Пару дней назад,

когда я ещё переживала за безопасность своей горничной.

Обычный семейный обед в стервятнике, где сбоку сидит граф, лицо которого тусклое и белое.

Нельзя было не отметить, что движения его были какими-то резкими, рваными; а вокруг словно поднимались искры, как если бы мы сидели под куполом большого электрического поля.

Впрочем, это его состояние было предельно ясно: призрак его почившей жены, кошмаривший его наяву и, наверное, во снах.

Довольная своими заслугами, я то и дело мельком поглядывала на эту обеспокоенную рожу.

Пока он старательно делал вид, что всё в норме, я знала причину, да мало того, я и была этой причиной!

Было чертовски приятно.

И кроме этого, наверняка, тот мужчина, Ренальд, не оставил его, просто проблема в том, что я не в курсе дела.

Насчёт Джеральда тоже не совсем ясно.

Я могла бы списать непривычную молчаливость и осторожность на дневник, но, кажется, дело не только в этом.

Что было там написано – загадка для меня, но брат больше не чувствовал себя гордо и уверенно с отцом.

Наоборот, он...

«...Опасается его?»

Хотя, наверное, это и к лучшему.

Мне своих забот хватало, и семья больше не пилила так.

Каждый был погружён в свои проблемы.

А вот по поводу той записки...

Ты следующая, леди Ванос.

Я пока не выходила из дома.

На занятиях у меня выскочила пара выходных, поэтому особо и желания выходить не было.

Конечно, не без страха...

Окна я тоже всегда запирала, хоть иногда становилось и душно.

Дверь постоянно была заперта, а под подушкой хранились острые ножницы.

Не знаю, насколько смешной была эта мнимая «безопасность», но будто бы у меня и выбора не было.

Сон стал беспокойным.

Стараюсь компенсировать это дневным сном, но выходит, наверное, не слишком хорошо.

Стоило мне подумать о том злосчастном письме, в которое я совершенно случайно подглядела, как перед нами появилась Нова.

Розоволосая служанка, принесшая скромные десерты.

Какой-то лимонный мусс и яблочный тарт.

Естественно, Бернард бы проткнул мою руку вилкой, стоило мне потянуться к ним.

Но дело приняло неожиданный оборот.

Когда девушка поставила десерты на стол, граф поднял на неё взгляд.

Почему-то задержался на волосах, или рядом...

И сказал:

— Ах вот оно как.

— А?

Начав нести какой-то бред, он взглянул в её растерянные круглые глаза.

Джеральд тоже заинтересовался, подняв голову.

— Я то всё голову ломаю, как в моём доме могло произойти такое безобразие, как убийство исподтишка.

— ....

— А на самом деле предатель затесался среди ближних.

— ...

— Твоя серёжка.

Указав холодным тоном, Бернард направил на неё кухонный нож.

Девушка ахнула и, видимо, осознав ошибку, схватилась за ухо, отпрянув.

— Слишком дорогая для той, кто концы с концами сводит на работе.

— Нет, это...!

— Пазл сложился... Убила сотрудницу, а на полученные деньги приобрела модный аксессуар? А ума спрятать не хватило!

Продолжив молоть чепуху, он гаркнул.

Нова отчаянно замотала головой, случайно опрокинув поднос.

Бам!

— Н-нет, господин, это не то...!

— Замолчи. Его Величество был недоволен, и приказал обязательно найти убийцу государственной служанки. Любые преступления необходимо карать по справедливости!

«Если бы это было так, тебя бы расстреляли».

Я не могла знать наверняка, почему граф так поступил.

Слышал ли он тогда всё из нашего с Кариной разговора (я о том, когда он пробрался в мою комнату во время того, как я рассказывала той о связи Новы и брата)?

Просто свалил вину, не желая тратить времени и сил?

Джеральдин явно запереживал. И это было ожидаемо.

Так как тем, кто подарил ей эту серёжку, был никто иной, как он сам.

Его лицо побледнело, а по шее потекла капля пота.

Он лишь прикусил губу, бегая взглядом от отца к горничной, и наоборот.

Вмешиваться и терять авторитет он, конечно же, не собирался.

Но, на всякий случай, когда его янтарные глаза случайно выцепили мои голубые в этом хаосе, я едва заметно покачала головой.

— ...

Ведь помимо прочего, это была идеальная возможность убить двоих зайцев одним выстрелом.

Или даже троих, как повезёт.

С Карины спадут подозрения, Нова перестанет её задевать, и Джеральд присмирится.

«...Да я богата на удачу, как же я раньше не замечала».

Хотя даже думать о таком было грехом, в моём случае.

Джеральд, уловив это, выпрямил губы и продолжил наблюдать.

— ...Кто тебя нанял?! Отвечай, сейчас же!

А когда девушка с мольбой попыталась найти якорь спасения в глазах любовника,

— ...

она тут же треснула.

Джеральд отвёл взгляд.

«Каков романтик».

Тогда граф сам вывел «преступницу» за шкирку.

Дело устаканилось, потому что безо всяких разбирательств Нову заключили в темницу.

И, видимо, даже не зря.

Словно ей было чего бояться, она откусила себе язык.

Узнав это, я улыбнулась.

Всё произошло именно так, как мне было выгодно.

Благодаря желанию графа побыстрее покончить с ненужными хлопотами, я избавилась от балласта в лице этой горничной.

К тому же, Джеральд остался совершенно один.

Ему будет сложнее, обиднее...

А мне – легче. Легче заставить его поверить мне, чтобы потом разбить.

«Хоть какое-то вознаграждение за моё пребывание здесь».

Настоящее время.

На тренировке моё настроение было довольно приподнятым, несмотря на назойливое присутствие того человека с характерными императорской семье чертами.

Потому что кое-что случилось.

Таша, главная горничная, вернулась из отпуска.

Пока она наводит порядки, мне спокойней.

Хоть я и не знаю её как человека, но Карина была с ней близка.

Значит, она не могла быть плохим человеком.

И надежда, что теперь всё будет спокойней, не оставляла моё сердце.

По сути, пока её не было, как женщина, именно я должна была управлять служебной частью.

Но меня, словно инвалидку, конечно же, не допустили.

Не то чтобы мне хотелось, просто это было даже как-то обидно.

Разумеется, когда тебя позорят даже перед слугами, это тошно!

— Усерднее, леди, усерднее.

— Конечно...

«Все уши прожужжал».

Аеск, продолживший донимать меня откуда-то сзади, никак не успокаивался.

Втайне я закатила глаза, стараясь не обращать внимания на насекомых вроде него.

Честное слово, мне уже кажется, что я совершила большую ошибку, сохранив этому типу жизнь.

«Ты буквально с того света выбрался, и на что её тратишь? На то, чтобы издеваться над своей спасительницей?»

Конечно, моя благодетель ставилась под вопрос, но всё же.

Меня раздражало, что мы тогда встретились в такой обстановке, на балу.

«Если бы ты тогда не вылез чёрт знает откуда, мы бы не заговорили».

И тогда, может быть, он бы не выбрал меня своей жертвой для словесных дуэлей.

То и дело продолжавший кидать какие-то саркастичные фразы, он притворно мило улыбался.

Остальные посетители полигона нет-нет косились на нас...

«Вы меня раздражаете».

Но то, что меня интересовало...

— Ваше Высочество, позволите спросить?

— Ты уже спросила, леди.

То, что он неосознанно повторил мою реплику для горничной, заставило кровь в венах вскипеть.

...Или внутренне похолодеть.

Я со скрежетом зубов ударила в манекен, а потом прикрыла дёргающиеся глаза и так же слащаво натянула улыбку.

Обернувшись, одарила его теплом, за которым скрывалось не солнце, а прожектор.

— Ох, какая грозная... Ну, попробуй.

Мужчина склонил голову набок, прикрыв рот ладонью.

— Сразу говорю, хоть я и известен своей горячей любовью к женщинам, но брак в мои планы пока не входит.

...Эти слова окончательно сломали меня.

Но не от досады, а от злости.

«Ублюдок, специально провоцирует?!»

Я ответила:

— Как хорошо. У меня другой вопрос.

— М-м.

— Вы же принц, Ваше Высочество. Что, неужели при дворце нет тренировочного плаца, что Вы вынуждены отрабатывать здесь?

Аеск молча оглядел мои глаза, и, не нашед в них шутки, захохотал.

— Радуешься, что ли?

Когда я пробормотала: «Как же», он продолжил, словно выдавая небольшой секрет.

— Есть конечно, я же не нищий. Просто здесь поинтереснее. Вон там и Диего, и Люциано... Или как их?

С чего-то я сделала смелый вывод, что, по закону жанра, эта роскошь его «душит».

И это было не очень правдиво, ведь такому человеку, как он, вероятно, это даже нравится.

— А теперь ещё слаще... Сейчас ты, Дрянная дочь, единственная девушка здесь. Разве могу я оставить тебя в покое? Это будет досадно...

Перекосившись от этой реплики, я тут же зацепилась за «единственную девушку».

Потому что с сегодняшнего дня я – не одна.

И я бы даже забыла, если бы не жестокий взгляд в нашу сторону, словно меня морально распилили на двадцать пять частей и уже собрали обратно.

Одна девушка с тёмными волосами, что подбежала в эту сторону сразу же, стоило ей впервые записаться сюда.

Словно она уже рассчитывала на что-то.

И я догадывалась на что, судя по тому, как она крутилась вокруг принца, пытаясь занять место подле, а его глаза закатывались.

Место рядом уже было занято мной, по неудачному стечению обстоятельств, а меняться с этой убийцей мне не очень хотелось – того и гляди, загрызёт.

Вместо того чтобы заниматься, девушка горела огнём, что даже мне, стоящей метров за шестьдесят как минимум, стало жарко.

«Чего ей надо».

Скорее, это был риторический вопрос, потому что всё было относительно ясно.

Но разве похоже, что я теку слюнями от этого типа позади.

Видимо, заметив мои косые взгляды на ту даму, Аеск немного обременённо бросил.

— Одна из тех леди, с которой мы некогда весело проводили время.

— Я не спрашивала.

— Благодари за то, что можешь послушать.

Сказал он это так, будто сам его голос был церковным пением, в честь которого я должна была взмолиться.

«Жаль, что я не верующая».

Подавив желание гавкнуть, я ударила манекен ногой сбоку.

Даже несмотря на то, что я заткнула уши пальцами, мужчина как нарочно продолжал свою «слезивую» историю.

— Я же вроде предельно ясно сказал, что время вышло. Между нами ничего нет. Я даже надарил ей платьев из своего ателье, а она никак не отвянет...

— ...

— Что с ней не так? Вы, женщины, всегда такие, а?

— А вот это уже лучше вам знать, не находите?

— Почему же?

Я убрала руки от ушей – неудобно.

— Я у себя одна, а вам можно и статистику составлять. Нет?

— Ха... Всё-таки отрезать тебе язык – не такая уж и плохая идея.

— Вы же сами сказали, что я должна благодарить. Это мой стиль.

Когда я выдохнула, закончив последний удар (меч мне ещё не доверили), то отдышалась. В глазах потемнело.

Всё же, есть мало и двигаться много – затея не очень.

Поэтому я ушла на скамейку, схватив флягу с водой.

И пока думала о своём, заметила, как та девушка решительно направилась к Аеску.

Эльвира, ощутив облегчение, когда та действующая на нервы девка свалила,

— ....

преисполнилась уверенностью и почти вприпрыжку приблизилась к мужчине.

Оказавшись чуть сбоку, и едва не получив по лицо случайной отдачей, сложила руки за спиной.

Её губы озарила светлая улыбка.

— Ваше Высочество! Вот вы где!

— Матерь божья...

Аеск, завидев её уже перед собой, закатил глаза и выдохнул.

За все те месяцы, что она настойчиво следовала за ним и оккупировала стол письмами, он успел пожалеть, что связался с ней.

— Ваше Высочество, Вам уже говорили, какой Вы красивый, когда увлечены боем?

— Ты не в топе ста.

Он лениво отмахнулся, продолжив тренировать удары, стараясь не замечать мошку.

Но девушка не собиралась сдаваться. Она обошла его с другой стороны, но не подходя слишком близко, опасаясь меча.

— Хах, ну вот вечно вы так. Мне тоже, знаете ли, обидно, а!

— Рад, что мои старания не прошли зря.

Эльвира надула щёки, словно была обижена.

Тогда Аеск кинул на неё равнодушный, несвойственный взгляд, как бывает у тех, кому уже надоело.

— Слушай, Ровена. Ты сейчас нужна так же, как лошади пятое копыто.

— Я Эльвира.

— Суть понятна.

Теперь уже не на шутку расстроившись, девушка взглянула на него исподлобья и, словно лампочка над головой загорелась..

— Ладненько.

...Встала у манекена, ровно второго по счёту от манекена Аеска.

— Научите меня чему-нибудь? Ну пожалуйста, мне очень интересно...

Внезапно, оборвав её, Аеск отвлёкся.

— Эй, погоди.

— Что?

Лицо девушки осветлилось, словно окрасилось надеждой, но...

Шух.

Перед ней вырос кончик меча.

— Э-это...

— Это не твоё место.

Эльвира побледнела, увидев перед собой острое лезвие.

Также, как и с Илиссой недавно.

Но эта девушка задрожала, не сводя взгляда.

И Аеск почему-то не выглядел весёлым.

Скорее то, что он испытывал, было небольшим раздражением.

От надоедливости девчонки?

— Но...

— Твоё место там.

Он отвёл меч в сторону, указывая туда, где изначально находилась Эльвира.

— Ваше Высочество!

— Иди туда, откуда пришла.

Леди вдруг обернулась на девушку, что сидела на скамейке и непонимающе наблюдала за ситуацией.

— Ваше Высочество, тут нигде не написано, что это её место!

Но на эти попытки Аеск всего лишь выгнул бровь, пошевелив кончиком орудия.

— Иди, иди... Порасторопней.

Раздосадованной Эльвире ничего не оставалось, как прикусить язык и поплестись на место, под неодобряющие взгляды рыцарей.

Из некоторых мест посыпались тихие монологи:

— Какая тут дисциплина..

— Леди пришла поболтать, или заняться делом? Цыц.

— И почему таких записывают, а моего брата – нет?!

Эльвира ощутила, как лоб горячеет. Она бросила наэлектризованный взгляд на Илиссу, но та уже отвернулась и попивала из фляги.

Второй день игры в «Фальконет».

Последние карты лежали на столе.

В комнате стояла почти сонная тишина — та самая, которая появляется, когда партия уже подходит к концу и каждый понимает, чем она закончится.

Игроки переглядывались.

Граф Бернард сидел в своём кресле, слегка откинувшись назад, и лениво постукивал пальцами по столу.

Перед ним лежала последняя карта.

— Ну что же, господа, — произнёс он почти скучающим голосом, — Думаю, на этом всё.

Один из игроков – полный барон с красным лицом – тяжело выдохнул.

— Вы слишком рано радуетесь, граф.

— Разве?

Бернард поднял карту и положил её на стол.

Хлоп.

Щелчок бумаги прозвучал неожиданно громко.

Несколько секунд никто не говорил.

Барон медленно опустил взгляд на карты… потом снова поднял его.

— Чёрт возьми.

Соседний игрок тихо рассмеялся.

— Похоже, партия окончена.

Бернард равнодушно пожал плечами, собирая выигрышные фишки.

— В Фальконете выигрывают только тот, кто рождён победителем, – я думал, все это знают.

Барон покачал головой.

— Вы всё рассчитали ещё в середине игры, верно?

Граф усмехнулся уголком губ. Трубка между его губ дёрнулась.

— Возможно.

Он аккуратно сложил карты в стопку и поднялся из кресла.

— Благодарю за компанию, господа.

И, не оглядываясь, добавил:

— Надеюсь, в следующий раз вы заставите меня хотя бы немного напрячься.

За столом повисло раздражённое молчание.

Партия в Фальконет была окончена.

Ставка не сыграла, и этот ублюдок Ванос, словно точно где-то сжульничав, забрал все деньги.

Такие, которых точно должно хватить.