Похоже ли это на ощущение становления бомбой? Когда чужая энергия начала заполнять его тело в геометрической прогрессии, Райан стиснул зубы.

— Кхыыыы!

Лишь когда из-за зубов густыми клубами начал вырываться горячий дым, он осознал, что больше не может терпеть. Независимо от давления, через цепи Геенны наполнялась демоническая энергия.

— Уааааа!

Райан широко распахнул верхнюю часть тела и выпустил раздражающее давление наружу. Грррррр! От него во все стороны по земле распространился горячий пар, вращающийся в обратную сторону.

— Ха! Ха!

Он тяжело дышал, но чувства усталости не было.

Раздался голос Широна: — Геенна.

Райан медленно поднял голову и увидел идущего откуда-то из-за горизонта Широна.

— Широн, что это такое?

— Вечно неугасимый огонь. Еще его называют Адским огнём. На самом деле, для живого человека это явление невозможное.

Широн огляделся по сторонам и сказал: — Обычно, сгорев в Адском огне, становятся источником демонов. Но ты даже в реальном мире бесконечно регенерировал своё тело. Поэтому ты стал живым Адским огнём, Геенной.

— Значит, мне придётся таскать это на себе постоянно?

— Даже попав в Ад, твое сознание всё ещё привязано к реальности. Потому что ты живой человек. Это называется кармой. Цепи, опутавшие сердце, означают незавершённые дела, оставшиеся в реальном мире. Если очистить эту карму, цепи исчезнут, но…

— Я умру, да?

Широн кивнул.

— Да. Это полное уничтожение. Твоё тело уже исчезло, но теперь испарится даже душа.

— Понял. Но как происходит очищение?

— Хм, насколько я помню…

Широн вспомнил записи Омеги.

— Потусторонний мир — это сфера эмоций, поэтому я тоже не знаю точно. Я лишь косвенно испытал это, следуя за движениями атомов, то есть за записями живых людей. Когда Гофин встретил Люцифера, с неба раздался голос.

— С неба?

Райан, смотревший на небо, заполненное пламенем, громко воскликнул: — Эй! Скажи хоть что-нибудь!

Вуууууу! Небо лишь извергало яростное пламя.

Увидев, что на светофоре загорелся красный свет, Информатор заметалась, извиваясь от беспокойства.

— Что делать?! Что делать?!

По правилам, за каждым объектом очищения обязательно закрепляется как минимум один Информатор. В этом мире рабочей силы было с избытком, и большинство вообще были без дела.

— Он самостоятельно разорвал Цепь Кармы.

Насколько ей известно, это было невозможно, а в случае с Геенной — тем более.

Пи! Пи! Каждый раз, когда Райан кричал, раздавался звуковой сигнал, но у неё не хватало смелости ответить.

— Нужно сообщить время очищения…

Время в фотонной системе используется в потустороннем мире как мера величины эмоций. То есть, чем сильнее боль, тем быстрее течёт время, и чем слабее боль, тем медленнее оно течёт.

— Но почему?

Разве измерение невозможно? Сигнал, поднявшийся из крови в полусферической чаше, гласил: «Измерение невозможно». Это случилось впервые в жизни, и она даже не знала, что такой сигнал вообще может появиться.

— Госпожа президент!

В конце концов, проигнорировав красный свет сигнала, Информатор немедленно отправилась искать Лету.

— Что такое? — Лета приподнял одну бровь.

— Измерение невозможно, о чём ты говоришь? Ни одно существо не может получить такой сигнал.

— Но сигнал действительно появился.

Увидев обиженное выражение лица Информатора, Лета оперлась локтями о стол и потерла голову.

— Цепи Геенны…

Огненная Корпорация получает жалование в Аду, но является строго независимой организацией. Это группа, верная своей изначальной цели — потустороннему миру, и единственной задачей на земле для них является очищение.

— Странный тип, да?

Реакция была вялой, но, по сути, иного объяснения и не было.

— Даже Сатана не может противостоять Геенне. Этот парень тоже родился из Адского огня. Одним словом, это сбой системы.

— Что делать? Честно говоря, мы не можем сообщить «измерение невозможно». Сигнал продолжает звучать…

— Не паникуй. Это простая ошибка. Цепь Кармы в любом случае служит для удержания объекта очищения в Аду. Она просто временно разорвалась. Скоро снова соединится.

— А если она снова разорвётся? Живой человек, свободно бродящий повсюду, — это опасно. Он может добраться и до Огненной Корпорации.

Лета, у которой глаза стали стеклянными, крикнула за дверь: — Монорас, войди.

Прошло 10 секунд ожидания, но из коридора не было слышно даже шагов.

— Хаа.

Она глубоко опустила голову, немного поколебалась, затем открыла рот и произнесла возбуждённым голосом: — Ах, а-а-а…

Дверь с грохотом распахнулась.

— Госпожа президент! Что случи?..

Монорас, вошедший с широко раскрытыми глазами, увидел картину, совершенно отличную от ожидаемой. Информатор смотрела на него, а перед столом сидела Лета с холодным взглядом. Воцарилась долгая тишина.

— Хм, — Монорас причмокнул губами и, ничего не сказав, развернулся и направился к двери.

— Эй!

Лета ударила по столу и встала.

— Я же звала тебя! Пожалуйста, хоть немного поработай! При одном взгляде на тебя я старею на тысячи лет!

Монорас равнодушно переспросил: — Что случилось?

Он знал с самого зарождения потустороннего мира, что спорить с ней бессмысленно.

— Съезди в командировку. Сейчас в системе очищения возникла проблема, поэтому нужно вызвать эксперта. Город магической инженерии, Рабиет. Передай Великому Герцогу, чтобы он прибыл сюда.

Монорас, даже не сказав «понял», собрался выходить, и Лета быстро добавила: — Взятки не бери. Понял?

— Да.

— И угощения не принимай. Демонов не бей, жителей не мучай, злоупотреблением властью не занимайся. Нет, не так.

Лета замахала руками.

— Просто делай всё. Делай что хочешь, только, пожалуйста, работу выполняй как следует. Не отвлекайся ни на что другое. Хорошо?

— Не волнуйтесь. Кто я такой?

«Кто ты такой?»

Монорас, обернувшийся у двери, подарил великолепную улыбку и подмигнул: — Я — секретарь Огненной Корпорации, Монорас.

Лета, которая смотрела на него с раскрытым ртом, рухнула на стул.

— …Я правда сойду с ума.

Когда полдень уже давно миновал, Широн и Эми прибыли на юг Тормии. Урон от демонов был не столь велик, но последствия Эмоциональной Болезни распространились и сюда. Среди доносившихся из каждого дома криков, Эми указала путь в дворянский квартал.

— Насколько я помню, то здание подходит.

Оно было огромных размеров, не уступая особняку семьи Кармис. Широн увидел фамилию Кросс, выгравированную на табличке.

— Кайден.

Эми кивнула.

— Он должен быть в родовом поместье. На всякий случай я проверила списки батальона Валькирии, но он не поступил на службу.

— Он всё ещё любит Майю?

— Наверное, поэтому и заперся. Если уж так сильно любит, мог бы хотя бы признаться. От тоски умираю.

— Но Кайден…

— Да, он рождён под судьбой Алой Крестовой Звзеды. Истинное желание никогда не исполняется, но во всём остальном он может проявить стопроцентный потенциал. Тогда я думала, что это пустые слова, но…

Приблизившись сейчас к истине мира, она вполне понимала чувства Кайдена.

— Судьба достигать предела Закона ценой отказа от сердца. Вероятно, таков механизм Алого Креста.

— Поэтому я и прошу тебя. Если это Миракл Стрим, возможно, найдётся какой-то способ. Если Кайден присоединится к нам, это станет большой помощью для сил человечества.

Широн тоже не имел возражений против этого.

— Хорошо, пойдём внутрь.

Они постучали в дверь снаружи, но ни охрана, ни дворецкий не вышли встретить их. Хотя они и являются одним из известных родов королевства и, вероятно, хорошо контролируют Эмоциональную Болезнь, всё равно, видимо, тяжело.

— Кто там?

Уже собираясь перелезть через стену, они увидели идущего со стороны сада мужчину в тренировочном костюме. Это был отец Кайдена.

— Здравствуйте. Я — Эми. Эми Кармис.

Отец Кайдена, наблюдавший за ней, наоборот, сверкнул глазами, увидев Широна.

— Яхве?

— Здравствуйте. Я хотел бы встретиться с Кайденом.

Дверь открылась, и отец Кайдена, заложив руки за спину, направился обратно.

— Я знал, что кто-то придёт. Если только мой сын не полный идиот. Заходите.

В поместье было мрачно, и даже воздух казался холодным. Нельзя было винить во всём Эмоциональную Болезнь, потому что ощущался очень давний, застарелый холод.

— Прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали. После похорон того, кого звали Пишо, он не выходил из подземелья.

Отец постучал в железную дверь.

— Кайден, к тебе пришли друзья.

Ответ не последовал, и он, вздохнув, сказал, поднимаясь по лестнице: — Дальше разбирайтесь сами. Возможно, он уже мёртв. Прискорбно. Гений семьи…

В его голосе сквозило чувство утраты от того, что он ничего не сделал до конца гибели мира.

Когда отец удалился, Широн переглянулся с Эми и снова постучал в дверь.

— Кайден, это я, Широн. Эми тоже пришла. Можно немного поговорить?

— Уходите.

Звук был настолько тихим, что его можно было услышать, только приложив ухо, но это определённо был голос Кайдена.

Эми сказала: — Мы скоро уйдём. У меня есть разговор о Майе.

Она забросила приманку, но прошло 5 минут, а ответа всё не было.

— Широн, открывай, — Эми указала на дверную ручку. — Ты можешь открыть? Открой.

— Силовые методы не помогут в убеждении. Если Кайден не хочет…

— Он ведь не отреагировал даже на имя Майи. Если он заперся внутри себя, то всё равно, как именно действовать. Кто-то должен войти и вытащить его.

Поскольку это было логично, Широн применил Миракл Стрим к дверной ручке. Замок тихо щёлкнул, и дверь открылась, быстро послышался звук скольжения пера по бумаге.

— Нет, это не то!

В полумраке за столом Кайден рисовал при свете одной лампы.

— …Боже мой.

Увидев комнату, полностью увешанную рисунками Майи, Эми передёрнуло от ужаса.

— И это не то!

Кайден бросил бумагу, на которой рисовал, на пол и схватил новый лист. Сначала казалось, что попытка неудачна, но когда Широн вошёл и посмотрел, это было идеальное лицо Майи.

«Техника действительно странная. Как он это нарисовал…»

Широн повернулся к Кайдену и остановил мысль.

— Хыы. Хыыы.

Можно ли назвать это рисунком? Кайден лишь с огромной скоростью проводил пером слева направо. Просто прямые линии. Но по мере того, как эти линии накладывались, образуя плоскость, рождался идеальный рисунок в технике барельефа.

— Нет! Это не то!

Снова бросив рисунок на пол, Кайден на этот раз взял по перу в правую и левую руку. Феерия линий, создаваемая движением обеих рук одновременно, вновь рисовала новую Майю.

— Чёрт! Почему?! Почему?!

Кайден, отбросив готовый рисунок на пол, схватился за голову и заплакал.

— Почему я не могу нарисовать Майю?

Широн с грустью наблюдал за ним.

«С технической точки зрения проблем нет. Нет, он уже превзошёл человеческие пределы. Но…»

В глазах Кайдена нет Майи.

«Потому что он любит её».

Ни один рисунок не мог вместить суть женщины по имени Майя.

— Кайден, — Широн положил руку ему на плечо. — Иди к Майе. Она сейчас в опасном месте. Возможно, она умрёт.

— …Я не могу, — Кайден сказал с отчаянным выражением лица. — Я не могу нарисовать Майю. Если не могу нарисовать, значит, не могу и защитить. У меня не получится.

Эми наконец осознала причину, по которой Кайден как безумный рисовал картины.

— Майя сейчас…

Хотя Широн обычно молчал об одновременных событиях, на этот раз он поделился информацией: — Она в не менее плохом состоянии, чем ты.

Взгляд Кайдена впервые обратился к Широну.