— Кхе… Странно, — пробормотал Мортум.

Пока старшекурсники изо всех сил изображали солидных наставников, профессор исследовал внутренние коридоры дворца.

Големы-стражи, встретившие их у входа, по большому счёту не представляли серьёзной преграды. В древних руинах встречались ловушки и куда опаснее — Мортум знал это по опыту. Однако дальше во дворце почему-то было подозрительно тихо.

— Что случилось, профессор? — спросила Дирет.

— Внутри почти ничего нет.

Она кивнула. Для настолько хорошо сохранившихся руин сопротивление действительно оказалось слабым. Кроме големов у входа, никаких других стражей не обнаружилось.

— Тьма, прострись и откликнись эхом… И так ничего. Кхе. Очень странно.

Мортум послал вглубь дворца поисковые чары, одну за другой проверяя тёмные переходы, и задумчиво уставился в непроглядную глубину.

— Может быть… Нет, вряд ли.

— Что вам пришло в голову?

— Подумал, не осталось ли у этих руин хозяина. Кхе. Если хозяин ещё здесь, ему незачем наставлять по всему дому ловушки.

Большинство руин, обнаруженных магами Империи, давно потеряли своих создателей. Но изредка встречались и такие, где хозяин всё ещё жил. Для исследователей это оборачивалось крайне неловкой ситуацией: фактически они проникали в чужой дом без приглашения.

— Разве при живом хозяине мы так легко попали бы внутрь? — усомнилась Дирет.

В обитаемом и ухоженном дворце гостей, скорее всего, встретили бы задолго до порога. Предупреждающие знаки, патрульные прислужники, заграждения — хоть что-нибудь. Но вокруг руин было пустынно, а за воротами стояла такая тишина, будто сюда веками не ступала живая нога.

— Кхе. Верно. Будь хозяин на месте, всё выглядело бы иначе. Разве что его где-то заточили или он тяжело ранен и восстанавливает силы…

Ш-ш-шух!

Мортум и Ихан первыми почувствовали, как изменилось течение маны.

Ихан оглянулся. Стены, пол и потолок дворца вдруг начали колыхаться, словно превратились в густую слизь. Он знал, что магия преобразования способна менять природу и форму вещества, но никогда не видел заклинания такого масштаба.

— Всем стоять! — громко приказал Мортум.

Уловив угрозу, он мгновенно преобразился. Исчезли болезненная сутулость и вечное покашливание; глаза профессора вспыхнули, а посох очертил в воздухе резкую дугу.

— Властью своей повелеваю: распахнись, путь отрицательного мира! Тёмные путы, оплетите их!

За спинами студентов возник проход в измерение отрицательной маны. Из чёрного разлома метнулись канаты, сотканные из стихии тьмы.

Изначально это заклинание предназначалось для того, чтобы ненадолго затягивать противника в чужое измерение. Но Мортум сумел приспособить его для перемещения союзников, превратив наступательную магию в мощное средство спасения.

Пройдя через мрачную изнанку пространства, ученики появились рядом с профессором. От прикосновения к стихии тьмы у всех кружилась голова и подкатывала тошнота.

Гро-о-ом!

Уже в следующую секунду стало ясно, насколько вовремя среагировал профессор.

Там, где только что был крепкий пол, зияла пропасть. Плиты уходили вниз волнами, стены сдвигались навстречу друг другу, стирая старые коридоры и создавая новые. Попытайся Мортум собрать всех обычным способом — несколько учеников наверняка погибли бы при обрушении.

— П-профессор!

Треск и скрежет!

Мортум успокаивающе поднял ладонь и подчинил окружающие кости своей воле. В пустоте возникла огромная костяная платформа, а другие кости сомкнулись по краям, образовав защитные стены.

Студенты наконец перевели дух.

— Профессор!

— Успокойтесь. Исчезнувший пол — далеко не самая опасная ловушка. Если руины защищаются подобным образом, значит, они не так уж и…

— Да не об этом мы! Ихан пропал!

— Что?!

Когда все старшекурсники, кроме него, вдруг переместились в тёмное измерение, Ихан поначалу решил, что чем-то провинился перед профессором.

«Что я опять сделал не так?»

Но затем он заметил, как чёрные канаты, пытаясь обвить его тело, отскакивают прочь, а пространственный разлом отторгает его, словно чужеродное вещество.

Тут всё стало понятно.

«Профессор! Ну нельзя же использовать атакующие заклинания как попало!»

Враждебная магия ядов и проклятий и прежде отталкивалась его огромной маной. Теперь то же случилось с защитной импровизацией Мортума. От неожиданности Ихан даже не успел по-настоящему испугаться — только возмутился абсурдностью происходящего.

А пол тем временем исчез, и он полетел вниз.

Ихан немедленно поднял в воздух стальной шар.

— Двигайся!

Эта магия не предназначалась ни для торможения падения, ни для удержания веса человека. Но чудовищный запас маны Ихана заставил шар застыть в воздухе, словно его намертво прибили к невидимой стене.

Рывок болезненно ударил по плечу. Ихан направил ману в мышцы и кости, помогая телу выдержать нагрузку.

— Ноги, покорите землю… Пространство, откройся моему взору!

На всякий случай он наложил усиление и Чувство пространства. Всё вокруг по-прежнему двигалось и изгибалось, однако расстояния снова стали поддаваться оценке.

«Внизу есть земля!»

Создав светящийся шар, Ихан начал осторожно спускаться, раз за разом перемещая стальной шар и перехватывая опору.

Он твёрдо пообещал себе, что по возвращении в школу первым делом выучит заклинание медленного падения.

«Надо было заняться этим ещё после охоты на скального дрейка… Вот к чему приводит недостаток усердия!»

Ихан горько вздохнул. Не зря преподаватели постоянно повторяли: учёба нужна не им, а самим студентам.

Во втором семестре он непременно станет прилежнее.

Бух!

— Что?!

Пока Ихан спускался, рядом с ним с грохотом свалилось нечто тяжёлое. Он резко обернулся.

— Что за…

— Р-рука…

— Старший!

На земле корчился Огольдос, второкурсник отделения тёмной магии.

В отличие от Ихана, он не отличался настолько железными нервами, чтобы творить заклинания в свободном падении. Хорошо ещё, что догадался подложить под себя заранее призванную нежить. Без этой живой — вернее, мёртвой — подушки он раздробил бы не одну руку, а всё тело.

— Как вы? — спросил Ихан.

— Н-нормально. Не беспокойся.

Огольдос, бледный как мел и покрытый холодным потом, попытался небрежно отмахнуться.

Он ведь был на целый курс старше. Нельзя же показывать слабость перед младшим! Тем более перед Иханом, которого сам недавно подозревал — как, впрочем, и Гайнандо с остальными учениками других башен — в недостаточной преданности тёмной магии.

Теперь принять помощь от человека, которому такое наговорил? Ни за что.

— У вас рука сломана.

— Говорю же, нормально. Сейчас наложу шину…

Ко второму курсу Эйнрогарда студенты уже умели оказывать первую помощь при большинстве ранений, если те не убивали на месте. Огольдос поднял посох и попытался произнести заклинание. Но боль не давала сосредоточиться: слова путались, мана рассеивалась, чары не складывались.

— Старший, давайте лучше я.

— Не нуж…

Ихан начал терять терпение. Подумав секунду, он просто взял Огольдоса за плечо и силой удержал на месте.

Одно дело — навлечь на себя гнев директора-черепа: за это можно расплачиваться все оставшиеся годы учёбы. Но если обидится второкурсник из другой башни, что он такого страшного сделает?

— Ты что творишь?! А-а-а!

— Срастись!

Вместо шины и повязки младший взмахнул посохом и применил полноценные целительские чары.

Огольдос завопил:

— Стой! Ты что делаешь?! Не надо!

Он вспомнил, как один второкурсник-жрец, неудачно применив исцеление к слегка вывихнутому пальцу приятеля, умудрился развернуть тот на триста шестьдесят градусов. Если даже с пальцем вышла такая беда, то что будет со сломанной рукой?!

— Попробуйте пошевелить, — спокойно предложил Ихан.

— … А?!

Огольдос недоверчиво согнул руку. Боли не было. Вообще.

Ихан удовлетворённо кивнул.

— Пришлось действовать без предупреждения. Ситуация была срочной.

Огольдос долго собирался с духом, прежде чем выдавить:

— С-спа… Спа…

— Гр-р-р, — послышалось рядом.

— Шаркан, говоришь, там проход? Спасибо. Старший, Шаркан нашёл доро… А вы что-то хотели сказать?

— С-страшно болело, — закончил Огольдос.

— Вот как. Видимо, травма была серьёзнее, чем я думал.

— Грр…

— Шаркан, нельзя так. Старший ведь не нарочно себе руку сломал.

Огольдос окончательно потерял дар речи.

Огольдосу ни разу не доводилось сидеть на иголках в буквальном смысле. Один третьекурсник, правда, уверял, будто в подземном отделении карцера для старших ему устраивали именно такое наказание. Правда это или очередная байка, Огольдос так и не выяснил.

Зато теперь он в полной мере понимал смысл выражения «сидеть как на иголках».

— Чёрт… Магия, да что ж такое…

Маги — создания чувствительные. Неприятное потрясение, сорвавшееся заклинание, внезапное падение в пропасть посреди пляшущих стен — всё это могло нарушить внутреннее течение маны настолько, что человек на некоторое время лишался способности колдовать.

Огольдос старался изо всех сил, но потоки энергии в теле перепутались и отказывались подчиняться.

— Ничего страшного, старший, — успокоил Ихан. — Пока я могу применять магию за нас обоих.

— Я… сам справлюсь. Дай минуту… Ух!

— Гонадалтес, поддержи старшего.

— Не нуж… Чего?! Как ты сказал?!

— Что такое?

— Нет… Ничего. Забудь.

Огольдос уже открыл было рот, чтобы возмутиться именем скелета-воина, но передумал. Конечно, всякий маг волен называть свои призванные создания как заблагорассудится…

Но не до такой же степени!

— Грр…

Ихан пошёл вперёд. Из всей призванной нежити он оставил при себе только Шаркана и Гонадалтеса. Остальных скелетов отослал — они передвигались слишком медленно и только мешали.

Однако Огольдос истолковал это по-своему.

«Из-за меня… Он избавился от своих слуг, потому что теперь вынужден возиться со мной!»

Его лицо запылало от стыда.

— А это что?… — Ихан внезапно остановился.

В конце подземного прохода виднелось нечто зловещее. Огольдос, на котором ещё действовало заклинание ночного зрения, прищурился.

— Темница…

— Карцер… А, нет, темница. Это я по привычке.

Они действительно вышли к подземной тюрьме, устроенной под дворцом. Ихан удивился: кто ожидал встретить в древних руинах столь целое помещение?

«А я думал, руины — это всегда одни развалины».

Коридор вёл в просторный круглый зал, по периметру которого располагались камеры. Странность состояла в том, что камерные проёмы были совершенно открыты. Ни решёток, ни перегородок, которые удерживали бы узников внутри.

Ихан даже подумал, не опередили ли их какие-нибудь предприимчивые искатели приключений и не утащили ли всё железо.

— Кто там? Какой бесстрашный наглец посмел шататься по темнице короля?

Ихан вздрогнул. Поразительно: кто-то находился совсем рядом, а он его не почувствовал. Обычно, если только противник не был заведомо более сильным магом, Ихан улавливал чужую ману первым.

— Советую спрятаться, пока тебя не заметили, — продолжил незнакомец. — Иначе живым отсюда не выйдешь.

Говоривший оказался магом-нежитью, сидевшим в одной из камер. Теперь Ихан понял причину своей слепоты: стоило незнакомцу сдвинуть плащ с плеч, как его мана тут же стала ощутимой.

Не заметив в узнике враждебности, Ихан осторожно спросил:

— Вы кто?

— Кто я? Преступник, не сумевший исполнить приказ короля.

— Какого ещё короля?

— … Ты о чём?… Постой. Как ты вообще сюда проник? Неужели не знаешь, что это дворец короля гулей? Где же дворцовая стража?!

Услышав знакомое имя, Ихан замер.

«Не может быть…»