Через окно красные тона заката перетекали в фиолетовый и тёмно-синий.

Сегодня Арвин не пошла в подземелье, но всё равно заглянула в гильдию авантюристов по делам. Скоро она вернётся, так что я готовил для неё настоящий шедевр на ужин — и опаздывал, так что надо было поторапливаться.

Я бы и сам не прочь был её навестить, но с тех пор, как навлёк на себя гнев любимой внучки гилдмастера, держался от гильдии подальше. Сначала всё должно было улечься.

В дверь постучали. Принцесса-рыцарь вернулась.

Я поспешил открыть ей. Арвин ничего не сказала, только с гримасой отодвинула меня и поднялась наверх. Поняв, что пришло время выслушать её жалобы, я снял котелок с огня и пошёл за ней.

Хотя она молчала, я чувствовал, как от неё исходит недовольство. Когда я спросил, что случилось, она бросила: «Заткнись», — и я заткнулся и молча помогал. Когда она будет готова поговорить, она заговорит.

— Ужин готов, когда захочешь.

— Потом.

Арвин сняла снаряжение, села на кровать, а потом опрокинулась на спину. Если это было приглашение присоединиться, я бы с радостью так и сделал, но если бы я сейчас попробовал лечь на неё сверху, она бы меня уничтожила. Вместо этого я молча стоял и ждал, пока она смотрела в потолок.

— Девятнадцатый этаж.

— И что с ним?

— Вот докуда добрались Медusa и Арго вместе.

Обе эти группы сейчас набирали обороты. «Медуза», которую возглавляли сёстры Маретто, особенно хорошо знала подземелье. По городу говорили, что они — лучшие исследователи Тысячелетия Полуночного Солнца, потеснившие группу Арвин.

— А теперь к ним присоединится и Хрисаор. Они очень серьёзно настроены покорить подземелье.

Все объединены общей целью. Как благородно.

— Нас тоже приглашали, но я отказалась. Я знала, что будут драки из-за дележа добычи.

Цель Арвин — использовать Астральный кристалл, чтобы очистить родину от монстров и восстановить Мактароду. Она не собиралась отдавать кому-то долю от этого.

—…Если они доберутся до цели раньше нас…

— Не накручивай себя.

— Я знаю. Но это битва, которую я не могу себе позволить проиграть. Поражение не вариант.

— И какой у тебя план? Собираешься отшлёпать Ральфа и Ноэль по заднице и сказать: «Работайте усерднее, лентяи»?

Я почувствовал, что Арвин затаила дыхание. Если лидер не в форме, последователи теряют веру. Понятно, что такие грозные соперники заставляли её волноваться, но ей стоило бы держаться увереннее. Тысячелетие Полуночного Солнца — не такое простое подземелье, чтобы его можно было покорить за день-два.

— Главное — шаг за шагом. Будешь искать короткие пути — споткнёшься. Продолжай двигаться вперёд, и рано или поздно доберёшься до нижнего этажа и найдёшь Астральный кристалл.

И заодно насолишь Солнечному богу. В каком-то смысле все в выигрыше.

— А после этого, — сказала она, внезапно сев, — что будешь делать ты? Если я, ну, закончу подземелье…

Я был здесь, чтобы помочь Арвин, которая больше не могла сражаться сама. В тот момент во мне не будет нужды. У нас не будет причин быть вместе.

Изначально между нами не было никакой связи. Ничтожный содержанец и принцесса погибшего королевства. Нам вообще не следовало встречаться, но судьба распорядилась иначе. Конец означал бы восстановление изначального равновесия. Только чистая сентиментальность говорила, что я буду скучать по ней или откажусь её отпустить. Со временем всё это станет приятными воспоминаниями.

— Полагаю, я уеду из этого города, — сказал я.

Когда монстры исчезнут, Арвин вернётся домой и взойдёт на трон. Конечно, я не создан для служения королевской семье, и причин делать это у меня нет. К тому же шишки вокруг неё никогда бы этого не допустили. Либо нас разлучат, либо меня убьют. Другого исхода нет.

С другой стороны, если я останусь здесь один, я стану мишенью кучи очень глупых людей, ищущих компромат на Арвин. Меня похитят или посадят в тюрьму и потребуют рассказать то, чем я не хочу делиться.

Я не хотел быть помехой тому счастью, которое она так старательно пыталась найти.

— Я выживу практически где угодно, — заключил я. Я собирался исчезнуть до того, как всё это случится. Я не вернусь в родной город и даже не знаю, живы ли мои родители или братья с сёстрами. Я буду странствовать и искать любое место, которое покажется милым. Я всегда был из тех, кто не пускает корней и дрейфует. Если понадобится работать, хорошую работу я вряд ли найду, но прокормить себя, наверное, смогу. Может, найду ещё одну даму, у которой можно пожить, и продолжу дармоедничать. До сих пор я как-то выживал — просто на какое-то время вернусь к образу жизни одинокого волка.

Правда, имя мне, наверное, придётся снова сменить. Так или иначе, Мэттью, который живёт с Арвин, должен исчезнуть. В следующий раз выберу имя поблагороднее, более принцевское.

Тут я заметил, что лицо Арвин омрачилось.

— Не волнуйся, я никому о тебе не расскажу. Обещаю.

— Не в этом дело. — Она покачала головой, рассыпав рыжие волосы волнами. — Тебя это устроит?

— «Устроит» тут ни при чём. Таков всегда был мой план.

Жить долго и счастливо бывает только в сказках. В той или иной форме день расставания всегда наступает. До тех пор дорожишь временем, что вы провели вместе. Этого достаточно. Это всё, что нужно.

Я старался держаться как можно легче и беззаботнее, но Арвин всё равно выглядела подавленной. Она казалась раздосадованной, пристыженной. Я опустился на колени рядом с ней и взял её за руку.

— Это ещё очень далеко. Я буду здесь какое-то время. И о твоём здоровье тоже надо подумать.

Болезнь подземелья и Освобождение. Арвин страдала и телом, и душой. Я не мог это игнорировать.

— Давай сосредоточимся на том, что ждёт тебя впереди, а не на мне. Если ты только и будешь, что терзаться из-за таких вещей, неудивительно, что другие тебя обходят.

— Да, пожалуй, — сказал Арвин, рискнув улыбнуться. Она явно держала в себе то, что чувствовала на самом деле.

— А если очень хочешь, можем подсыпать им в еду глистогонное. Приятный сюрприз будет, когда они окажутся в подземелье.

Конечно, если бы мы говорили серьёзно, я бы использовал яд, а не слабительное. Медленно действующая парализующая смесь перед их уходом в подземелье превратила бы их в лёгкую добычу для голодных монстров.

— Не говори так, — предупредил меня Арвин. — Даже в шутку.

— Ладно, ладно. — Впрочем, её придирчивая, серьёзная сторона меня не раздражала. — Думаю, с этим разговором покончено. Давай есть — и не волнуйся, слабительного там нет.

— Конечно, нет.

Наконец она улыбнулась по-настоящему. Арвин встала и весело вышла из комнаты; похоже, настроение у неё восстановилось. Дойдя до нижней ступеньки лестницы, она развернулась с ухмылкой:

— Я голодна. Думаю, сегодня я бы съела почти что угодно. Что на ужин?

— Рагу из баклажанов, помидоров и грибов, жареные баклажаны со свининой. И баклажаны на гриле.

— Пойдём поедим в городе.

Она попыталась выйти за дверь, но я схватил её за плечо и развернул.

— Ну-ну, быть привередой нехорошо.

— Я дала тебе денег на еду, потому что ты сказал, что вложишь в готовку всё своё мастерство, так почему в этом обязательно должно участвовать это фиолетовое убожество?!

— Потому что это вкусно.

Баклажаны были приятными и полезными. На рынке я присмотрел пару простых способов их готовки.

— Ты никогда не тратишь мои деньги с умом.

— В такое тяжкое время ты правда встанешь перед своим любимым народом и скажешь: «Это я не хочу, то я ненавижу»? К тому же некоторые из тех, кого ты так любишь, наверняка сами посадили и вырастили эти «фиолетовые убожества», как ты их называешь.

С таким смертоносным оружием, наставленным на неё, Арвин отвернулась с недовольным видом. Оставалось только гадать, через что приходилось проходить королевскому повару Мактарода с ней.

— Ты всегда была такой привередой?

— Нет, я ела то, что подавали. Просто зажимала нос.

— Тогда и мою стряпню сможешь есть. Я готовил, думая о тебе.

Я не был привередой. Съел бы всё, что съедобно. Иначе я бы так долго не протянул.

— Чем скорее ты поешь, наберёшься сил и покоришь подземелье, тем скорее мы отпразднуем во дворце на грандиозной баклажанной вечеринке.

— Никогда!

Арвин уселась за стол, ворча. Мне только хотелось, чтобы она не ела мою стряпню, зажимая нос одной рукой.

Именно тогда нашу тёплую, уединённую трапезу грубо прервал стук в дверь. Кто бы это мог быть?

Принцесса-рыцарь была занята битвой с баклажанами на гриле, так что открывать пришлось мне. Если бы я просто распахнул дверь, это мог оказаться убийца, готовый ворваться внутрь. Поэтому я очень осторожно выглянул в щель — и это оказались Ноэль и Ральф. И… не только они.

— Почему вы здесь в такой час?

Ральф начал объяснять, но его прервал женский голос:

— Простите, что вторгаемся к вам вечером. Но мы очень хотели бы поговорить с принцессой-рыцарем.

Вскоре в столовой было восемь человек. По приказу Арвин я убрал ужин. Четверо мужчин и женщин сели напротив нас. В центре были две женщины с одинаковыми чертами лица. На них были широкополые шляпы и длинные чёрные плащи. Блестящие золотисто-белокурые волосы были собраны в хвосты, спускавшиеся по спине. Их чуть раскосые сиреневые глаза напоминали кошачьи. Под плащами виднелись красные рубашки и длинные чёрные сапоги. Одеты они были одинаково и сидели в одинаковых позах.

Сесилия и Беатрис, сёстры-близнецы Маретто. Они были магами и сопредводителями пати под названием «Медуза». По обе стороны от них сидели Рекс и Ник, лидеры «Хрисаора» и «Арго». Итак, лидеры всех трёх соперничающих пати собрались в одном месте.

Напротив них сидела наша любимая Арвин. За ней, у стены, стояли Ноэль, Ральф и я. Было бы довольно странно, если бы только я один удосужился доесть свой ужин. Ральф бросал на меня взгляды, требовавшие объяснить, почему я здесь, но я, разумеется, их игнорировал.

— Кажется, я уже отказалась от вашего предложения о совместном пати, — сердито начала Арвин.

— Но это выгодная сделка, — сказала Беатрис. Похоже, она была младшей сестрой. Хотя выглядели они одинаково, различить их было можно: у Сесилии один хвост, а у Беатрис два.

— Дальше монстры будут только сильнее, — продолжила она. — Нет смысла тащить за собой слабаков, а сильные члены не хотят, чтобы их тянули вниз. Так что мы хотим взять только лучших из каждого пати и создать ещё лучшее.

— А те, кто останется за бортом, будут вынуждены работать поддержкой.

По сути, Беатрис хотела создать клан авантюристов: союз пати, которые будут действовать вместе и переформировываться в новые группы по необходимости.

Типичный результат — когда на передовой сражаются только самые сильные члены, а остальные выполняют роль подстраховки, или занимаются зачисткой, транспортом и пополнением запасов. Почти наверняка именно это и представляла себе Беатрис.

— Кстати, это были бы я и сестрица из нашего пати, а также Рекс и Ник из «Хрисаора» и «Арго». От вас мы, вероятно, взяли бы тебя и, может быть, малышку за твоей спиной.

По крайней мере, в качестве они разбирались. Вирджил и остальные вовсе не были плохими бойцами, но эти двое на голову превосходили остальных. Я бы сделал тот же выбор. Ральф вообще не в счёт. У него даже права не было жаловаться, что его обошли.

— Мой ответ тот же. Я не собираюсь объединяться с тем, кому не могу доверять, каким бы великим ни было его мастерство.

Хотя идея была логичной, кланы срабатывались крайне редко. Рыцари и солдаты — это одно, но авантюристы по своей природе думали только о себе. Люди, готовые вкалывать до изнеможения ради группы, в авантюристы не шли. Чем больше их собиралось в одном месте, тем труднее было удержать всех на одной волне и честно поделить прибыль. Стоило вмешаться личным чувствам — и кто-то обижался, а там и до раскола недалеко.

Как и говорил Арвин, доверие тоже было проблемой. Нужно было верить тем, кто прикрывает твою спину и защищает твою жизнь. А полностью доверять человеку, с которым только начал работать, очень трудно. К тому же у Арвин была огромная тайна, которую нужно было скрывать.

— Если хочешь временную стратегию сотрудничества — я слушаю. Но на любое предложение о союзе я отвечу одинаково.

— Ты могла бы стать заместителем лидера нашей новой пати.

— Звучит как понижение. — Арвин фыркнула. — Прости, поищи кого-нибудь другого. Мы продолжим действовать по-своему.

Стол дрогнул от удара. Беатрис водрузила на него ногу.

— Ты вообще кто, по-твоему? Может, когда-то ты и была принцессой, но теперь ты просто авантюристка без настоящего дома.

—……

— Мы авантюристы пяти звёзд, и мы делаем тебе одолжение, приглашая тебя. Где твоя благодарность?

Не считая её навыков и известности, в гильдии авантюристов Арвин всё ещё была на трёх звёздах. Чтобы подняться выше, ей нужно было выполнять задания, назначенные гильдией, но Арвин отказывалась от всей такой работы. Её целью было возродить своё королевство, а не прославиться как авантюристка.

В отличие от неё, сёстры Маретто имели пять звёзд. Им было всего двадцать два года, так что получить пять звёзд к этому возрасту — крупное достижение. Несомненно, им пришлось через многое пройти.

— С уважением прошу, не лезьте не в своё дело. И меня не интересует иерархия этого крошечного кружка.

— Ха! Только послушайте, как она разговаривает.

— И ещё…

Арвин схватила угол стола и приподняла его. Беатрис вскрикнула — она потеряла равновесие и опрокинулась бы на спинку стула, если бы Сесилия её не поддержала.

— Ставить ноги на стол — крайне дурные манеры. Насколько я знаю, это общеизвестно во всех слоях человеческого общества, но, полагаю, вас воспитывали где-то в другом месте.

— Эй! — заорала Беатрис, вскакивая в ярости. Она вытащила из рукава посох странной формы и направила его на Арвин. Вокруг его наконечника начал собираться светлячковый свет, но вскоре рассеялся.

— Если ты нанесёшь ещё одно оскорбление, я без колебаний сражу тебя, как разбойника, — сказала Арвин. Остриё её обнажённого меча упиралось прямо в горло другой женщины. Черты Беатрис исказились от унижения. Она застыла на месте, отклонившись от меча так далеко, как только могла.

Воинственное настроение подняло на ноги Рекса и Ника. Ноэль и Ральф заняли позиции, готовые выхватить оружие в любой момент. Только Сесилия и я ещё не двигались.

Повисла тишина. Это было четыре на четыре, но я не боец, а Ральф едва тянул на половину бойца, так что выходило скорее четыре на два с половиной. Мы были в неизбежно невыгодном положении, но наша принцесса-рыцарь была из тех, кто это компенсирует. Им бы не удалось уйти невредимыми.

— Давайте уже пойдём, — пробормотала Сесилия Маретто, чуть старшая сестра. Её щека лежала на кулаке. — Мы и так уже разгорячились. Попробуем ещё раз в другой день.

— Но я не могу отступить после такого унижения…

— Послушай, Би, — ласково сказала она, обрывая сестру. Она взяла в ладони щёки идентичного лица. — Ты лучшая. Ты такая замечательная. Первоклассная авантюристка и женщина высшего сорта. Но когда ты злишься, у тебя в голове становится так же бело, как на маминой стирке.

Её лицо было так близко к лицу сестры, что они могли бы поцеловаться.

— Если у тебя есть способ заставить принцессу-рыцаря согласиться, то ради бога, продолжай. Но если нет, нам стоит дать обеим сторонам успокоиться, чтобы мы могли предложить другое решение.

— Я думаю, физическая сила…

— Приведёт к смертям. Все эти переговоры затеяны, чтобы мы стали сильнее, так что это было бы совершенно контрпродуктивно. Разве я не права?

Беатрис цыкнула, оттолкнула руки сестры и повернулась к Арвин.

— Из уважения к желанию сестрёнки я тебя пока прощаю. Но мы вернёмся, — заявила она и направилась к выходу. Мы избежали худшего из возможных исходов, но напряжение всё ещё висело в воздухе.

— Прежде чем вы уйдёте, у меня есть один вопрос к двум юным леди, — сказал я, игнорируя обстановку. — У вас случайно нет других братьев или сестёр? Старших или младших сестёр, например.

— Нет, — сказала Сесилия. — Мы с Би — единственные сёстры Маретто. Так было с самого рождения. Почему ты спрашиваешь?

— О, просто так, — сказал я, кивая. — Рад это слышать.

Если дойдёт до этого, мне не хотелось бы узнать, что на самом деле их три или четыре, как было в прошлый раз.

Беатрис выглядела озадаченной моим вопросом, но в конце концов решила, что это просто глупая шутка, и ушла. Рекс и Ник последовали за ней, и Сесилия оказалась последней, кто развернулся и пошёл.

— До нашей следующей встречи.

Дверь закрылась. После счёта до десяти Ральф наконец выдохнул.

— Это было близко, — сказал он. — Они действительно жёсткие.

— Чего ты их хвалишь, идиот? — сказал я ему, занявшись протиранием стола. — О чём ты думал, приведя всех этих людей сюда к ужину? Разбирайся с ними сам.

— Я тоже не хотел их сюда приводить! Но они заставили нас…

— Всё нормально. Дело прошлое, — сказала Арвин, милосердно прикрывая своих идиотов-подданных. — Ответ будет тем же, сколько бы раз они ни спрашивали. Я решаю, кто мои спутники.

Но, по моему мнению, ей нужно было избавиться от Ральфа. Нет ничего хуже бесполезного союзника.

— Мне очень жаль, Ваше Высочество. Мы сейчас уйдём, — сказала Ноэль.

— Не хотите поужинать с нами? — сказал я, удерживая её. — Здесь хватит и на вас. Пир из баклажанов.

— А-а-а? — протянул Арвин, что совсем не вязалось с её благородной кровью. — Я же сказала тебе всё убрать.

— Я отнёс это обратно на кухню, чтобы можно было доесть. С баклажаном всё в порядке.

— А, — сказала она, явно недовольная, но не желая, чтобы Ноэль и Ральф увидели её истерику. На самом деле она с радостью позволила бы Ноэль посмотреть, как она ест баклажан, и сделала бы вид, что это вкусно. Что, конечно, было правдой.

— Так можно? — спросила Ноэль, и глаза у неё засияли.

—……Да, — сказала Арвин, у которой не было выбора. В итоге Ральф тоже ел с нами. Меня разрывало изнутри от мысли, что он уплетает мой тщательно созданный шедевр, но это было лучше, чем дать ему пропасть.

— Сейчас принесу. Кстати, ты любишь баклажаны?

— Обожаю. В мире нет человека, который не любит баклажаны, — бойко ответила Ноэль. Я бросил взгляд на Арвин.

—…Слышала?

— Она ещё наивна и мало знает о мире…

Так, так, не будем превращать привередливость в еде в вопрос знания мира.

На следующее утро Арвин была готова снова отправиться в подземелье на какое-то время. Она быстро позавтракала, надела доспехи и вышла из дома. Пати собиралась встретиться в гильдии авантюристов.

— Я тебя провожу.

— Не надо.

Этим утром она была в скверном настроении. Наверное, потому что ей не понравился баклажан под сыром, который я подал на завтрак. Она ещё велела мне «съесть всё это фиолетовое безобразие к её возвращению». Я мысленно отметил, что надо спросить у женщин на фермерском рынке ещё рецептов.

— Тогда хотя бы дай мне поцеловать тебя на прощание…

Вместо этого она ушла.

— Вот чёрт. — Я понял, что забыл дать ей сегодняшнюю конфету. Без запаса Арвин не сможет сражаться. Я в спешке распахнул дверь, надеясь её догнать, но резко затормозил.

Арвин всё ещё была здесь. Она стояла прямо за входной дверью, спиной ко мне.

— Что случилось? — спросил я. Лицо у неё было бледным. В дрожащих руках она держала листок бумаги. Я протянул руку и выхватил его. На нём корявым почерком было нацарапано послание.

Я знаю твоё прошлое.

Как бы ты ни пряталась, тебе не сбежать от своих грехов.

Ты играешь героя, но твоя истинная суть уродлива и пуста.

Ты ворона, клюющая падаль.

— Откуда это?

—…Я только что нашла. Оно лежало под камнем у садовой стены.

Если его придавили, чтобы ветер не унёс, то это исключало возможность, что это случайный клочок бумаги, залетевший с ветром. Кто-то положил его здесь намеренно. В последний раз я видел место, где она нашла бумагу, вчера днём, перед уходом. Бумага немного отсырела от ночной росы. Значит, она пролежала там как минимум полдня. Выходит, её подложили, пока меня не было вчера вечером.

— Есть мысли?

Арвин покачала головой; она всё ещё не смотрела на меня. Почерк был очень небрежным, вероятно, нарочно. Понять, кто это написал, было невозможно. Или, по крайней мере, у меня не было хороших идей. У Арвин, судя по всему, тоже. Какой-то таинственный тип пытался угрожать Арвин и запугать её. Кровь бросилась мне в голову, но тут я вспомнил о женщине прямо передо мной.

— Мэттью, я…

— Всё в порядке. — Я обнял её со спины. Её тело дрожало, будто она замерзала в снегу. — Это просто мерзкая шутка. Никаких подробностей, ничего конкретного, — успокоил я её, одной рукой поглаживая по голове.

Прошлое, грехи — эти слова подходили к кому угодно. Если бы они действительно знали секрет Арвин и хотели угрожать им, они бы использовали слова с чуть большей конкретикой, чтобы убедить нас — скажем, ожерелье её предков или имя её старого поставщика.

— Они просто играют с тобой, потому что завидуют твоей славе. Волноваться об этом — пустая трата времени и сил, — сказал я как можно добрее, поглаживая её по голове. Когда она перестала дрожать, я сказал: — Тебе стоит сегодня остаться дома и отдохнуть. Подземелье никуда не денется.

— Но я…

— Пойти туда с таким бледным лицом — всё равно что объявить монстрам, что пора кормиться. Сегодня тебе нужно быть в безопасности и чувствовать себя спокойно. Я свяжусь с Ноэль и остальными и всё объясню. А пока никого не впускай. Если кто-то попытается вломиться мимо тебя, значит, у него дурные намерения — разруби его пополам. Поняла? — сказал я твёрдо. Я достал конфету. — Это сегодняшняя доза. Только одна.

—…Понятно.

— Могу покормить тебя изо рта в рот, если хочешь.

— Прекрати. — Она выхватила конфету у меня из руки. Она пристально посмотрела на твёрдую зелёную конфету, затем сжала её в ладони. — Я сама приму.

— Ага, ага.

Она всё ещё выглядела бледной, но, по крайней мере, была достаточно спокойна, чтобы ответить на мои подколки.

— Тогда я пойду обратно, — сказала Арвин, возвращаясь в дом. Убедившись, что она заперла дверь, я направился в гильдию авантюристов. Таинственная записка превратилась в смятый бумажный шарик в моей руке.

Кто, чёрт возьми, это сделал? Первым делом нужно было выяснить, кто виноват. Я не проявлю к ним пощады, даже если это была просто шутка. А если это начало более серьёзного вымогательства, то тем более нужно докопаться до сути. Я найду виновника ради спокойствия Арвин.

— Сначала только в одно место.

Девятая попытка была прекрасной женщиной с длинными серебряными волосами.

— Эй, юная леди. Ты путешественница? Собираешься поесть? Тебе стоит остерегаться местных жуликов. Если хочешь, можем поесть вместе, и я помогу… О, это твой парень там сзади? Ладно, ладно, я сваливаю. Живите долго и счастливо.

Я потрусил прочь, прежде чем она успела сделать больше, чем просто одарить меня злобным взглядом.

Очередная неудача. В следующий раз у меня точно получится, сказал я себе. Но в этот момент я заметил приближающуюся пати примерно из восьми паладинов. Винсент шёл во главе группы.

— Эй, Винс. Утренний патруль, да? Нет ничего лучше честной тяжёлой работы.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, явно раздражённый.

— Разве не видно? Пытаюсь подцепить женщин.

Мы стояли на главной улице в восточной части города. Если войти через восточные ворота, то очень скоро наткнёшься на целый выбор харчевен и постоялых дворов для путников. Место было не только людное — свернув в боковые переулки, можно было найти гостиницы для парочек. Поэтому здесь хватало господ, увивавшихся за проходящими дамами, и женщин, старавшихся вытянуть денежки из тех же самых господ.

— Эта девица строила из себя недотрогу, а теперь, гляди-ка, вышагивает с этим мягкотелым мешком, — проворчал я, кипя от злости.

Винсент картинно вздохнул.

— А ты при этом отказываешься работать и позволяешь Арвин сражаться за тебя.

— Но я усердно работаю — пытаюсь подцепить женщину. Это моя работа. — Мне нужно было постоянно оттачивать навыки беседы и обольщения, чтобы принцесса-рыцарь не заскучала со мной. Это была важная тренировка.

Винсент уставился на меня с неприкрытым отвращением.

— А ты как, Винс? С твоей внешностью, держу пари, ты бы подцепил хотя бы одну из десяти, если бы заговорил с ними.

— У меня есть семья.

— Правда? А жена у тебя горячая?

— Это не твоё дело.

Этого мне было достаточно: брак по расчёту, ради политики.

— Дети есть?

— Есть сын. Скоро пять.

— Ты их сюда привёз?

— Разумеется, нет.

— Я так и думал.

Если бы он притащил сюда беззащитных родственников, в этом опасном месте их мигом похитили бы криминальные банды и использовали как приманку для вымогательства. Значит, и мне этот вариант не подходил. Чёрт.

— Но вот что я тебе скажу, — Винсент погрозил мне пальцем перед лицом. Какая грубость. — Пока что я тебя отпускаю, но ты по-прежнему подозреваемый в убийстве Ванессы. Как только найду доказательства, отправлю тебя на виселицу. И не называй меня Винсом. Мы с тобой не в таких близких отношениях! — разбушевался он.

— Как скажешь, Винс. Но дело в том, Винс, что ты, я уверен, тоже помнишь, Винс, что Арвин полностью продырявила всю твою аргументацию, Винс. Разберись, Винс.

Он схватил меня за рубашку и уставился на меня с демонической яростью.

— Ещё одна острота — и я брошу тебя в камеру гнить.

— Слышу тебя громко и чётко, лорд Карлайл.

Какой нетерпеливый человек. Вот это был настоящий Винс, я был уверен.

Винсент цыкнул и оттолкнул меня. Я едва не потерял равновесие и не упал навзничь, но меня остановило столкновение с кем-то ещё.

— Ой, простите. Вы не ушиблись…? О, это же дедуля.

— Мэттью? Что ты делаешь?

Это был старик лет шестидесяти, смотревший на меня снизу вверх из-под кустистых бровей. Он и так был невысок, а ещё таскал на спине огромную корзину, из-за чего горбился. Но, несмотря на осанку, телосложение у него было довольно крепкое и здоровое.

— Как видишь, подцепляю женщин. А ты как, дедуля? Для любви никогда не поздно.

— Уже не осталось во мне этого. Ни духом, ни телом, — прохрипел он, отмахиваясь от меня. Это был тот самый самоуничижительный юмор, свойственный старикам. — Прости за вчерашнее. Вот, держи.

Он вытащил из корзины несколько красных и жёлтых сладких перцев. Я поблагодарил его за них, хотя Арвин, скорее всего, тоже их не полюбит. Может, есть какой-то способ заставить её их съесть.

— Ты слишком добр ко мне. Я когда-нибудь отплачу. Чего хочешь взамен?

— Может, расстанешься с этой принцессой-рыцарем? — убедительно произнёс старик. — Она слишком хороша для такого, как ты.

— Как скажешь. — Я и так знал, что мы не настоящая пара.

— Бывай. Не бездельничай весь день. Займись наконец настоящей работой.

— Когда-нибудь, может быть.

Дедуля поднял руку и растворился в толпе. Когда он ушёл, Винсент спросил:

— Ты его знаешь?

— Он носильщик в гильдии авантюристов, но иногда нагружает корзину овощами и продаёт их на рынке, вот как сейчас.

Как и следовало из названия, носильщик — это тот, кто перевозит вещи для гильдии. Они вытаскивали из подземелья туши и части монстров для авантюристов, несли сокровища и боевые трофеи, а иногда волокли трупы членов гильдии. В этом городе они спускались в подземелье вместе с авантюристами. Носильщики не участвовали в боях, поэтому за работу часто брались бывшие авантюристы и крепкие ребята, которым больше ничего не оставалось. Обычно они сопровождали авантюристов и подбирали их вещи, но порой недобросовестные авантюристы использовали их как приманку или живой щит.

Поскольку дело было опасное и сулило мало награды, желающих заниматься этим было немного, несмотря на всю важность. Иногда этим занимались такие старики, как он.

— Вчера я спас его от каких-то головорезов, которые приставали к нему на Южном рынке.

Так что они переключились на меня и отлупили. К счастью, стража прибежала довольно скоро. Дедуля не пострадал, и кошелёк у меня не украли.

—…Пожалуй, мне стоит пересмотреть своё мнение о рыночных патрулях, — сказал Винсент. Какой же он преданный своему делу. — А теперь убирайся отсюда. Я тебя действительно арестую, если будешь заниматься этими распутными делами прямо на улице.

Он попытался пройти мимо меня, но у меня остался последний комментарий.

— Знаешь, я тут на днях кое-что слышал… Это правда, что ты сейчас реформируешь паладинов?

Похоже, Винсент стоял в центре движения за наведение дисциплины в отряде. Он изгонял коррумпированных чиновников и тех, кто заключал сделки с сомнительными преступниками. Говорили, что половину стражников, одолженных у города, уволили и вернули на прежнюю работу.

— Без прочного фундамента под ногами в этом городе не восстановить безопасность и порядок.

И при этом они всё ещё здесь? За спиной Винсента стояли темнокожий стражник и усатый, которые сверлили меня откровенно враждебными взглядами. Если этих сочли достойными остаться, то насколько же плохи были уволенные?

— И именно поэтому у меня нет времени разбираться с твоей чепухой. Не влипай в бессмысленные неприятности, — отрезал Винсент и ушёл окончательно. Я почесал затылок, глядя ему вслед.

Его можно исключить, решил я.

Я ждал его в месте, где он вполне мог пройти, думая, что у него найдётся информация, которая мне пригодится. Но когда я завёл разговор, в его поведении ничего не изменилось, и он вроде бы ничего не скрывал. Значит, он к этому непричастен — решил я.

Среди других подозреваемых были сестрицы Маретто, которых я встретил вчера, и их союзники по альянсу, но, судя по словам Ноэль, они с самого утра торчали в подземелье. Ещё два-три дня я не смогу у них ничего спросить.

Было бы куда проще, если б я выяснил, кто подбросил записку, но дело было ночью, и никто ничего не видел. У всех, кто жил по соседству, биография была как на ладони; насколько я знал, единственным человеком в округе с тёмным прошлым был я сам.

Даже бродяг, которые могли бы что-то заметить, здесь не водилось. Мы жили рядом с кварталом богачей, так что стража патрулировала район регулярно. Любого, кто вздумал бы спать на улице, мигом бы вышвырнули — не дай бог, перекроет дорогу какой-нибудь важной персоне.

На всякий случай я поговорил с ближайшим бродягой, и тот сказал, что никого подозрительного не видел.

Хотя такие бродяги и кажутся людьми без всяких правил, на самом деле они строго соблюдают границы территорий. Существует даже гильдия под названием «Альянс бродяг», которая эти территории делит, а над ними сидят ребята из преступного мира. Выходит, часть еды и подаяния, что раздают нуждающимся, уходит таким вот грязным типам. Жестокий мир.

Значит, пока я упёрся в тупик. Но я беспокоился об Арвин, так что решил вернуться домой.

— Эй, ты, здоровяк, — окликнул меня голос, и я замер на месте. Это была женщина, похожая на бродячую артистку. Сиськи у неё были огромные. Она наклонилась ко мне и спросила соблазнительным, тянущимся голосом: — Ты местный? Не покажешь мне тут всё?

— Прости, вспомнил, что у меня есть дела. В другой раз, — отмахнулся я. Она и женщины вокруг неё ничуть не смутились. Они тут же переключили внимание на другого мужчину неподалёку, у которого уже редели волосы.

Я вернулся домой около полудня и поднялся в комнату Арвин проведать её. Постучал, и она сказала входить.

Арвин сидела в кресле и читала книгу. Доспехи она, конечно, сняла, но одежда была та же, в которой она утром выходила из дома.

— Не хочешь прилечь и отдохнуть?

— Не могу же я просто взять и уснуть, если не устала.

Вместо этого она коротала время за чтением. Цвет лица у неё был здоровее, так что выглядела она нормально.

— Что читаешь?

— Сборник стихов Перси Малтхауса.

— Хорошие?

— Их читают уже больше сотни лет. — Она протянула мне книгу, чтобы я сам оценил. — Ты каждый раз, как рот открываешь, отпускаешь грязные шуточки. Может, поэзия пойдёт тебе на пользу.

— Прости, я вырос в сточной канаве.

Но раз она настаивала, я попробовал.

— Это сцена, где добросердечная принцесса говорит с рыцарем, который заперся в пещере от стыда за своё уродство.

— Я чудовище. Моё лицо изуродовано шрамами и отвратительно.

— Нет, эти шрамы — знак того, что ты сражался храбрее всех остальных. Я отдала бы своё сердце этому лицу.

— Моя плоть отравлена чудовищным ядом; мне не прожить и дня.

— Как я могу смеяться над тобой, когда ты отдал те немногие часы, что у тебя оставались, чтобы защитить меня?

— У меня не осталось ни души, ни мужества, чтобы сражаться. Мне нечего тебе предложить, Ваше Высочество.

— Твоя любовь для меня бесценное сокровище, дороже золота, что покрывает позолотой затерянный город, и звёзд, что усыпали небо.

Я схватился за живот и заржал во всё горло.

— Что смешного?

— Прости, прости. Я не хотел над этим смеяться. Просто не могу воспринимать это всерьёз.

Красивых, витиеватых слов в моём словаре не водилось. В нём были только дерьмо, моча, задница, трах и все возможные их синонимы.

— Хватит! — Арвин выхватила книгу у меня из рук. — Дура я была, что дала тебе её почитать.

Она положила сборник на столик и вышла из комнаты.

— Ты куда?

— На улицу, пообедать. Я голодная.

Утром она ела мало, а внезапная вспышка гнева, наверное, тоже не пошла её желудку на пользу.

— Я с тобой.

— Оставайся здесь и ешь свои фиолетовые мерзости.

— Да ладно тебе, не злись. Ладно, ладно, больше не буду подавать баклажаны.

По крайней мере, не чаще раза в три дня.

Я продолжал извиняться, уговаривать и льстить Арвин, пока она наконец не смягчилась.

Мы поели и уже брели обратно по главной улице, когда из проезжавшей мимо кареты раздался голос:

— Арвин!

Карета вскоре остановилась, и из неё выпрыгнула сереброволосая девушка: Эйприл.

Она радостно обняла Арвин — а потом одарила меня взглядом, полным ледяного презрения.

— А, и идиот Мэттью с тобой.

После моей выходки на соревновании по армрестлингу репутация моя скатилась в грязь. Доверие, которое я по крупицам выстраивал целый год, исчезло вот так, в один миг. Но я это заслужил, так что оставалось только посмеяться и смириться. К тому же я был практически эксклюзивным псом Арвин. На двух хозяев меня бы всё равно не хватило.

— Эм, я еду заказывать себе новое платье. В честь Дня основания в поместье лорда будет приём. Мы идём туда с дедушкой.

Точно, она ведь была богатенькой барышней. Рядом с каретой стояла женщина намного старше и кланялась нам. Это была Нора, служанка Эйприл. Логично, что Эйприл ехала в карете, раз с ней была горничная.

— Не проще ли было бы вызвать портниху к тебе домой?

— Заткнись, Мэттью-придурок. — Она снова зыркнула на меня, чтобы я замолчал. — Сходить в ателье и примерить там — это часть удовольствия. Примерять платья у себя в комнате — никакого веселья.

Она покачала головой, словно скорбя о том, что кто-то может быть настолько глуп. Видимо, ей казалось, что смена обстановки каким-то образом всё меняет. По-моему, пустая трата времени и денег.

— О, знаю! Почему бы тебе не пойти со мной, Арвин? Давай вместе выберем платья.

— Нет, я не…

Она была скорее из тех девушек, что предпочитают мечи и прочее смертоносное оружие, а не платья. И ещё странные сборники стихов.

— Тогда выбери платье для меня. Принцессное, — настояла Эйприл.

— Я бы на твоём месте так не делал.

— Я не с тобой разговариваю, Мэттью-бродяга!

Искренний совет от чистого сердца, отвергнутый не задумываясь. Неужели мы хотим жить в таком мире?

В конце концов настойчивость Эйприл победила, и нас потащили в платьевую лавку. Это было заведение на Западной Главной улице для очень богатых и важных людей под названием «Белая маргаритка». Там шили платья на заказ, а ещё был готовый выбор для покупки. Женщины приходили сюда снимать мерки и выбирать из великого множества образцов тканей и фасонов, которые потом собирали швеи. Однако…

— Как насчёт этого? Ты же девушка, и цветочный узор тебе идеально подходит, — сказала Арвин. Она гордо подняла ткань — розовую, с чёрными и фиолетовыми цветами. Как нам было реагировать? В зеркале мы с Эйприл делали одинаковые лица.

— Эм-м…

— Тебе стоит сказать ей честно. Это же тебе носить.

Иными словами, царственная мода Её Высочества была слишком величественной и передовой, чтобы низшие сословия могли её понять или потянуть.

Почему-то Эйприл повернулась ко мне и обвиняющим шёпотом спросила:

— Почему Арвин такая? Разве она не принцесса?

— Именно потому, что она принцесса.

Она никогда не подбирала наряд кому-то другому. Вдобавок она совершенно ничего не смыслила в моде — всегда носила то, что выбирали ей мама или служанки. Даже сейчас на ней была одежда, которую порекомендовали я, или портной, или кто-то ещё из её окружения. Из-за этого её вкус оставался грубым, совершенно не затронутым обществом.

— Тогда как насчёт этого? Столько славных рюшей, — весело сказала Арвин, вытаскивая фасон, который был в моде лет сто назад. Лицо Эйприл упало почти до комичного. Она разрывалась между чувством ответственности — принять предложения Арвин, раз уж это она её позвала, — и инстинктивным желанием не надевать предложенные ей диковинные платья.

— Давай поменяемся местами. Теперь выбираю я, — сказал я. Мне стало жаль малявку. Такими темпами её на приёме заклюют курицы.

— Мэттью-жулик?

— Ты ведь не собираешься выбрать что-то уродливое?

Взгляды женщин были испепеляющими. И ещё — кто бы говорил.

— Я выберу то, что действительно подойдёт Эйприл. Сначала цвет.

— Цвет?

— Дай угадаю: все твои платья чёрные, синие и белые, верно?

— Эм, да. Я тебе об этом говорила?

— Просто догадался, потому что это то, что подходит твоим серебряным волосам. Вкусы старика всегда будут простыми и безопасными. На самом деле она обычно носила чёрное. — Тебе ведь надоело всё время носить одни и те же цвета, верно? Так давай в этот раз выберем другой.

Я глянул на длинный список образцов и вытащил нужный цвет.

— Как насчёт красного? — Я поднёс образец к волосам Эйприл. — Очень мило. Может, чуть более яркий красный. Для тебя это было бы идеально.

— О-о-о, — восхищённо протянула Эйприл.

Арвин ничего не сказала. Она стояла поодаль, теребила волосы и выглядела задумчивой.

Когда ткань была выбрана, настала очередь фасона. — Раз случай особый, стоит потянуться к чему-то чуть более взрослому. Последняя мода — это более открытый лиф, но тебе до этого ещё рано. Старик сделал бы сальто назад и раскроил себе череп, если бы это увидел. Вместо этого возьмём вот этот, с открытыми плечами.

Я выбрал образец платья, который, казалось, лучше всего подходил к её образу.

— А юбку сделаем до самых ступней. Осторожнее с походкой. Если будешь носиться, как обычно, наступишь на подол и споткнёшься. Держи спину прямо, когда идёшь. Красные туфли сохранят цвет красивым и единым, но давай возьмём короткий каблук. Иначе можешь подвернуть лодыжку.

— Ух ты, это выглядит правда здорово, — воскликнула Эйприл, которая загоралась всё больше с каждым кусочком мозаики.

— Вот каким будет платье. Ещё тебе понадобится ожерелье; я бы предложил рубин, под цвет платья. Можно бриллиант или жемчуг, но это будет зависеть от бюджета старика. Конечно, если попросишь, он, наверное, продаст всю гильдию, чтобы наскрести денег.

— Я и не знала, что ты так во всём этом разбираешься. Ты ведь всегда носишь одну и ту же одежду.

Чтобы завоевать благосклонность дам, нужно разбираться в одежде и красоте. А причиной, по которой я всегда носил одну и ту же одежду, было то, что меня постоянно избивали бандиты и забирали всё ценное — как каждый раз забирали мой кошелёк. Если бы я носил дорогую одежду, никакие деньги не помогли бы мне её сохранить.

К тому времени, как я закончил подбирать весь наряд, Эйприл была в чудесном настроении. Теперь оставалось только дождаться, когда платье будет готово. Она предложила отвезти нас домой в их карете.

В четырёхместной карете я сидел напротив Эйприл.

— Спасибо, Мэттью. Ты мне очень помог.

Мне удалось вернуть её доверие.

—……

Тем временем принцесса-рыцарь, сидевшая рядом со мной, была в царственном настроении. Она смотрела в окно с тех пор, как карета тронулась, и с тех пор не шелохнулась. С её губ не слетело ни единого слова.

— Ты и следующее мне подберёшь?

— Для тебя — с удовольствием… ай!

Кто-то наступил мне на ногу. Арвин старательно избегала смотреть мне в лицо, но прошипела:

— Не зазнавайся.

— Да ладно тебе, не дуйся.

— Я не дуюсь, — сказала она. Звучало не очень убедительно, когда она это говорила с надутыми губами. — Если бы я захотела, я бы всё это смогла.

— Тогда, может, поговорим о том, как я по твоей настойчивой просьбе нарядился клоуном и надо мной ржали и тыкали пальцем на улице?

— Они смеялись над твоим лицом.

— Ах да. И, полагаю, когда я слышал, как дети визжат: «Этот дядька смешно одет», — это мне просто слух играл.

— Не обязательно всё время припоминать прошлое.

— Ничего не могу с собой поделать — я в этом смысле женственный мужчина. Наверное, поэтому я и содержанка.

Несмотря на протесты Арвин, я прекрасно помнил, как поначалу она шла рядом со мной, но постепенно позволяла расстоянию между нами расти, осознав, что происходит.

— Ну же, взбодрись. Эти надутые щёчки тебе не идут, — сказал я, схватив её за плечо и притянув ближе. Она оттолкнула меня.

— Не трогай меня. Меня от этого тошнит.

— Врать вредно для здоровья.

На этот раз я легонько притянул её голову ближе. Из-за разницы в росте голова Арвин упёрлась мне в грудь. Чтобы предотвратить очередное яростное сопротивление, я погладил её по голове и провёл пальцами по её ярко-рыжим волосам.

— В следующий раз я подберу тебе платье.

—…На мои же деньги, не иначе.

— Я хочу увидеть, как ты выглядишь в платье, которое я для тебя выбрал, — тихо сказал я прямо ей на ухо. Другой рукой я приподнял её подбородок, чтобы она наконец посмотрела в мою сторону.

— Какой цвет будет лучше? Думаю, тебе пойдёт белый, красный — да любой, если честно.