, но безуспешно выпрашивая попробовать мою еду. Закончив трапезу, разрезаю оставшийся фрукт ножом на две дольки: внутри него голубая мякоть пронизана белыми прожилками, ведущими к единственному семени.

— Ладно, пора бросать, — решаю, сжимая дольки в руке. — Анаэль, заберись-ка в корзину, — предлагаю я ей, глядя серьёзно. — Вдруг скатия всё же нападёт? Тогда мне придётся с ней биться, а тебе будет слишком опасно находиться рядом.

Стараюсь быть внимательным, не хочу говорить ей грубости вроде: «Ты будешь мешать». А становиться идиотом, оправдывающим грубость честностью, уж тем более.

— Хорошо, — послушно произносит Анаэль и скользит в корзину.

Я встаю. Взглянув на Анаэль, убеждаюсь, что она в безопасности, и перевожу взгляд на скатию. Она всё так же неподвижно сидит, не сводя с нас внимательных глаз.

Слегка разбежавшись, бросаю дольку фрукта… Но промахиваюсь, и фрукт попадает в ствол дерева, где расцвёл цветок. Яркая мякоть плода разлетается брызгами, припечатывая цветок к стволу... Высоко сидит. Однако вдруг скатия двигается. Она бежит вдоль ветки, раскрывая крылья, растущие прямо из спины, а уши втягиваются обратно в голову. Затем она взмывает в воздух и перелетает на другое дерево.

Значит, ей это неприятно.

Беру вторую дольку фрукта и кидаю не в неё, а в ствол дерева слева, рядом с ней… Однако снова промахиваюсь, и плод попадает в ветку справа от неё. Какой же я косой. Но, удивительно, это всё же срабатывает.

Скатия начинает яростно чесать морду когтистой лапой, её уши снова прижимаются к голове. Она издаёт низкий, раздражённый рык и пачкает ветку помётом; следом её выворачивает на землю. Скатия раскрывает крылья и стремительно взлетает, направляясь в лес, но врезается в ветку. Животное не падает, но явно чувствует себя отвратительно. Вскоре она снова присаживается на ветку, пытаясь исторгнуть то немногое, что ещё оставалось внутри. Но, видимо, там уже ничего нет, и изо рта выходит лишь вязкая пенистая жидкость.

— Вау! — восклицает Анаэль за моей спиной, радостно и восторженно. — Круто!

Оборачиваюсь. Её рот растягивается в улыбке, а глаза расширяются в восхищении. Она хлопает, а её длинный змеиный хвост взвивается вверх и начинает дрожать от переполняющих её эмоций.

— Да, — самодовольно отвечаю я, кивая. — Какое замечательное дерево, оно не только красиво, но и защищает нас.

— Ага! А я бы до такого не додумалась!

— Ну, ты слишком маленькая, чтобы метнуть фрукт так далеко… — замечаю я.

— Ага! Но вы всё равно так классно всё придумали!

— … Наверно, — смущаюсь я. Подобным образом меня редко хвалят…

Мог догадаться об этом раньше — всё ведь лежало на поверхности. Правда в том, что я наступил на привычные грабли: вбил себе в голову одну мысль и перестал замечать очевидное. Только что я зациклился на странном цвете листвы и вбил в голову, что именно с ним связано избегание хищниками дерева.

— А ещё вы так круто кинули!

— Кхм, — кашляю я в кулак. — Ладно, хватит. Нужно уже уходить.

— Ага!

Опускаюсь на колени и протягиваю руку Анаэль. Ламия устремляется на плечо.

От её прикосновений моё тело начинает покрываться испариной. Не привык я к чужим прикосновениям.

— Что-то не так? — спрашивает она, осторожно облизывая воздух.

— Нет, всё нормально.

Дева спустилась из божественных чертогов. Стояла она на вершинах гор, вознёсшихся к самым небесам.

В её карающей деснице лежал обоюдоострый меч, какой не выкует ни один смертный кузнец, а тело сковывали латы, обращавшие в бегство слабых духом. Из-под опущенного забрала едва тлел красный глаз.

А пред ней раскинулся величественный вид — белоснежные вершины гор, в которых играли яркие цвета рассвета. Дева остановилась на мгновение, дабы полюбоваться сим прекрасным зрелищем, но вскоре продолжила спускаться по горной гряде, шагая уверенно и плавно, словно шла не по каменной дороге, а двигалась по мягкому ковру.

Мгновение — и оказалась она в городе людском.

Человеку снился странный сон. Будто стоял он в великом римском городе, развернувшем множество строений, что тонули в далёко плывущих облаках. А на улочках вокруг него марширует армия миллионная, одетая в пластинчатый доспех «Лорика сегментата», и в многотысячных когортах войны несли свои знамёна.

— Человек, — послышался женский голос за его спиной. — Держи.

Раздался заглушённый чеканным шагом войск звук падения меча.

— Подними его и сразись со мной.

Человек повернулся. Он не мог вымолвить ни слова.