От лица Элеоноры Лейвин.

Я с сомнением ковыряла вилкой обугленное щупальце на тарелке — фирменное блюдо сегодняшнего вечера в Зоне Конвергенции, потрёпанной забегаловке для восходящих. Именно сюда адъютант Каспар предложил нам заглянуть, чтобы подкрепиться, пока мы ждём новостей. Народу было немного, но, по-моему, дело было в нашем присутствии. Мы слишком бросались в глаза, а слухи о том, как я внезапно появилась посреди города, вся в крови и ошмётках плоти, с едва живой Эвлалией, повисшей на мне, уже успели разойтись. Чтобы не привлекать ещё больше внимания, я согласилась на предложение Каспара оставить Бу в удобной конюшне, пока мы не решим, что делать дальше.

Обычно этот здоровенный ворчун бесконечно жаловался бы на разлуку со мной, но он чувствовал, насколько неспокойно у меня на душе, и я была благодарна ему за то, что он не усугублял моё состояние. По крайней мере, пока.

Я никак не могла выбросить Эвлалию из головы. Медики ещё не подтвердили, верна ли моя догадка, но я знала, что почувствовала. Или, по крайней мере, думала, что знала. В том, что маг в бинтах ставил опыты над маназверями, сомнений почти не было. А вот что именно он делал с магами, оставалось неясным. Я могла лишь представить, какой ужасной была её жизнь, и снова и снова прокручивала в голове цепочку событий, приведших её к нынешнему состоянию: медикаментозная кома, ремни на кровати, любопытные незнакомцы, которые, казалось, не меньше стремились разгадать, что с ней произошло, чем помочь ей. Я вытащила её из той преисподней, дала ей подавитель и без малейших раздумий поделилась тем, что почувствовала внутри неё. Неужели я лишь обрекла её на какое-то мучительное полусуществование?

Я напомнила себе, что Клэр Блейдхарт понадобились годы, чтобы вновь найти смысл жизни после разрушения её ядра. А теперь она — одна из лучших пилотов экзоскелетов в Дикатене.

Нельзя было знать, сложится ли судьба Эвлалии похожим образом, но я могла надеяться. Мир стал гораздо шире. Алакрия и Дикатен теперь сотрудничали, объединяя магические и технические знания. Асуры не спешили присоединяться к этому процессу, но не было сомнений, что за следующие четыре года всё изменится ещё сильнее. В лучшую или худшую сторону.

Прикусив губу, я подняла взгляд от тарелки и оглядела стол.

Дерден уже вовсю уплетал ужин, шумно засасывая щупальце. Рядом с ним Бродячая Лапа поджал все четыре конечности на скамье в нашем угловом закутке. Его большие кошачьи глаза скользили по залу, а усы подрагивали при каждом звуке и движении. Аэкром смотрел в стакан с золотистой жидкостью и медленно её вращал. Он хмурился, и от этого тонкая чешуя цвета жемчуга на его лице топорщилась.

Федра развернула свой разномастный стул спинкой к столу и положила на неё руки. Она смотрела на меня, не обращая внимания ни на еду, ни на кружку сидра перед собой. «Это неприемлемо», — заявила она, прервав наше затянувшееся молчание, то и дело нарушавшееся короткими репликами.

Я откусила щупальце. Оно было жилистым, и его приходилось долго пережёвывать, что дало мне немного времени, прежде чем нужно было отвечать. Я с трудом проглотила кусок, но проголодалась достаточно, чтобы одолеть остатки этого странного блюда. «Сейчас меня не волнует Ассоциация Восходящих. В любом случае, мы не можем сломя голову возвращаться в Реликтовые Гробницы, так что их ‘просьба’ пока не лезть туда снова ничего не меняет».

«Ещё как меняет, что они отказываются нас туда пускать», — возразила Федра, повышая голос. «Новая Ассоциация восходящих не вправе запрещать нам вход».

Я подавила желание напомнить ей, что право не пускать нас у них как раз имелось — это предусматривали соглашения, подписанные руководством обоих континентов. Но мне не хотелось подливать масла в огонь, который разгорался у неё внутри. Причина, по которой Федра хотела продолжить поиски этого мага, была нам обеим понятна. Я навсегда запомнила, как нашла её стоящей под дождём, пьяной и рыдающей от ярости. И причина эта была вполне веской. Просто Федра сначала действовала под влиянием чувств и лишь спустя несколько дней, а то и недель, начинала всё обдумывать.

К тому же спорить было не о чем: по-настоящему нас никто не запирал. Конечно, представители Ассоциации довольно настойчиво требовали, чтобы мы пока держались подальше от Реликтовых Гробниц и оставались неподалёку от Твердыни, пока они не проведут дальнейшее расследование. Но Каспар чуть ли не спотыкался на каждом слове, уверяя нас, что мы не пленники. Он согласился помочь передать послание Артуру, а также подать запрос на личную встречу с Джи-э — остатком джинна, действовавшим в самом сердце Шпиля Реликтовых Гробниц, — и обещал сообщать нам о состоянии Эвлалии.

«Для асуры подобные соглашения мало что значат», — надменно вставил Аэкром. «Этот маг опасен не только для других восходящих. Мы морально обязаны выяснить, что именно он делал и как».

От дракона Аэкрома можно было ожидать и такого высокомерного напора, и пренебрежения полномочиями Ассоциации Восходящих. Впрочем, за него я не переживала. Что бы он ни говорил, правила он соблюдал, а возможность путешествовать в составе моей команды сопровождалась весьма конкретными ограничениями, связанными с полномочиями.

«Послушайте, не стоит наступать никому на мозоли и наживать врагов среди только что сформировавшейся бюрократии», — сказал Дерден, откинувшись на спинку и положив руку на полный живот. «Люди, которые нам дороги и о которых мы заботимся, приложили массу усилий, чтобы разобраться в новом мире, где мы теперь живём. Не нам раскачивать лодку, так сказать».

Аэкром ощетинился. «По словам Элли, где-то там человеческий маг убивает людей, собирает тысячи трупов маназверей, не оставляет следа маны и способен вплетать эфир в заклинания с помощью слов. И вы предлагаете мне сидеть сложа руки и ждать, пока лессерские умы решат, что делать?»

Федра, до этого согласно кивавшая Аэкрому, помрачнела, услышав слово «лессер».

К его чести, Аэкром заметил её реакцию. Правда, тут же фыркнул и скрестил руки на груди. «Лессер в смысле “уступающий нашим”. Я не имел в виду, что всё твоё население — лессеры по сравнению с моим. Так я бы тебя даже не назвал. Мой народ назвал бы тебя лессеркой — полукровкой василиска».

«Ну же, ребята», — прогудел Дерден, наклонившись вперёд и хлопнув ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. «Мы же одна команда».

«А ты что думаешь?» — спросила я Бродячую Лапу, чьё молчание давно стало привычным.

Теневой Коготь несколько мгновений смотрел на меня, затем распрямился, в последний раз оглядел зал и перебрался на свободный стул рядом со мной. Я протянула руку ладонью вверх, и он положил на неё свою тяжёлую лапу.

Зал быстро растаял, когда меня захлестнуло воспоминание, которым поделился Бродячая Лапа. Мы снова оказались в небольшой зоне, заросшей джунглями, где на нас напали. Теперь я не балансировала на ветке, а преследовала мага в бинтах сквозь подлесок. Вернее, это был Бродячая Лапа: он использовал эфирные пути, чтобы атаковать мага со всех сторон, но аметистовые когти, выпущенные из моей — его — лапы, скребли по преграде, созданной не одной лишь маной.

Воспоминание продолжалось, повторяя ход схватки таким, каким я его запомнила. Во время нападения мага взгляд Бродячей Лапы метался в панике, а сам он действовал отчаянно, но ничего нового это не открывало. Затем Аэкром пробил барьер портала, и Бродячая Лапа нашёл соединяющий проход и последовал за ним. Он бросился удержать убегавшего мага, однако когтям не за что было зацепиться.

И тут воспоминание словно замедлилось, а внимание переключилось на другую деталь. Сражаясь с магом, Бродячая Лапа заметил у него в руке устройство. На мгновение тот держал его свободной рукой — той, которой не тянулся к порталу. Во время боя я этого не видела: всё происходило слишком быстро и отчаянно.

Это была шарообразная вещь — вся в ямках, чуждая на вид. Она очень напоминала ту, что была у Артура, — реликвию джиннов, позволявшую ему свободно перемещаться по Реликтовым Гробницам.

Устройство вспыхнуло и исчезло, вероятно, втянувшись в артефакт измерений. Остаток схватки развивался так, как я и помнила, но теперь я в полной мере ощутила отчаяние и сожаление Бродячей Лапы, когда вместо него в портал затянуло меня. Затем связь оборвалась, и воспоминание угасло.

Я тут же наклонилась и крепко обняла маленького Теневого Когтя. «Всё хорошо. Ты ни в чём не виноват», — тихо прошептала я ему на ухо.

Он отстранился, явно смущённый проявлением нежности, и принялся смотреть куда угодно, только не на меня.

«Устройство, которым он воспользовался, очень похоже на реликвию джиннов, что была у моего брата». Я быстро объяснила всё, что имело значение. «Раньше я не видела, чтобы порталы в Реликтовых Гробницах работали именно так. Возможно, повредилась рама портала, или баланс маны и эфира настолько изменился, что сами принципы работы порталов стали другими. Или это похожий, но всё-таки другой артефакт… А может, маг просто использовал тот же инструмент иначе».

«Иными словами, мы ничего не знаем», — сказала Федра, запуская пальцы в волосы так, что рыжевато-каштановые пряди встали дыбом, словно тёмное пламя. «Вот почему нужно наплевать на указания этих ребят и вернуться туда. Может, бесконечно карабкаться вверх по Шпилю — не лучший способ что-то выяснить, но ты ведь говорила, что там полно трупов дикатенских маназверей? И Эвлалия жила в алакрийских поселениях там же? Почему бы не вернуться в Дикатен и не выяснить, известно ли там кому-нибудь хоть что-то?»

«В этом есть смысл», — медленно произнёс Дерден, задумчиво, хотя я видела, что он колеблется. После войны — после смерти папы — он терпеть не мог ездить на Звериные Поляны. «Но торопиться не стоит. По крайней мере, если нам разрешат покинуть Алакрию, мы не рискуем спровоцировать какой-нибудь межконтинентальный конфликт».

Тут мне пришла в голову мысль. Я уже подумывала обратиться за помощью к Эмили Уотскен или Мастеру Гидеону, но алакрийцы тоже потратили уйму времени и ресурсов на изучение маназверей, готовясь к своему вторжению. «Кто в Алакрии мог участвовать в разработке технологий, которые вы использовали во время войны, чтобы управлять маназверями? Возможно, наш загадочный маг тоже был к этому причастен».

«После того, что случилось с Кайденом, я, как ты знаешь, старалась не попасть на фронт», — сказала Федра. Огонь в её голосе угас, а черты лица омрачило какое-то более глубокое чувство. «Высококровные Афелионы не входили в военную командную структуру, но я бы предположила, что подобные исследования проводили главным образом в Тэгрин Келуме». Она помолчала, постукивая пальцем по губе. «Хотя, возможно, в этом участвовали и некоторые крупные академии. Можно связаться с дядей Кайденом. В Центральной Академии он появился уже после этого этапа войны, но он тот ещё любопытный засранец».

Я недолго была знакома с Кайденом Афелионом. Он любил хвастаться, что спас Артура во время ограбления той академии, когда Артур заполучил ту реликвию — штуку для перемещения через порталы Реликтовых Гробниц. Столько связей, и так мало информации.

Нам требовался более широкий взгляд на происходящее.

Прищурившись, я посмотрела на Аэкрома. «Вы, драконы… Когда используете эфир, вы как бы… уговариваете его действовать или что-то в этом роде, верно?»

Он в ответ тоже прищурился, и по тонкой чешуе на его лице пробежала смена оттенков. «В некотором смысле — да. Мы не манипулируем эфиром так, как маной, а взаимодействуем с ним. На самом деле всё на порядок сложнее, но у меня нет ни времени, ни желания быть твоим наставником и объяснять всё в строгих академических терминах».

Я фыркнула от смеха, раздув ноздри. «То есть за всю историю вашей цивилизации вполне мог найтись дракон — или даже несколько, — которые пытались, например, превращать эфир в заклинания, произнося их вслух?»

Аэкром высокомерно задрал нос. «Произнесение заклинаний вслух используют только при обучении детёнышей. Но главное, если ты предлагаешь отправиться в Эфеот, я бы этого не советовал. Вы, люди, меняетесь быстро. Вы словно вода, несущаяся по руслу, обтекающая камни и поваленные деревья и размывающая всё вокруг. Асуры скорее похожи на сами камни: им нужно время, чтобы истереться, и меняются они медленно. Как бы многого ваши лидеры ни добились здесь, внизу, за последние годы, там, наверху, по-прежнему царит глубокая неопределённость».

«Я проводила время с асурами, Аэкром», — мягко пожурила я его. «И знаю, что многие из них с нетерпением ждут возможности принять участие в происходящем. А ещё я прекрасно знаю, что большинство из вас обожает слушать собственные речи и с радостью обсудило бы магическую теорию, объясняющую тот необычный способ использования эфира, который я видела». Уголок моего рта приподнялся в кривой усмешке, которую я лишь отчасти сумела скрыть, — я намеренно его подзадоривала. Он любил выводить меня из себя, так что время от времени я отвечала тем же.

Аэкром, всегда сидевший прямо и с безупречно серьёзным видом, выпрямился ещё сильнее. «Ты проявляешь расовую бестактность, Элеонора».

Федра цокнула языком. В звуке смешались смешок и презрительное фырканье, но веселья в нём не было ни капли. «Это говорит тот, кто всего пару минут назад назвал меня ‘лессеркой’».

«По крайней мере, у нас есть варианты», — поспешно сказал Дерден, наклонившись над столом и посмотрев на пустую тарелку. «Но как нам всё-таки выбрать, куда двигаться дальше?»

Дверь открылась, и инстинкт заставил меня обернуться. В полумраке Каспар искал глазами нашу компанию.

Одной рукой я пододвинула Дердену свою тарелку, на которой оставалась половина щупальца, а другой помахала Каспару, привлекая его внимание.

«Помяни Вритру — вот и он», — пробормотала Федра. Это была одна из многих странных алакрийских поговорок, которыми она пользовалась.

Каспар поспешил к нам. Выглядел он куда более уставшим и растрёпанным, чем при нашей последней встрече. Тёмные волосы всклокочены, под стально-серыми глазами залегли тени, которых ещё час назад не было. «Рад видеть, что вы пока никуда не сбежали».

Я слегка склонила голову. «А вы ожидали, что мы сбежим?»

«Нет, конечно, я просто хотел сказать…» Он откашлялся и поправил форму, при этом перекосив значок Ассоциации Восходящих, а затем продолжил: «Мне разрешили сообщить вам кое-какие сведения. Собрали совет, чтобы обсудить ваше участие в этом деле, и он подтвердил первоначальное решение: пока вам следует воздержаться от возвращения в Реликтовые Гробницы».

Федра уже открыла рот, чтобы возразить, но Каспар продолжил: «Зато письмо, которое вы передали, отправили в Дикатен двусторонним свитком. Надеюсь, оно уже улетело вместе с одним из ваших летунов».

Я почувствовала облегчение: по крайней мере, Артур узнает о происходящем. Я и не рассчитывала, что он тут же примчится на помощь. Мне пришлось тщательно выбирать, что именно ему написать. Я знала, что алакрийцам придётся прочесть письмо, прежде чем они смогут его отправить, и не хотела поднимать тревогу раньше времени, пока мы не выяснили больше. Но всё равно стало спокойнее.

«К сожалению, вторую вашу просьбу отклонили», — с явным сожалением сказал Каспар. «У руководства администрации было не так уж много… успешных контактов с сущностью, которую вы называете Джи-э, и они не хотят рисковать новыми проблемами внутри Шпиля, разрешая кому попало к ней приближаться. Что бы там ни было, — поспешно добавил он, на этот раз не дав мне вставить слово, хотя я уже собиралась указать на глупость такого решения, — по-моему, они ошибаются».

«Ещё как ошибаются», — огрызнулась Федра.

Я подняла руку, давая ей знак успокоиться. «А если она сама хочет поговорить со мной?» Я пристально посмотрела на адъютанта, и он невольно отступил на полшага. «Мы до сих пор даже не знаем, почему я вдруг оказалась здесь, в Твердыне. Возможно, разум в самом центре Реликтовых Гробниц намеренно привёл меня сюда».

С тех пор как я появилась в Алакрии, я перебрала множество подобных теорий, но не думала, что Каспар отнесётся к этой всерьёз. И всё же он, к моему удивлению, задумался над моими словами.

«Я и сам об этом думал». Он беспокойно переминался. Неужели… нервничал? «Ты уже разговаривала с остатком джинна напрямую?»

«Артур однажды привёл меня к ней, вскоре после Слияния», — подтвердила я. Его нервозность передалась и мне, и по затылку пробежали мурашки. Он подумывает нарушить правила. «Мы весь путь из Дикатена проделали верхом на драконе. Она всё ещё… приходила в себя. Кажется, Артур назвал это повторной адаптацией. Разговор вышел коротким, но он рассказал мне, как Агрона использовал её, а также о сделанном ею выборе и принесённых жертвах».

Остальные члены моей команды замерли, не говоря ни слова. В баре тоже стало тихо, даже на улице не доносилось ни звука, словно весь город отступил на шаг.

«Насколько мне объяснили, теперь она скорее… оглавление, чем сознательная сущность», — сказал Каспар. «Хранилище, в котором находится остаток, постоянно охраняют, и лишь немногие вообще устанавливают с ним связь. Первые попытки использовать остаток, чтобы напрямую управлять Шпилем, по всей видимости, провалились. С тех пор мы почти не трогаем его».

Я ждала. Он ходил вокруг да около, так и не говоря, что на самом деле хотел сказать.

«Ассоциация изо всех сил старается сохранить независимость и показать, что способна управлять Шпилем без надзора со стороны правительств обоих континентов», — продолжил он, переводя взгляд с меня на сторону и обратно. «Возможно, даже слишком старается. В данном случае фамилия Лейвин играет против тебя. Вместо того чтобы привлечь тебя к расследованию, они хотят от тебя избавиться».

«Чтобы никто не решил, будто мне оказывают особое расположение из-за того, что я сестра Артура», — закончила я за него, поняв, к чему он ведёт. Обычно проблема была противоположной. Надоело, что все постоянно лезут из кожи вон ради меня лишь потому, что я сестра Артура. Но и такой расклад раздражал не меньше.

«Именно». За его спиной кто-то так резко распахнул входную дверь, что та ударилась о стену, и бармен выкрикнул что-то сердитое. Каспар полуобернулся, напряг пальцы, и я почувствовала, как шевельнулась его мана, словно он приготовился защищаться. Когда он снова посмотрел на меня, его щёки слегка покраснели. «Но…»

Аэкром фыркнул. «Ну же, адъютант. Что ещё? Ты обходишь главное кругами, словно нервный дракончик, который подкрадывается к своей первой добыче».

Каспар посмотрел на дракона так, будто забыл о его присутствии. Он не смутился, а, напротив, выпрямился и твёрдо расставил ноги. Но заговорил он, обращаясь ко мне: «Я могу устроить тебе встречу с остатком. Я не знаю, что здесь происходит. Никто не знает. Но я не позволю, чтобы из-за упрямых игр за власть погибло ещё больше восходящих. Если ты можешь говорить с Джи-э — а я решил поверить, что можешь, — возможно, нам удастся узнать больше».

«Не похоже, чтобы ты был в этом уверен», — заметила Федра и посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Ты точно уверена, что стоит?»

Бродячая Лапа пошевелился на стуле. «Риск?» — спросил он своей неуклюжей манерой.

Каспар кивнул, переминаясь с ноги на ногу. «Некоторый. Но для меня риск больше, чем для вашей группы. Думаю, в крайнем случае Ассоциация не станет делать ничего, кроме как строго объявит вам, что в Шпиле вам больше не рады».

«Тогда пошли», — сказала я, вставая.

«Только ты», — сказал Каспар, когда остальные тоже начали подниматься. «Иначе мы привлечём слишком много внимания».

«Мне это не нравится», — прогудел Дерден. Когда он говорил тихо, его голос звучал ещё басовитее.

«Иди, иди. Сыграй главную героиню, как ты у нас всегда и делаешь», — раздражённо сказала Федра. «А мы останемся здесь и дадим Дердену сожрать всё заведение подчистую».

Я прикусила губу изнутри, стараясь не показать, как задела меня её ничем не сдерживаемая неприязнь. «Скоро вернусь». Затем я вышла вслед за Каспаром из Зоны конвергенции. «Итак, каков план?» — спросила я, когда мы ступили на почти безлюдную дорогу.

«Просто делай, как я скажу», — сухо ответил он, шагая на несколько шагов впереди и не оглядываясь. «И надень это».

Он протянул мне выцветший плащ. Я недоумённо развернула его и внимательно осмотрела. Самый обычный плащ, словно его вытащили из гардероба какого-нибудь искателя приключений. «Э-э… зачем?»

«Чтобы выглядеть соответственно», — бесполезно пояснил он.

Как бы то ни было, я накинула плащ на плечи, закрепила застёжку и надвинула капюшон пониже, чтобы он скрыл большую часть лица в тени.

Улицы Твердыни образовывали почти геометрический узор. Нам пришлось пересечь три боковых переулка, прежде чем мы вышли на дорогу, ведущую к самому центру города, где находилось хранилище Джи-э. Я не входила в Шпиль с этой стороны, но знала, что лестницы в собственно Шпиль располагались вокруг центрального двора: три вели вверх и три вниз.

Я не удивилась, увидев, что некогда открытый двор теперь обнесли стеной, отделив его от лестниц восхождения. Очевидно, Ассоциации Восходящих пришлось принять меры предосторожности, чтобы никто не смог вмешаться в работу хранилища Джи-э или даже напасть на него. И всё же раньше в том, как большое кристаллическое вместилище с вращающимися вокруг каменными кольцами возвышалось в центре лестниц восхождения, была прекрасная, почти благоговейная симметрия.

Каспар обвёл меня вокруг строения и подвёл к воротам между двумя лестницами восхождения. Ворота были наполовину скрыты тщательно созданной тенью, а по обе стороны стояли стражники.

«Адъютант Фэйрбэрн», — объявил стражник справа. Оба мужчины выпрямились, отдавая нечто вроде салюта, но их настороженные взгляды задержались на мне. «Нас не предупреждали о вашем приходе». Слова звучали дружелюбно, но я уловила скрытый в них укор.

«И не должны были», — ответил Каспар. Нервозность исчезла без следа, и он мгновенно превратился в уверенного администратора. «Для внешнего мира крайне важно сохранять видимость независимости. Однако, как вам наверняка известно, был созван чрезвычайный совет, который в итоге согласился разрешить Элеоноре Лейвин, сестре Артура Лейвина, известного как Годспелл, провести короткую тайную беседу с остатком».

Стражники переглянулись. «Нам ничего подобного не сообщали, адъютант».

Каспар фыркнул, но каким-то образом это прозвучало почти извиняющимся тоном. «Разумеется, я пришёл не с пустыми руками». Он достал сложенный и запечатанный пергамент и передал его стражнику.

Стражник всё ещё колебался. Он сломал печать, развернул письмо и пробежал его глазами, дольше всего задержав взгляд на подписи внизу. Затем передал письмо товарищу, и тот внимательно его изучил. Оба заметно повеселели, когда одновременно кивнули друг другу. «Ладно, похоже, всё в порядке», — сказал первый стражник и подошёл к двери, чтобы отпереть её с помощью панели управления, активируемой маной.

Кристаллический артефакт замерцал, и замок открылся. За дверью находились ещё двое стражников. Едва дверь распахнулась перед ними, они инстинктивно потянулись к оружию. Первый стражник коротко объяснил им ситуацию, и нас пропустили внутрь.

Внутри, посреди почти пустого двора, возвышался большой помост с кристаллом наверху. Парящие кольца, вращавшиеся вокруг него, напомнили мне Кольца Эфеота, которые теперь обращались вокруг нашего мира. В помещении больше ничего не было: ни экранов, ни проекторов, ни артефактов для усиления звука, даже стульев или вешалки для плащей.

Каспар отпустил двух стражников внутри, и дверь за нами закрылась. Я опустила капюшон одолженного плаща и с благоговением уставилась на светящийся кристалл и кружащиеся кольца. Воздух словно налился тяжестью и давил на грудь. Когда я приблизилась, до меня донёсся поток воздуха, поднятый вращающимися кольцами. Волоски на руках встали дыбом, будто я оказалась внутри электрического поля, и зубы заныли.

«Алло?» — произнесла я. Собственный голос показался мне тихим и неуверенным. Я прочистила горло. «Джи-э?»

Свет замерцал, и рисунок вращавшихся колец изменился. У меня в голове прозвучал голос: ‘Элеонора Лейвин. Наконец-то. Я уже начала думать, что придётся самой прийти к тебе’.

Я бросила взгляд на Каспара. «По-моему, она куда более сознательна, чем простое оглавление».

Судя по его отвисшей челюсти и выражению абсолютного шока, он тоже её услышал.

Первым делом мне захотелось спросить: ‘Как именно это должно работать?’ Но гораздо важнее был другой вопрос, который не давал мне покоя: ‘Зачем ты хочешь со мной поговорить?’

Я ещё не успела произнести ни одного вопроса вслух, как голос самой Джи-э снова прозвучал у меня в голове: ‘Я играла ключевую роль в создании большинства, если не всех, современных алакрийских технологий. При необходимости я могу связаться с кем угодно, но сейчас моё сознание распределено по множеству мест, и я предпочла поговорить с тобой здесь, напрямую.’

Каспар переводил широко раскрытые глаза с меня на хранилище и обратно. «Я слышу тебя у себя в голове».

Он обращался ко мне, поняла я. То есть ты тоже это слышишь?

‘О Вритра, она ещё и мои мысли слышит?’ Глаза Каспара комично округлились. ‘Чёрт, как это отключить…’

«Спокойно», — сказала я, поморщившись, когда его смущение передалось мне. «Может, нам лучше говорить вслух».

Снова прозвучал голос Джи-э, и вместе с ним пришло спокойствие, будто мысли Каспара внезапно погасли: ‘Прошу прощения. Полагаю, стоило предупредить вас заранее’.

«Что ты имела в виду, когда сказала, что твоё сознание распределено по множеству мест?» — спросила я, давая Каспару время прийти в себя.

‘Моё сознание не так уж отличается от вашего. Общаться подобным образом становится менее эффективно, когда я распределена по всему пространству Реликтовых Гробниц, как и задумывалось с самого начала. Сейчас я гораздо менее «сознательна», чем была до того, как Агрона отделил меня от Реликтовых Гробниц. Чтобы сосредоточиться на тебе, мне пришлось приостановить несколько процессов’.

‘Что касается твоего предыдущего вопроса, ты побывала в месте, которое я не могу до конца понять. Мне нужно знать, что ты там делала и что видела’.

«Ты имеешь в виду место, где тот маг в бинтах ставил свои опыты», — сказала я. «Ты сама не можешь его видеть?» Я вопросительно посмотрела на Каспара. Похоже, он уже отходил от первоначального потрясения.

‘Многое из того, что делает этот маг, скрыто от меня. Он окутан чем-то, природу чего я пока не понимаю. Десмонд уже какое-то время действует, так сказать, в пространстве между стенами, но я узнала об этом лишь недавно’.

«Десмонд?» — переспросил Каспар.

‘Десмонд Уинн’, — произнесла Джи-э, и её голос приобрёл зловещий оттенок. ‘Это единственное имя, которое мне удалось выяснить. Надеюсь, ты сможешь что-нибудь сделать с этой информацией. Я хочу знать, что происходит внутри Шпиля, Элеонора Лейвин. Хочу понять, как вредители проникли за мои стены и чем там занимаются. И самое главное, я хочу, чтобы вот этот убрался’.