Римон Асфельдер.
Человек, которого Ли Чонги считал безнадёжно отставшим от времени.
Герой, которого в прошлом превозносили как Защитника Человечества.
И глядя на то, как это существо, совершившее сверхчеловеческий подвиг и сокрушившее Монарха, всё ещё на полном серьёзе называло себя обычным смертным, Ли Чонги наконец понял.
Мастер Меча.
Существо, достигшее бессмертия исключительно с помощью клинка, без заимствования сил у Созвездий, без тайных искусств или Системы.
Сверхлюди среди сверхлюдей, истинные чудовища, внушавшие трепет даже драконам и Демоническим Богам.
Абсолютные владыки, некогда восседавшие на самой вершине этого мира.
И последним выжившим среди них был стоящий перед ним человек.
— ...И тот, кто так не хочет становиться чудовищем, захватывает в заложники президента и устраивает погром?
Сам не зная почему, Ли Чонги не удержался от колкости.
Пусть он и понимал абсурдность ситуации, напряжение в воздухе стало настолько невыносимым, что слова сорвались сами собой.
Римон лишь усмехнулся:
— Я сказал, что не хочу становиться чудовищем. Но я никогда не говорил, что собираюсь быть терпилой.
На несмышлёных сопляков, играющих в героев, ещё можно было закрыть глаза.
Но если сопляки, прикрываясь статусом несовершеннолетних, начинают убивать, насиловать и грабить, их следует забить до смерти — это элементарное проявление человечности.
Сдерживать силу сейчас было бы сродни жалкой клоунаде с притворством слабаком.
Римон говорил без малейших колебаний.
Глядя на него, Ли Чонги подумал:
«Его образ мышления в корне отличается от людского».
Дело было вовсе не в средневековых замашках вроде «если ребёнок сгнил, его нужно прикончить».
Целью мог быть президент, Монарх или целая нация — не имело значения.
В его глазах все они оставались неразумными детьми.
Ли Чонги чувствовал это нутром.
Подобный взгляд на мир невозможно обрести, просто прожив достаточно долго, чтобы увидеть взлёты и падения государств.
Это было сродни взгляду садовника, который всю жизнь ухаживал за садом и относился к каждому цветку и дереву как к собственному чаду.
Взгляд человека, для которого даже многомиллионный народ был чем-то, что он обязан защищать, оберегать и растить лично.
«Взор истинного абсолюта...»
Смотрел ли он сам когда-нибудь на мир под таким углом?
Ли Чонги горько усмехнулся собственным мыслям.
Нет. Он лучше кого бы то ни было знал, что никогда так не смотрел.
Прежде чем стать абсолютом, он был Монархом.
Каким бы высоким ни был его уровень, как и сказал Римон, в сухом остатке он оставался просто Игроком, думавшим лишь о том, как выгоднее применить собственную силу.
— Могу я спросить напоследок ещё кое-что?
— Ну ты и наглец. До этого трепался без умолку, а теперь вдруг спрашиваешь разрешения? — с насмешливым недоумением хмыкнул Римон.
Но Ли Чонги не отступил.
Приняв отсутствие категорического отказа за согласие, он тихо произнёс:
— Принцип и суть Истинного Меча Убийцы Демонов и Драконов, о которых ты говорил... Если я постигну их, смогу ли я овладеть столь же безупречным клинком?
Вопрос прозвучал неожиданно.
Однако Римон даже бровью не повёл.
Словно он с самого начала ждал именно этого. Или же был впечатлён тем, как долго собеседник держал этот вопрос в себе.
Он расхохотался, а затем с ехидной ухмылкой ответил:
— Нет. Это лишь даст тебе минимальное право попытаться ему научиться.
— Вот как.
— Разочарован?
— Услышать даже такой ответ — уже более чем достаточно, — спокойно отозвался Ли Чонги.
Было бы ложью заявить, что он ни о чём не жалеет.
Траектория меча Римона была настолько чарующе прекрасна, что одно лишь осознание невозможности овладеть ею отзывалось щемящей тоской в груди.
И всё же разочарования не было.
Потому что ответ Римона окончательно подтвердил его догадку.
Ли Чонги, поверхностно усвоивший Истинный Меч Убийцы Демонов и Драконов и бесчисленное множество раз сталкивавшийся с изменчивым клинком Римона, смутно ощущал это.
Ту невероятную свободу и непринуждённость, что сквозила в последнем ударе.
«Настоящее чудовище».
Удар, пробивший тысячу навыков.
Расколовший Бессмертный Меч с одного взмаха.
Повергший его, Бесконечного Монарха.
Ли Чонги мог с уверенностью заявить: это был абсолютный выпад. Клинок, который не смог бы выдержать ни один Монарх в мире.
И всё же этот фантастический удар был всего лишь одним из удобных приёмов, позволивших Римону усмирить его без лишней возни.
Не козырной картой, выжатой из последних сил, как его собственный [Владыка], а простым взмахом с колоссальным запасом мощи.
Если удар, нанесённый с такой лёгкостью, оказался настолько разрушительным, то насколько ужасающей будет атака в полную силу?
Существует ли вообще в этом мире противник, способный заставить Римона биться на пределе?
«Если бы все остальные Монархи напали разом... смогли бы они вынудить его драться всерьёз?» — отстранённо подумал Ли Чонги.
И к собственному изумлению, даже в таком сценарии он не мог представить поражение Римона.
Даже бросив на противоположную чашу весов каждого Монарха с их почти непобедимыми чит-навыками.
Бездна, скрывавшаяся за спиной Римона, была слишком бездонна.
И в этот миг Ли Чонги всё осознал.
Вот кто такой истинный абсолют.
В отличие от них, примерявших маску всесильных владык благодаря силе дарованных Системой чит-навыков, этот человек восседал на вершине мира по праву самого своего существования.
— ...До чего же смешно.
— Что именно? Твой жалкий вид?
— В том числе, — спокойно отозвался Ли Чонги на насмешку.
И впрямь: все его прежние потуги казались теперь нелепыми. Он из кожи вон лез, пытаясь превзойти «того человека», даже не подозревая о существовании подобного монстра.
Быть может, оттого, что он наконец отпустил бессмысленную одержимость, лицо Ли Чонги, несмотря на покрывавшую его кровь, сделалось на удивление умиротворённым.
Заметив это, Римон осклабился:
— Выходит, никаких сожалений не осталось?
— Совру, если скажу, что ни за что не цепляюсь, но я готов.
Ли Чонги зашёлся кашлем, выплёвывая очередную порцию крови.
Глядя прямо в золотистые глаза Римона, он негромко произнёс:
— Прошу, покончи с этим.
Его тело давно перешагнуло все мыслимые пределы.
Он до сих пор дышал лишь благодаря десяткам пассивных навыков выживания и исцеления, намертво вцепившихся в ускользающую искру жизни.
Но даже их запаса едва хватало.
У него не осталось сил сражаться с Римоном — не говоря уже о побеге.
Задав все мучившие его вопросы и смирившись с концом, Ли Чонги поторопил Римона, который выглядел слегка удивлённым.
— Надо же, не ползаешь на коленях и не скулишь о пощаде.
— Даже у меня есть гордость Монарха.
— Не так уж много королей и аристократов держатся за свою гордость до самого конца.
Сколько бы они ни кичились своим величием, Римон лично перебил сотни тех, кто предлагал золото и собственных дочерей, стоило стали коснуться их кадыка.
Опыт веков подсказывал ему именно это.
На что Ли Чонги дал предельно простой ответ:
— Они — это не я.
— Справедливо, — усмехнулся Римон и поднялся на ноги.
Вытянув меч из ножен, он лениво бросил:
— Что ж, раз ты готов, я уважу твоё желание и поставлю точку.
Словно недавний смех был лишь иллюзией, лицо Римона сделалось леденяще-холодным, и он плавно повёл остриё вперёд.
Ли Чонги не отвёл взгляда.
Он просто спокойно смотрел Римону в глаза.
И именно в этот миг...
Мир дрогнул.
Зрение Римона на долю секунды утонуло во мраке, когда клинок уже коснулся горла поверженного врага. Невидимое внезапно стало... зримым.
Это явление он испытывал уже несколько раз.
Он даже успел к нему привыкнуть.
Но на сей раз всё было иначе.
Дело было не только в том, что силуэт Ли Чонги полностью растворился в воздухе, в отличие от прежних случаев, когда Римон видел лишь смутные очертания Созвездий за спинами Игроков.
И не в том, что в пространстве, где только что стоял Ли Чонги, пошла зыбь.
— Взоры.
Взоры, взоры, взоры, взоры, взоры, взоры, взоры.
Тысячи, десятки тысяч глаз, которых он не ощущал мгновение назад, обрушились на него всей своей тяжестью, едва тьма затянула зрачки.
Бесчисленные, словно песчинки на морском берегу.
Отчётливые, будто пляшущий перед носом язычок пламени.
И вместе с тем вязкие, чёрные, подобные болотной топи.
Они впивались в каждую пору его тела, покалывая кожу миллионами игл.
Следуя за этими взглядами, Римон медленно запрокинул голову.
И мгновенно всё понял.
Бесчисленные звёзды, сиявшие на ночном небосводе.
Именно они были источником и плотью этих неисчислимых взглядов.
Взоры Созвездий.
В эту самую секунду...
Неисчислимое множество Созвездий — десятки тысяч, сотни миллионов, триллионы — неотрывно наблюдали за ним.
Первобытный ужас.
Одно лишь осознание этого способно было свести обычного человека с ума.
Слишком велика была мощь и тяжесть, сокрытая во взглядах трансцендентных сущностей.
— ...Вот оно как.
Однако тот, на кого обрушилась эта бездна, даже не шелохнулся.
Он лишь неторопливо окинул взглядом ночной небосвод, словно впечатывая свет каждой звезды в память, и негромко произнёс:
— В отличие от обычных пешек, которыми вы разбрасываетесь без счёта, потерять Монарха жалко даже вам, да?
За последние несколько дней от его руки пали сотни Игроков.
Но ни разу он не чувствовал столь плотного присутствия и такого чудовищного давления. Губы Римона скривились в ледяной усмешке:
— Или вам мало просто глазеть на драку? Захотелось устроить публичную казнь ради потехи?
Это был даже не вопрос — откровенная издёвка.
Одностороннее презрение к тем, кто превращал чужую смерть в дешёвый балаган, не требующее никакого ответа.
И тут же...
Словно откликаясь на его слова, с ночного неба сорвался звёздный луч.
Из колышущейся тени, где только что замер Ли Чонги, медленно проступила бледная рука.
[Созвездие, благословляющее Бесконечного Монарха, вмешивается в реальность.]
[«Наблюдатель всех отражённых феноменов» обращает к вам...]
— Раздражаете.
Вжих!
Всё решилось в единый миг.
Стоило руке Созвездия начать выводить системные строки на фоне мерцающего звёздного света, как Римон отрубил её прежде, чем успел дочитать сообщение до конца.
Для любого другого это было бы пустой тратой сил.
Всё равно что пытаться разрубить луч света — клинок рассёк бы пустой воздух.
Но меч Римона породил совершенно иной исход.
Хрусь!
[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА НОМЕР k51e0i4 — ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ РАЗРЫВ СИСТЕМЫ ПРИ ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ В КОНТРАКТ]
[Повреждённый осколок Созвездия поглощён целью.]
[«Наблюдатель всех отражённых феноменов», потеряв палец, пребывает в ужасе.]
Воздух вспорол резкий звук, похожий на треск разрываемой ткани.
Системные строки разлетелись на осколки.
Рука с начисто срубленным пальцем в паническом ужасе втянулась обратно во тьму.
В воздухе остались лишь опадающие частицы сияния.
Свидетельство того, что клинок смертного нанёс рану великому Созвездию.
Глядя, как звёздная пыль кружится в воздухе и оседает у его ног, Римон негромко произнёс:
— Это моя карма. Кровный долг, который я обязан взыскать собственным мечом и по собственной воле.
Всё началось с того, что он пронзил сердце Ю На-гён.
Решать, с кого и как требовать плату кровью — исключительно его выбор, и расплату эту надлежало совершить клинком, обагрённым её кровью.
Это был его долг, его ответственность и его право как командира, не уберёгшего столь бестолковую подчинённую.
— Считайте это предупреждением: не смейте совать нос в мои дела, будь вы хоть Созвездиями, хоть чертями лысыми.
Он прекрасно понимал, что хотели сказать эти сущности.
«Пощади Ли Чонги, словно любимого питомца».
Или: «Казни его на потеху толпе, как гладиатора».
Всё свелось бы к одному из двух.
Предложение заключить контракт с Созвездием ранга Монарха в случае согласия — или кара в случае отказа. Классический кнут и пряник.
«Ты ведь всё равно собираешься его убить, так почему бы заодно не урвать награду от Созвездий?»
Чушь собачья!
Если Созвездие предложит контракт за жизнь Ли Чонги, разве сможет он отказаться от взыскания кровного долга?
И наоборот: если за его убийство посулят награду, станет ли он радостно загребать дары, попутно сводя счёты?
Каким бы ни было предложение, согласись он — и всё будет осквернено.
Священная суть кровного долга на его лезвии испарится без следа.
Это превратится в банальное заказное убийство ради выгоды, с оглядкой на подачки с небес.
Ему было плевать, даже если это сделает его врагом каждого Созвездия во вселенной.
Держа в руках клинок, пронзивший Ю На-гён, он не мог позволить себе опустить его ради чужой воли, не связанной с возмездием.
Исключение было лишь одно.
Если выяснится, что Созвездия тоже приложили к этому руку...
Он стащит их со звёздных престолов на землю и приставит лезвие к их собственным глоткам, чтобы взыскать долг сполна.
— Мне не нужна ваша помощь, мне плевать на ваши козни, и я не давал вам права даже смотреть на это.
Быть может, это устаревшие понятия.
Глупое, замшелое упрямство.
Какая разница?
Именно так жил Римон Асфельдер.
— Втяните руки, если вздумали совать их ко мне, и отведите глаза, если вздумали подглядывать.
Римон вынес свой приговор.
Навыкам, Созвездиям, самой судьбе — он не потерпит никакого вмешательства.
Предостережение не кому-то конкретному, а всему мирозданию.
Дерзкие слова, бросающие вызов самим небесам.
— Иначе...
Клац.
Словно убирая меч в ножны, Римон отвёл клинок назад под углом.
Сжав рукоять обеими руками, он вперил свой пугающе спокойный взгляд в ночную высь:
— Я вас разрублю.
И в то же мгновение...
Звёзды закрыли глаза.
Нелепое выражение в отношении звёзд, которые вовсе не были живыми созданиями.
И всё же Ли Чонги не смог бы описать увиденное иначе.
Звёзды, густо усеивавшие небосвод мгновение назад, погасли, стоило Римону договорить.
Когда померкло последнее колеблющееся мерцание, мир погрузился в непроглядный мрак, нарушаемый лишь мутным городским смогом.
Глядя на Римона, возвышавшегося в самом сердце этой тьмы, Ли Чонги ошеломлённо пробормотал:
— ...И после этого ты всё ещё человек?
— Извини, но твоё время для вопросов вышло. Теперь спрашивать буду я.
«Ты действительно человек?»
Искреннее сомнение, вырвавшееся из самой глубины души.
Римон начисто его проигнорировал.
Вместо этого он опустил лезвие меча на плечо Ли Чонги и ледяным тоном произнёс:
— Выбирай слова с умом.
Золотистые глаза, давившие тяжелее, чем безмолвие вселенной, таили в себе непостижимую чёрную зыбь. Они впились в Ли Чонги, пока губы Римона кривились в хищной усмешке:
— От твоего ответа зависит, насколько мучительно ты сдохнешь.