— Что вы все здесь…

Шарукаль не успел закончить вопрос, как святая сила, разливавшаяся вокруг Ихана, рассеялась, так и не обретя форму настоящего чуда.

Создать святую силу ему удалось, но превратить её в святое заклинание — нет.

И всё же даже это было выдающимся достижением. Большинство верующих за всю жизнь не могли пробудить в себе ни крупицы святой силы.

А ведь именно она составляла основу и источник всей святой магии.

Тому, кому удалось однажды вызвать святую силу, рано или поздно почти наверняка удастся совершить и чудо.

— Фух…

— Уф…

Со всех сторон послышались вздохи облегчения.

И в каждом совершенно отчётливо читалось: «Слава богу, пронесло!»

— … Только не говорите, что вы этому обрадовались! — обиженно произнёс Шарукаль.

В конце концов, разве жрец не должен радоваться чужому пробуждению святой магии, даже если человек принадлежит к другому культу?

Они ведь все служили разным богам, но шли одним путём!

— Н-нет, что вы.

— Как можно было такое подумать?

— Ну, если честно, немного…

Остальные поспешно зажали рот Нигисору, который собирался искренне во всём признаться.

Будь на месте Ихана любой другой прихожанин, жрецы от всего сердца поздравили бы его с обретением дара.

Но Ихан был особенным случаем.

Если он освоит святую магию Агльтаквы, то может решить: «Значит, вот какому богу я на самом деле предан!» — и потеряет всякий интерес к остальным храмам.

А другие жрецы не успеют даже показать ему своё учение!

К тому же имелась ещё одна причина тревожиться.

Само пробуждение святой силы свидетельствовало о редком природном даре к вере и божественным чудесам.

Для подавляющего большинства верующих это недостижимое умение.

А значит…

Если прямо сейчас подхватить Ихана и убедить его прислушаться к другому культу, он, возможно, сумеет пробудить святую магию иного божества!

Нигисор, даже когда товарищи убрали руки с его рта, не собирался молчать:

— Если святую силу он создал, а чудо Агльтаквы так и не сотворил, не означает ли это, что его вера на самом деле обращена к другому богу?

— Давайте помолчим, — твёрдо произнесла Тизилин, снова пресекши спор.

Пока жрецы переругивались, к ним с недоумением подошла Гарсия.

Обычно студенты Феникса не собирались кучей посреди занятия, чтобы заниматься посторонними делами.

— Что здесь происходит? У кого-то трудности с заклинанием?

— Ах, профессор! Мы как раз обсуждаем, святую магию какой церкви сумеет пробудить господин Ихан Варданаз.

— … Мои занятия настолько вам неинтересны?

После этого все студенты с образцовой прилежностью вернулись к подводному дыханию.

Разумеется, не потому, что испугались профессора Гарсию. Просто никто не хотел огорчать добрую наставницу, которая всегда так заботливо с ними обращалась.

— Ихан, ты ведь пойдёшь в общую комнату нашей башни? — спросил Гайнандо.

— Нет.

— … А, понятно. В общую комнату Феникса, значит. Н-ну что ж…

Гайнандо отвёл взгляд.

— Я собираюсь работать на огороде.

— А!

Лицо принца просияло.

— Отлично. Ты мне как раз поможешь.

— А…

Радость исчезла с лица Гайнандо так же быстро, как появилась.

— Вообще-то у меня важное дело…

— Нет у него никаких дел! — с готовностью сообщили приятели из Синего дракона. — Сам говорил, что сегодня после обеда собирается новую колоду карт собирать.

Ихан кивнул:

— Раз свободен, значит, поможешь.

— … Но я и вчера дежурил!

— ??

Ихан удивлённо повернулся к нему.

— Дежурил? Вы что, пока меня не было, сами распределили обязанности? Молодцы какие!

Он был искренне тронут.

Студенты Чёрной черепахи, услышав такое, пожалуй, спросили бы: «И чему этот Варданаз радуется?»

Но обитатели башни Синего дракона были аристократами, которые до поступления в Эйнрогард, возможно, ни разу в жизни даже собственную одежду не складывали.

Некоторые всерьёз считали, что беспорядок в общей комнате должен исчезать сам собой, если Ихан не раздаёт прямых указаний.

И вот эти избалованные дети во втором семестре самостоятельно установили дежурства и начали работать!

«Вот она, великая воспитательная сила Эйнрогарда».

— Да не в том дело… — пробормотал Гайнандо.

— ?

— Я объясню.

Несколько студентов Синего дракона чуть не завопили от ужаса.

Директор-череп не подошёл ни сбоку, ни сзади. Он просто плавно спустился к ним сверху, словно всё это время парил над головами.

И ведь директор никогда не пугал учеников одним и тем же способом дважды.

— Пока тебя не было, произошли кое-какие изменения, Варданаз. Как известно, вы, твердолобые, провели здесь целый семестр. Наверняка даже в ваших пустых черепушках появилось некоторое количество ума. Правда, легче пушинки.

— …

— …

Услышав столь тёплую директорскую похвалу, студенты дружно поморщились.

— Вот я и решил, что во втором семестре вы заслужили чуть больше свободы.

Директор произнёс это самым добрым и ласковым голосом. Но обмануть ему не удалось никого.

Ихан всё же переспросил:

— Какой именно свободы? Может, теперь можно покидать школу по выходным…

— Две недели пропустил — и совсем с ума сошёл? Послушать тебя, так ты здесь профессор!

— … Тогда какой?

— Свободы самостоятельно отвечать за школьные дела.

Директор любезно пустился в объяснения.

Все остальные первокурсники уже получили эти сведения, пока Ихан отсутствовал.

С этого семестра на каждую башню по очереди возлагались определённые хозяйственные работы.

Чистка свалки алхимических мастерских. Разбор запасов на кухонном складе первого этажа. Уборка аудиторий, пострадавших от неудачных экспериментов. Приведение в порядок территории возле конюшен…

Если учесть огромные владения Эйнрогарда и почти бесконечное число помещений в замке, список дел получался неисчерпаемым.

И директор щедро даровал студентам свободу выполнять эту работу собственными руками.

— Ух ты, — только и сказал Ихан.

— Некоторые ошибочно принимают нашу школу за тюрьму, — с достоинством продолжал директор. — Это совершенно неверно. Просто каждому даётся ровно столько свободы, сколько он заслужил. Представьте, как больно было бы моему сердцу, если бы я отпустил неподготовленных детей на волю, а они поранились!

— Ваше великодушие поражает.

— Не правда ли?

Решив, что студенческое веселье испорчено в достаточной мере, директор снова взмыл в воздух и удалился.

Гайнандо мрачно посмотрел на Ихана.

— Вчера весь день убирал слизней, которые сами по себе завелись в школе. Даже поиграть не успел.

— Ясно. Ну, пошли помогать.

— ?!

Гайнандо обомлел.

Казалось бы, после такого рассказа друг должен был пожалеть его и отпустить!

Разве нет?

— А какие работы достались башне Феникса? — поинтересовался Ихан.

— Сегодня вечером нам дадут новое назначение, — ответил один из жрецов.

— Вот как. Я же две недели ничего не делал, поэтому с радостью присоединюсь.

Жрецы вдруг напряглись и нахмурились.

Ихан остановился.

«Что я не так сказал?»

— Я могу поучаствовать? — осторожно уточнил он.

— Что вы такое говорите! Вы и так на прошлой неделе немало натерпелись, а теперь должны отдыхать. На этой неделе дежурю я.

— Да разве помощь товарищам зависит от расписания? Ха-ха!

— Вы себя совсем загоните! Лучше отдохните.

Видя, как они наперебой рвутся на работу, Ихан лишь покачал головой и отошёл.

Гайнандо, не зная, в чём тут дело, смотрел на жрецов с завистью.

— С ума сойти! Они сами выпрашивают работу! Вот бы у нас так было.

— Хватит болтать. Пошли работать.

Огород за хижиной профессора Громоступа за время отсутствия Ихана успел основательно зарасти.

Вместе с Гайнандо Ихан навёл порядок вокруг грядок и накормил кур.

Птицы узнали его после нескольких месяцев разлуки и радостно закудахтали.

Гайнандо облизнулся.

— Одну зарежем?

— Их держат ради яиц.

— Эх…

Решив, что яйца тоже неплохо, принц протянул руку погладить курицу.

Но птицы прекрасно распознали злые намерения мага и тут же больно клюнули его.

— Ай! Ах вы мелкие гады!

— Гайнандо, хватит развлекаться. Иди сюда, выпалывай сорняки. Нужно новые семена посадить.

Через некоторое время принц, задыхавшийся от непривычной работы, вдруг кое-что сообразил:

— Постой! А почему бы тебе не призвать нежить? Пусть она и работает!

— Идея неплохая, но нежить для огорода не годится. От неё земля пропитается зловещей маной.

— …

Гайнандо мысленно обругал всю тёмную магию на свете.

Ну и бесполезная же штука!

Почти два часа спустя, вдоволь попотев, они закончили работу.

Ихан собрал в корзину овощи, грибы, яйца, консервы и вяленое мясо, после чего протянул Гайнандо.

— Отнеси нашим, пусть разделят между собой.

— О-отлично! Я приготовлю что-нибудь вкусное!

— Нет. Ты не готовь. Просто отнеси.

— …

Гайнандо надулся.

— Почему? Я ведь, если захочу, тоже умею хорошо гото…

— Нет. Только отнеси.

— … Ладно.

Приняв корзину, он вдруг задумчиво посмотрел на содержимое. Овощи выглядели привычно, но другие продукты казались подозрительно знакомыми.

— Слушай, а эти консервы случайно не из профессорской хижины…?

— Иди уже. Я тут ещё немного приберусь.

Ихан почти вытолкал принца с огорода.

А вскоре вдали показались двое преподавателей — Громоступ и Молниеступ.

— Смотрю, всё прибрано, — широко улыбнулась профессор Молниеступ. — Так это ты постарался? Молодец!

— И в руинах ты, говорят, немало натерпелся. Надо же было наткнуться на такое место!

— Просто повезло.

Профессор Громоступ, услышав этот ответ, уставился на Ихана с недоумением.

— И где же тут везение?

— Ещё какое везение! — возразила Молниеступ. — Нашёл руины и выбрался оттуда целым. Что может быть удачнее?

— Ну, если так рассуждать… Постойте, я только что видел, как принц уходил с корзиной. У него там, кажется, мои консервы были…?

— В любом случае я очень рад снова вас видеть! — с готовностью перебил Ихан.

— И мы рады! — ответила Молниеступ. — Правда, теперь тебе придётся как следует потрудиться, чтобы наверстать… Хотя нет. Достаточно чуть-чуть потрудиться… Нет, вообще занимайся спокойно, без спешки. Всё равно быстро догонешь остальных.

— …

Ихан возмущённо посмотрел на неё.

— Как же я догоню остальных, если не буду усердно заниматься?

— Ты ведь даже по совету расслабиться всё равно станешь вкалывать до седьмого пота.

— Кстати, к Бегреку ты уже заходил? — спросила Молниеступ.

Она опустила на землю тяжёлый мешок с глухим стуком. На нём было написано: «Корм для василиска».

— … Пока нет. А почему вы спрашиваете?

— А? Разве вы не собирались выращивать василиска? Тебе не сказали?

— …

Услышав имя чудовища, которое успел благополучно выкинуть из головы, Ихан помрачнел.

Ещё на каникулах профессор Волади явился с яйцом василиска и поведал что-то вроде: «Выкормим его как следует, чтобы потом оно усерднее пыталось тебя убить».

Буквально профессор выразился несколько иначе, но смысл получался примерно такой.

«Вот поймаю когда-нибудь василиска и зашвырну в герцогский особняк».

Мысленно проклиная герцога, Ихан ответил:

— Да… я знал, что профессор хочет высидеть яйцо.

— Верно. В этом семестре собирается заняться вылуплением. Яйцо в хорошем состоянии, так что всё должно получиться. Для тебя это тоже будет полезный опыт.

— Да… наверное…

Тщательно выхаживать василиска, который впоследствии захочет тебя убить, — безусловно, бесценный жизненный опыт.

Когда Молниеступ отправилась в хижину за напитками, Громоступ удивлённо спросил:

— Вы говорите, Бегрек собирается вывести василиска?

— Ага.

— Сам профессор Бегрек? Убить его — это я ещё понимаю, но вывести из яйца… Слишком много хлопот. По-моему, он не справится.

Даже при идеальных условиях добиться вылупления василиска было очень непросто.

Пускай Громоступ не дружил с Волади, но прекрасно знал: в истреблении василисков тот разбирался куда лучше, чем в их разведении.

Даже советов Молниеступ ему было бы недостаточно.

Но Молниеступ, неторопливо отпивая пиво, лишь пожала плечами:

— Так ведь у него ученик есть. Уж он-то справится.

— А-а, ну тогда конечно.

— …

Ихану страшно хотелось спросить, что это ещё за «ну тогда конечно», но он сдержался.