Глава 2

Карус снова не смог выйти из комнаты — его поймали за лодыжку.

— Проклятие? Ты имеешь в виду суеверия или какие-то мифы?

— Да.

— Не верю.

Он был военным и рыцарем. Командиром, на чьих плечах лежали жизни подчинённых. Карус всегда считал, что тот, кто на поле боя полагается на подобную чушь, рано или поздно погибнет нелепой смертью.

Внезапный вопрос наверняка имел причину. Решив, что это последний разговор, Карус всё же ответил девушке.

— Почему ты спрашиваешь?

Та уже перестала плакать. В её ясных глазах, словно яд, медленно разливалась тьма.

Наконец маленькие губы приоткрылись, и из них полилась совершенно невероятная история.

— На мне лежит проклятие, из-за которого я не могу умереть.

— Что?

— Это уже девятый раз. Каждый раз, когда я умираю… я возвращаюсь именно в этот день. И вы каждый раз говорите мне одно и то же.

Девушка смотрела Карусу прямо в глаза.

— «Мы нашли тебя на горной развилке, когда ты уже замерзала насмерть. За тобой следили трое убийц. Мои люди всех их устранили, но гарантии, что не пришлют новых, нет».

Чем дальше она говорила, тем твёрже и увереннее становился её голос. Для человека, только что вернувшегося с порога смерти, она была пугающе спокойна.

Она всегда была безумной? Или просто притворяется? Её называли жалкой простолюдинкой, брошенной любовником, но сейчас в ней не было ни капли той жалкой беспомощности.

— Если мы спустимся так, как планировали, все ваши подчинённые погибнут.

Слова звучали совершенным безумием.

— Пока мы не выберемся из гор полностью, на нас будет совершено два нападения. Они уже приготовили ловушки. Обойдите по тропе, которой пользуются травники.

— Что ты сказала?

— Если спускаться по склону, появится роща серебристых осин. Там будет первое нападение. Второе — у входа в деревню путешественников у подножия хребта.

— Ты сейчас сказала «нападение»?

— Обойдите их. Если не хотите потерять своих людей.

Если не сделаете, как я говорю, то даже если выживете сами, все ваши подчинённые погибнут, — предупредила девушка.

— Можете считать это бредом сумасшедшей. Если совсем не верите — можете взять меня в качестве живого щита и тащить с собой.

В глазах Каруса сгустилась тяжёлая, густая жажда убийства.

Он не верил словам девушки. Но и полностью отмахнуться от них тоже не смог. Подозрение разрасталось и снова крепко держало его за лодыжку.

Джулия Арте была проклята.

Она впервые поняла это после того, как дважды бессмысленно погибла.

В двадцать один год, преданная молодым господином из дома маркиза Майорама, которого она любила до безумия, она ждала его в снежной буре и замерзла насмерть. Это была её первая смерть.

Когда она открыла глаза, её уже спас командир имперских войск по имени Карус Ланкеа.

Джулия вернулась в дом Майорама и спросила у возлюбленного, почему он бросил её, если так сильно любил, почему заставил всю ночь ждать в ледяном аду.

В ответ её убили. Наёмными убийцами, которых нанял дом маркиза.

Это была вторая смерть. На этот раз боль была пронзительно ясной.

Руки убийцы, сжимающие её горло, её отчаянные попытки вырваться, царапанье и бессилие. Сознание угасло в одно мгновение, и только тогда Джулия по-настоящему ощутила смерть.

А когда она в очередной раз открыла глаза — её, замерзающую в снежной буре, снова спас командир имперских войск по имени Карус Ланкеа.

Один и тот же день. Одно и то же место. Один и тот же человек.

Она не могла поверить. Сначала думала, что это кошмарный сон. Или что загробная жизнь — это вечное повторение самого несчастного момента человеческой судьбы.

В третьей жизни Джулия решила жить ради себя.

Тогда она ещё не потеряла надежду. Она верила, что если уедет далеко, туда, где не достанет влияние дома Майорама, и будет жить тихо и просто, то сможет обрести счастье.

Но «гиены» не собирались её отпускать. Похоже, маркиз Майорам мог успокоиться, лишь увидев её труп.

Когда она погибла в третий раз от рук убийц, преследовавших её даже за пределами королевства, Джулия наконец решила отомстить.

Раз она умерла трижды, значит, нужно было убить трижды, чтобы душа успокоилась.

С четвёртой жизни она жила только ради мести.

Она не брезговала ничем, чтобы уничтожить дом Майорама. Делала грязные, низкие, подлые вещи. Поначалу было тяжело, но со временем она становилась всё более бесчувственной.

Возможно, она и вправду сходила с ума.

Так она прожила пятую, шестую, седьмую, восьмую жизнь.

— Поражение за поражением… почти удавалось, но снова провал… предательство.

История, которую девушка рассказывала как своё прошлое, была по-настоящему ошеломляющей.

Если бы не знать, что она безумна, можно было бы даже заслушаться. Во всяком случае, Карус вместо того, чтобы уйти, снова сел на стул и дослушал её до конца.

— Меня зовут Джулия Арте.

— Понял.

— …

— Тогда… ты больше не любишь наследника маркиза? — спросил он.

Голос Джулии, до этого лившийся ровно и гладко, внезапно оборвался.

Она вздрогнула бровями, явно не ожидая такого вопроса.

— Почему вы об этом…

— Ответь.

Карус настойчиво потребовал ответа.

— Если верить твоим словам, это человек, которого ты не смогла забыть, даже умирая столько раз. Разве не потому, что слишком сильно любила, ты так одержимо мстила?

— Нет ничего, что так трогает человеческую душу, как трагическая история любви. Почти получился хороший роман.

В его словах отчётливо звучала насмешка.

Джулия ответила не сразу. Её зелёные глаза, потемневшие почти до чёрного, пристально изучали Каруса.

— Я знаю, что вы мне не верите.

— Да?

— Вы нарочно меня провоцируете, чтобы посмотреть на реакцию? Не стоит. Это просто… вроде исповеди.

— Мне вот интересно, почему объектом этой исповеди стал именно я. Я не священник.

— Потому что вы постоянно спасаете мне жизнь.

Карус резко, коротко рассмеялся. Это был смешок от изумления, но из-за его мрачной ауры он прозвучал угрожающе.

— Это было просто капризом.

— Я знаю.

— Тебя нашли мои подчинённые. Они же вытащили тебя из занесённой снегом кареты.

— Именно поэтому я вам всё это и рассказываю. Чтобы спасти их.

«Я и сам не понимаю, почему продолжаю с тобой это обсуждать», — тихо пробормотал Карус.

На этот раз Джулия тоже промолчала, плотно сжав губы.

— Задам ещё один вопрос.

— Да.

— В предыдущих жизнях ты тоже пыталась спасти моих людей? Уговаривала меня идти тропой травников?

Джулия не ответила. Но Карус прочитал ответ в её молчании.

— Джулия Арте.

Карус поднялся со стула. Пока девушка излагала свою безумную историю, интерес на его лице постепенно угас, и теперь оно было совершенно бесстрастным.

— Выдвигаемся в полночь. Ты поедешь с нами.

— …Хорошо.

— Если всё, что ты мне сказала — ложь, то в качестве платы ты отправишься в свою десятую жизнь.

Карус открыто говорил, что убьёт её.

Девушка не испугалась. Она лишь равнодушно кивнула, словно речь шла не о ней самой, и не отвела от него взгляда.

Странная девушка. Джулия Арте действительно была очень странной девушкой.

На её лице, вмещавшем в себя и добро, и зло, одновременно уживались порочная девочка и справедливый палач. Резко очерченные губы имели нежный коралловый оттенок.

Пока подчинённые не привели лекаря, Карус так и не смог вырваться из-под её взгляда.

Как только село солнце, у неё начал подниматься жар. Тело было тяжёлым, а сознание словно парило где-то вверху, вызывая сильное головокружение.

Тем не менее Джулия отказалась принимать лекарство. Порошок, оставленный лекарем, давно лежал на дне мусорного ведра у кровати.

Нельзя было засыпать. Нужно было держать разум в полной ясности. Каждое слово, каждый жест имели значение.

Карус Ланкеа был крайне опасным и сложным противником. Он больше доверял своему собственному суждению, чем чужим словам. Для него меч был важнее интуиции и слухов. Поэтому она не имела права показывать ни малейшей слабости.

Даже если всё это она делала ради него.

— Эй, девушка. Ты, случайно…

В комнату вошёл один из подчинённых Каруса и обратился к ней. Увидев, как тяжело она дышит, он резко поморщился.

— Что за… Позвать лекаря?

— Со мной всё в порядке.

— По тебе совсем не видно, что в порядке.

— Всё нормально. Просто…

Подчинённый Каруса не стал отвечать на её вопрос, а решительно подошёл к кровати и приложил большую ладонь к её лбу.

— Чёртова девчонка, да ты вся прям пылаешь!

Он уже собирался выбежать за лекарем.

Джулия протянула руку и схватила его за предплечье. Коротко вдохнув, она произнесла чётко и ясно:

— Командир сказал, что мы скоро выдвигаемся. Я не хочу быть обузой. Это просто небольшой жар.

— Послушай, девушка. Ты видела, что творится на улице? Метель всё ещё беснуется как одержимая. Если мы потащим тебя в таком состоянии, то будем смотреть, как ты умрёшь после того, как мы тебя еле спасли. Думаешь, нам после этого спокойно спаться будет?

— Всё нормально.

— А вот мне — нет. Сейчас приведу лекаря, жди. И вообще, зачем господин Карус решил тебя с собой брать…

— Дело не в этом. Метель скоро закончится. Очень скоро прояснится, так что не переживайте.

— Откуда ты можешь это знать? Ты что… гадалка?

Не совсем. Но она знала. Джулия покачала головой и медленно поднялась с кровати. Она собрала растрёпанные волосы, аккуратно завязала их, накинула плащ с капюшоном и посмотрела на свои вещи, разбросанные по столу.

— Меня зовут Бабаслов, — со вздохом представился подчинённый Каруса.

Джулия собрала вещи в кучу, закинула их в мусорное ведро и ответила:

— Меня зовут Джулия.

— Тебе придётся ехать со мной на одной лошади. Я здесь самый младший.

— Хорошо.

— Я спросил у травника — спускаться по той тропе может быть довольно опасно. Ты уверена?

— Это не имеет значения.

— Ну что за дела… — Бабаслов явно хотел сказать ещё очень многое.

Однако вместо упрёков он протянул Джулии свои меховые перчатки.

— Запах у них не очень, зато тёплые. Я за них дорого заплатил.

— …Спасибо.

Как он и обещал, перчатки оказались очень тёплыми. Стоило засунуть руки, как кончики пальцев сразу начало приятно покалывать.

Джулия стояла на месте и молча смотрела на большие перчатки. Уголки её губ слегка приподнялись, сложившись в едва заметную, тихую улыбку.

— Пойдём, — сказал Бабаслов, открывая дверь.

Джулия слегка склонила голову в знак благодарности и вышла за ним из дома.

Перевод: Капибара