На полуторном уровне сознания Имира Широн видел сон.

Сон Наследие. Во сне время теряло всякий смысл, но объем данных, обрушившихся на его сознание, был поистине колоссальным. Настолько грандиозной была эта история. Это было прозрение, обретенное посреди чудовищной трагедии человеком, которого называли первым Йорой. Эпоха, когда человечество едва оставило племенной строй, и начали зарождаться первые централизованные государства.

— Фу-ух, ну и жара.

Мир кишел тиранами, а жизнь угнетенных была куда более жалкой и беспросветной, чем в эпоху Широна. Время, когда многочисленные философы и искатели истины задавались вопросами бытия, проповедуя свои учения.

— Как же трудно найти хоть одну живую душу.

Двадцатилетний искатель истины Йорахан тоже скитался по свету, лелея в сердце жажду познания.

Открыв флягу, он запрокинул голову, но на язык упала лишь жалкая капля. Чмок, чмок. Долгий подъем в гору измотал его невыносимой жаждой, но воды нигде не было и в помине.

— Вот ведь… Могу скоро и умереть, — произнес он и вдруг громко рассмеялся. — А впрочем, моя жизнь еще ничего. Сколько невинных душ прямо сейчас стонет под гнетом тиранов.

Войны, бесконечные войны. Амбициям власть имущих не было предела, и кровавые столкновения между странами вспыхивали едва ли не каждый день.

«Войны должны прекратиться».

Кто-то твердил о необходимости смены политического строя, кто-то призывал перекроить экономическую систему, но...

«Мир, держащийся на жертвах меньшинства, обречен. Если каждый проявит хоть каплю сострадания, любые войны сойдут на нет».

Он свято верил в человеческие сердца.

— Отлично! Вперед!

В конце концов, чтобы проповедовать, нужно сперва хоть кого-нибудь встретить.

Первое смутное предчувствие беды закралось в его бодрый шаг лишь спустя два дня блужданий по горам.

— Ха-а... Ха-а... — тяжело дышал он, понимая, что, несмотря на все свои странствия по глухим уголкам, впервые оказался в настолько изолированном месте.

«Где я... вообще нахожусь?»

Здесь не водилось даже самого захудалого зверья — лишь бесконечные деревья да густые заросли травы. Хоть он и изучал траволечение, местная флора была ему совершенно незнакома: вчера, по ошибке сжевав какой-то стебелек, он жестоко поплатился расстройством желудка.

«Обезвоживание усиливается».

Неужели он потерял сознание? Судя по редким проблескам мутного рассудка, Йорахан провел в таком состоянии еще около суток.

«Неужели это конец?»

Было горько уходить, так и не воплотив свои идеалы в жизнь, но он не чувствовал несправедливости.

«Обязательно в мире есть и другие, кто мыслит так же. В конце концов, кто я такой? У меня даже последователей не было».

В ту дикую эпоху он даже представить себе не мог, насколько утопичной и недостижимой была его мечта.

«Какая вялость…»

Когда он уже готов был отдаться вечному сну, сквозь шелест примятой травы пробился чей-то голос.

— Что вы здесь делаете?

Йорахан с трудом разлепил веки, и в его затуманенном взоре возникли лица потрясающе красивых юноши и девушки.

— Л-люди... — он мысленно проклял свой осипший, сорванный голос. — Спасите...

Переглянувшись, незнакомцы лишь пожали плечами и снова обратились к нему.

— И как же вас спасти?

— Воды... Глоток воды... Прошу... умоляю.

— Воды? Но вода осталась в деревне.

Пока Йорахан, готовый вот-вот испустить последний вздох, проваливался в пучину отчаяния, девушка вдруг спросила.

— Совсем невтерпеж?

«А если и невтерпеж, то что с того?» — промелькнуло у него в голове, но подбородок уже сам собой судорожно закивал.

— Поняла. Подождите немного.

Девушка прикрыла глаза. Сначала он решил, что она просто читает по нему отходную молитву, но тут произошло нечто поразительное. Окружающие деревья вдруг задрожали, и на их листьях начали проступать тысячи искрящихся капель.

«Что это? Галлюцинация?»

В те времена, когда магия была уделом лишь избранных единиц, иного объяснения просто не находилось. Но стоило первой капле упасть в его приоткрытый рот, как мозг взорвался фонтаном эндорфинов от накатившего блаженства.

— Ха-а... Еще... еще...

— Давай соберем воду, — предложил юноша, и девушка, скрепив сорванные листья глиной, соорудила из них самодельную чашу. — Вот, держите.

Как только она поднесла влагу к его губам, кадык Йорахана заходил ходуном, едва не прорывая кожу от жадных глотков.

— Ха-а-а.

Разве можно описать словами то неземное чувство?

«Я спасен».

С этой мыслью он провалился в глубокий сон. Разбудил его доносящийся снаружи звонкий смех, и Йорахан медленно разомкнул тяжелые веки. За окном заливались щебетом птицы. Пытаясь вспомнить, когда он в последний раз слышал пение птиц, он вдруг резко сел.

— Ч-что это?..

Оглядевшись, он понял, что находится в небольшой хижине, а сам лежит на кровати, искусно сплетенной из травы.

— Так это был не сон?

Стоило ему спустить босые ноги на пол, как тканевый полог откинулся, и внутрь вошли двое. Это были те самые юноша и девушка лет семнадцати — невообразимо красивые, но больше всего Йорахана поразил их запах.

«Аромат цветов».

Люди, чьи тела источали нежное цветочное благоухание. Принеся воду для умывания, они замерли в изумлении, увидев, что их гость уже очнулся.

— Ой? Вы проснулись? Надо срочно сообщить госпоже вождю.

— Постойте, погодите минутку.

Услышав его поспешный оклик, они послушно остановились.

— Простите, но где я? Что вообще произошло? Это вы меня спасли?

— Нет, вас спасли мои старшие брат и сестра. А мне нужно доложить обо всем госпоже вождю, можно я пойду?

То, что она спрашивала у него разрешения, показалось ему слегка странным, но Йорахан списал это на ее кроткий нрав.

— Да, конечно. Понимаю, что это верх наглости после того, как вы спасли мне жизнь, но... не найдется ли у вас немного еды?

Теперь, когда жажда отступила, голод грозил свести его в могилу.

— Покушать... — девушка на мгновение задумалась, а затем просияла. — Ах! У нас есть еда, которую ест старшая сестра Арман. Принести вам ее?

— Буду очень благодарен. Денег у меня сейчас нет, но как только встану на ноги, обязательно отработаю долг.

Вскоре после того как они вышли, ему принесли тарелку, на которой лежали куски красного мяса.

— Вот, угощайтесь, — произнесла она, и Йорахан с удивлением обнаружил, что вместо привычной стряпни ему подали сырое мясо, с которого лишь смыли кровь.

— Что ж, культурные обычаи везде разные, но это и правда необычно. Если бы вы обжарили его на огне, вышло бы куда вкуснее.

— Ии-ик! — они в ужасе отшатнулись. — Цветочная раса не использует огонь. Огонь уничтожает все на своем пути. И природу... и нас самих.

— Цветочная раса?

Он впервые слышал это название. Как бы то ни было, не ощущая от них никакой враждебности, Йорахан почтительно склонил голову.

— Спасибо вам. Я поем с удовольствием.

— Эм... Так могу я теперь пойти к госпоже вождю? Мне строго-настрого велели доложить.

— А? — Йорахан растерянно моргнул. — Разве ты не ходила к ней только что?

— Но ведь вы попросили принести вам поесть. Естественно, я не могла уйти.

Только сейчас он уловил всю странность ситуации.

«Какая-то неуловимо иная логика. Неужели в их культуре забота о ближнем возведена в абсолют?»

Если это действительно так...

«Сам бог привел меня в это место. Это идеальный шанс доказать правоту моих убеждений».

Прожевывая сырое мясо, Йорахан мягко улыбнулся.

— Да, конечно, иди.

Дождавшись, пока полог опустится, он через силу сглотнул кусок и принялся натягивать обувь.

— Голод и впрямь лучшая приправа, — пробормотал он.

Когда он осторожно выглянул из хижины, его взору предстали люди цветочной расы нежившиеся в лучах солнца со счастливыми улыбками на лицах.

«Хм, враждебностью тут и не пахнет».

Эта атмосфера, разительно отличавшаяся от всех когда-либо виденных им поселений, мгновенно растопила внутреннее напряжение.

Прогуливаясь по деревне под любопытными взглядами местных, он вдруг услышал резкий, озлобленный женский голос.

— Как вы могли пустить сюда человека?!

Этот крик, вполне обыденный для человеческого общества, здесь прозвучал до рези в ушах чужеродно.

«Человека... Должно быть, это обо мне. Но в таком случае…»

Неужели цветочная раса— не люди?

Подойдя к хижине, откуда доносилась ругань, он осторожно заглянул внутрь через оконный проем, в котором не было стекол.

«Ого…»

Каждый представитель этого племени отличался небывалой красотой, но сидевшая в кресле женщина излучала поистине неземное благородство.

«Какой дивный аромат. Неужели лотос?»

Вождь Лутиа мягко произнесла: — Арман, прошу, успокойся. Наш цветочная раса обязана помогать людям. Такова воля предков.

Йорахан перевел взгляд на девушку, которую назвали Арман.

«Какая пугающая».

Хищный прищур и густая грива непокорных волос, спадающих до самой поясницы, резко выделяли ее на фоне остальных соплеменников.

— Людям?! — Арман с глухим стуком топнула ногой. — Вы же прекрасно знаете, как люди нас угнетали! Разве не из-за них мы вынуждены прятаться здесь, в глубоких горах, куда не ступала нога человека?!

— Мне ли не знать, насколько опасны люди. Но и бросать их на произвол судьбы мы не вправе. Если мы проявим понимание и примем их, однажды они ответят нам взаимностью.

— Скорее мы все до единого погибнем!

— Арман.

— А когда этот человек очнется, что прикажете делать?! Вам не страшно от того, чего он может потребовать?! Снова прикажете спасаться бегством?! Бросить деревню, которую мы возводили сотни лет, и бежать?!

Поразительная покорность цветочной расы была столь же абсолютной, сколь и человеческая жажда свободы воли.

— С одним-то мы как-нибудь справимся. К тому же, не забывай, Арман, что у нас есть ты.

Плотоядный цветок — величайшая редкость даже в дикой природе. Ведь чтобы питаться мясом, нужно уметь охотиться, а это само по себе требовало наличия активной воли и решимости.

— ...Я говорю это не со зла. Вы просто не знаете, госпожа Лутиа. Среди людей тоже встречаются пугающе сильные особи.

Арман, долгие годы сражавшаяся за безопасность племени, никогда не недооценивала человеческую расу.

— Обычных слабаков мы, конечно, удержим силой Сотворения Малого Мира. Но если этот мужчина вдруг окажется...

Резко указав рукой в сторону деревни, Арман наконец-то заметила застывшего под окном Йорахана.

— Ах ты!

Вздрогнув, Йорахан поспешно пригнулся, но было поздно — Арман уже молниеносно выскочила на улицу.

— П-простите! Я не хотел, простите!

Не обращая внимания на его жалкие извинения, она мертвой хваткой вцепилась ему в воротник и втащила обратно в хижину.

— Кх-х!

— Подслушивать вздумал?! Я тебя на месте прикончу!

Арман сорвала с полки вождя единственный в деревне кусок металла — тяжелый длинный меч. Хоть клинок и предназначался исключительно для охоты и защиты, сейчас ярость застилала ей глаза.

«Он слышал все о цветочной расе. Если эта тварь решит использовать нашу природу против нас…»

Последствия будут просто катастрофическими.

Когда безжалостное лезвие сверкнуло над ее головой, Йорахан в панике выставил руки вперед.

— Постойте! Зачем сразу убивать?!

— Заткнись!

Она уже замахнулась для удара, как вдруг почувствовала, что ее ноги словно вросли в землю, а по нервам прокатилась волна леденящего оцепенения.

— Арман, — тихо произнесла Лутиа. — Взяла металл без моего дозволения? Выходит, для нашей расы опасность представляют не только люди?

Род Лотоса правил цветочной расой именно потому, что обладал подавляющей мощью Сотворения Малого Мира. Их сознания были неразрывно связаны, стирая грани между приказом и подчинением — это был абсолютный компромисс и безупречное убеждение в одном флаконе.

Арман поникла и неохотно опустила меч.

— Простите меня.

Если угроза людей крылась в их готовности убивать, то, по правде говоря, Арман ушла от них недалеко.

— А теперь ступай.

Вернув меч на полку, Арман угрюмо вышла вон, и Лутиа плавно приблизилась к гостю.

— Слава небесам, вы целы. Пожалуйста, присаживайтесь.

— Ох, б-благодарю.

Йорахан, уже в который раз за день чудом избежавший гибели, с полуобморочным видом рухнул в кресло.

— Как вождь, я обязана задать этот вопрос. Как вы здесь оказались? В этих краях почти нет дичи, кругом сплошь ядовитые травы, и люди сюда не ходят.

Именно поэтому они и возвели свою деревню в таком месте.

— Ах, видите ли, я искатель истины. Путешествую по миру, неся людям свои идеи. Но я вовсе не какой-то там бродяга-бездельник! Я сведущ в некоторых науках и...

Лутиа в замешательстве склонила голову набок.

— Простите, я не совсем понимаю. Разве делиться мыслями — не естественная потребность каждого человека?

— Ну, речь идет об особых мыслях. О векторе развития человечества, о том, как нам всем надлежит жить...

— О-о...

В глазах Лутии мелькнул неподдельный интерес.

— Какое необычное призвание. Не могли бы вы поделиться своими идеями и со мной?

Впервые встретив столь искренний отклик, Йорахан слегка растерялся.

— Эм, ну, краеугольным камнем всего является любовь. Конечно, материальные блага способны изменять человеческие сердца, но...

Пока он разливался длинной речью, Лутиа слушала его не шелохнувшись, впитывая каждое слово.

— ...В общем, как-то так, ха-ха! Если честно, обычно я излагаю мысли куда лучше, просто сейчас в голове немного туманно.

Смущенно оправдываясь, Йорахан вдруг осекся, и лицо его вытянулось.

— П-простите?..

Плечи кротко сидящей Лутии мелко задрожали, а по щекам покатились прозрачные слезы.

— Вот оно как...

На ее губах расцвела улыбка, прекрасная, словно распустившийся бутон.

— Должно быть, это поистине прекрасный мир.