Отпустив прошлую жизнь, я провалился в сон почти как в обморок.

Когда проснулся, Айрис уже уехала, оставив письмо.

«Я не стану спрашивать, откуда вы знаете тайну моего рода.

Не стану укорять вас за поведение, нарушившее правила приличия.

И не буду спрашивать, что вы увидели во мне, раз вам стало настолько больно.

Но ваше требование расторгнуть помолвку я не принимаю.

Ваше душевное состояние кажется мне нестабильным. Думаю, нам лучше некоторое время побыть врозь. Учитывая ваше состояние, я не стану приходить первой.

Я буду ждать вас и со своей стороны тоже подготовлюсь.

Когда однажды приведёте мысли и чувства в порядок, приезжайте на Север. Север всегда будет вас ждать».

Письмо оставило после себя спутанный клубок мыслей и чувств.

Стыд за собственную незрелость: поддавшись эмоциям, я выпалил всё, не думая о последствиях.

Облегчение от того, что, узнав о знании семейной тайны, Айрис не стала меня допрашивать.

Странность: её забота и обещание ждать совершенно не совпадали с женщиной из моих воспоминаний.

И ещё — любопытство. К чему именно она собиралась «подготовиться»?

Всё смешалось и превратилось в тревогу. Она крутилась в голове, не давая покоя. Я скомкал письмо и швырнул в сторону, словно мог сорвать на нём злость.

Не помогло.

Стало только хуже.

От беспокойства разболелась голова. Я рухнул на кровать и уставился в потолок, который видел уже несколько дней, но всё равно не мог до конца принять как настоящий.

Пока смотрел на него, из-за края сердца, которое я сам недавно вырезал, поплыли старые, уже поблёкшие воспоминания.

Счастливые дни с матерью — человеком, который показал мне, сколько в мире красоты и радости.

Я почти погрузился в них, когда появились лица отца и братьев.

Счастливые воспоминания тут же померкли, словно их испачкали.

Человек, который больше двенадцати лет бросал нас с матерью, наслаждаясь столичной роскошью и распущенной жизнью.

Ничтожество, ранившее мягкое и доброе сердце матери так глубоко, что ночи она проводила в слезах.

Отец, которого трудно назвать отцом: он избивал меня, когда я ребёнком мечтал стать рыцарем и защищать людей.

И братья — такие же ничтожества. Они презирали женщину, подарившую им жизнь, даже не считали её матерью. Под видом «закалки тела» били младшего брата деревянными мечами. Потом, став взрослыми, утонули в удовольствиях, развалили семейные дела и без стыда протянули руку ко мне за деньгами.

Их лица исчезли.

На их месте появился я — ребёнок, который по глупости всё ещё считал этих людей семьёй.

А за ним мать, плачущая и говорящая, что это её вина.

Её голос прозвучал слишком ясно. В уже изрезанном сердце снова заболело, беспокойство усилилось.

Мне хотелось избавиться и от боли, и от этой тяжести.

Поэтому я пошёл искать следы счастливых лет.

Ноги остановились перед комнатой матери, пропитанной воспоминаниями. Рука сама потянулась к двери.

За ней оказался знакомый и в то же время изменившийся мир.

Кровать и мебель, которыми пользовалась мать, скрывались под белыми полотнами. Обои на стенах словно выцвели.

Расстояние между этим видом и воспоминанием неприятно кольнуло. Но ничего удивительного. Мать умерла год назад, а за пять лет до смерти переехала в столичный дом.

Разум всё понимал.

Горечь всё равно не уходила.

Я стал снимать белые чехлы. В воздух поднялась пыль, и комната немного приблизилась к той, которую я помнил.

Я пошёл по следам прошлого.

Сел на диван, который теперь казался маленьким, — и услышал материнское напевание. Перед глазами возникла её расплывчатая фигура: она вышивала, тихо напевая. Рядом появился маленький я, обожавший этот голос.

Наши взгляды встретились. Мы оба улыбнулись.

Видение рассеялось.

Я поднялся и подошёл к кровати.

Мать и маленький я появились вновь. Она укрыла меня одеялом и стала читать книгу. Глаза ребёнка горели от интереса, но сон победил. Я заснул, а мать мягко провела рукой по волосам.

«Сладких снов, моё счастье».

Фраза, которую я тогда услышал сквозь сон, прозвучала снова.

Видение исчезло и сменилось другим.

Маленький я с красным от жара лицом тяжело дышал. Мать отжимала смоченную водой ткань, вытирала мой пот и плакала.

За жаром пришли прохлада и тепло.

Мне стало чуть легче, и ребёнок открыл рот.

«Мама, со мной всё хорошо».

Ничего хорошо не было. Но мне не нравилось её печальное лицо, и я заставил себя улыбнуться.

Мать проглотила слёзы и погладила меня по щеке.

Прохлада и тепло растворились.

Я подошёл к книжному шкафу. На уровне глаз стояли книги матери, ниже — сказки и истории о героях.

Появился маленький я, вытащил одну из героических повестей и побежал к ней.

«Мама, сегодня почитайте вот эту».

Она улыбнулась и начала читать. Я улёгся головой ей на колени и слушал. Выражение лица менялось с каждой сценой, а в конце расплылось в улыбке.

И всё снова исчезло.

Я смотрел на пустое место, когда услышал голоса.

«Мама, а что мы сегодня будем делать?»

«М-м… День ясный. Может, погуляем в саду?»

«Давайте!»

Мать и маленький я появились, взялись за руки и пошли.

Я, зачарованный, последовал за ними.

Мать подстраивалась под медленный детский шаг. Я не мог отвести глаз от маленькой ладошки, так крепко цепляющейся за её руку.

И незаметно комната сменилась садом.

Среди тюльпанов вспыхнули самые разные цветы. Мать называла их и рассказывала маленькому мне значения каждого.

Затем они возникли посреди цветника. Она надела мне на голову венок. Я посмотрел на него, кое-как переплёл несколько цветов и сделал для неё кривой венок.

Мать приняла неуклюжий подарок и улыбнулась.

Вместе с улыбкой видение рассеялось.

Из центра сада снова донёсся голос.

На столике появились чай и печенье. Маленький я откусил кусочек, а мать смотрела и улыбалась.

«Мама, попробуйте! Очень вкусно!»

Она засмеялась и погладила меня по голове.

Я растворился в этом тёплом, ласковом прикосновении.

Тепло стало бледным и исчезло.

Следующее воспоминание возникло у дерева в углу сада.

«Мама, тут птичка упала».

«Наверное, повредила крыло».

«Теперь она не сможет летать?»

«Пока не поправится — не сможет».

«Тогда я буду за ней ухаживать, пока не выздоровеет».

«Какой же ты добрый, Алик».

Маленький я осторожно поднял раненую птицу. Видение исчезло.

Затем маленькая птичка взлетела и улетела. Ребёнок едва сдерживал слёзы от короткой встречи и расставания, а мать обняла его и стала утешать.

Исчезло и это.

Потом я увидел себя чуть старше — я размахивал деревянным мечом, весь покрытый потом. Мать подошла и вытерла лицо платком.

«Не переусердствуй».

«Да!»

Она гордилась мной и одновременно переживала. Я отвечал бодро.

Картина растаяла.

Начал падать снег.

Появились мать и уже подросший я.

«Мама, вам обязательно уезжать?»

«… Прости».

Расстояние между нами увеличилось, и видение рассыпалось.

Так воспоминания показали последнее прощание с матерью и закончились.

Когда всё исчезло, тревога, давившая на израненное и собственноручно вырезанное сердце, тоже отступила.

А на её месте осталось то, что подарили мне эти картины.

Материнское напевание. Тёплые руки. Спокойный голос, читавший истории. Прохлада мокрой ткани и тепло ладони. Её большая добрая рука. Названия цветов и их значения. Улыбка, которую вызывал даже мой кривой венок.

Воспоминания о времени, когда я так сильно любил, был любим и счастлив.

Они стали тёплой тоской по прошлому и заполнили изломанное сердце.

Это тепло было таким мягким и ласковым, словно одеяло холодным утром. Не хотелось выбираться.

Хотелось остаться в нём навсегда.

Ностальгия закрыла глаза.

Я не сопротивлялся. Перебрал каждое воспоминание ещё раз и позволил им наполнить меня до края.

А потом оттолкнул туман, заслонявший взгляд.

Открыл глаза и посмотрел на горькую действительность: сад без матери и страшное будущее, которое показал сон.

Стоило увидеть реальность, и тревога, растаявшая в воспоминаниях, снова подняла голову.

Она опять спутывала мысли, но теперь я стиснул зубы и выдержал.

Я уже плакал и горевал до полного изнеможения. Уже прятался в счастливом прошлом. Достаточно отворачиваться.

Сердце было изрублено, разорвано и собственными руками вырезано так, что кричало от боли. Теперь я залатал пустоты счастливыми воспоминаниями.

Этого тоже достаточно.

С новым содержимым в сердце я вернулся в комнату.

Пора было думать не о прошлом и не о будущем, которое превратилось в сон, а о жизни, лежащей впереди.

Перевод by Ragnar Team

Страница на ранобелибе: https://ranobelib.me/ru/team/70554--ragnar-team

Страница бусти: https://boosty.to/ragnarteam