Заключив сделку с Караторсой, Гофин вошел в потусторонний мир с помощью Чоени Бардо. Мир демонов столь же обширен, как и реальный, но его внутренняя топология совершенно иная.

— Путь будет трудным.

Чтобы вернуться на планету, где находилась Миро, Гофин избрал маршрут, пролегающий через 72 уровня. Это был единственный путь, ведущий к нему. Богу демонов Бегемоту. В отличие от человеческих эмоций, это существо родилось из эмоций падших ангелов, попавших в потусторонний мир. Он отличается от демонов, рожденных из четкой эмоции, тем, что в нем смешаны всевозможные эмоции. Он не подчиняется никому. Не имеющий даже рогов — символа демонов, он долгие годы скитался, пока не осел на планете Миро. Разумеется, в потустороннем мире.

— Давно не виделись. Король Зверей, Бегемот.

Перед Гофином стоял Бегемот — огромный, как гора, с семью симметрично расположенными глазами.

— Гофин, ты пришел повидать меня?

— Я пересек 72 уровня. Сколько ни звал, ты не приглашал. Ты нарочно избегал меня?

— …Хм.

Сделав вид, что обиделся, Бегемот указал заостренным, длиннее копья, ногтем в сторону.

— Вид у тебя неважный. Садись. Выпьем, раз уж встретились? Раздобыл одно хорошее вино.

— Я пришел с просьбой.

Когда Гофин сел на стул из костей и скрестил ноги, Бегемот открыл бутылку вина, взятую из реального мира.

— Я знаю. Хоть я и удалился от дел, моя власть все еще что-то значит.

Бегемот жил слишком долго и удалился, блокируя энергию, текущую к нему. Сейчас он просто убивал время в мире людей, занимаясь мелкими делишками, подобающими разве что низшим демонам. Несмотря на это, демоны по-прежнему признавали Бегемота старейшиной, следующим после Люцифера.

— Попробуй, неплохое.

Бегемот кончиком ногтя наклонил бутылку, и Гофин, не отказываясь, поднял бокал.

— У меня родился ребенок.

Бегемот на мгновение замер, но тут же наполнил бокал Гофина и налил вина в свой.

— Когда? Насколько я знаю...

— Да, он умер. Но не умер окончательно. Мы с Икаэль все еще связаны.

Бегемот, залпом выпив вино, которого для его громадной туши было не больше капли, сказал: — Это та штука, Агапэ? Способность создавать живые существа сигналом сердца?

Для демонов это было ужасное слово, но уже удалившийся от дел Бегемот не испытывал неприязни.

— Да. Ребенок уже умер, но в способности Агапэ плоть не важна. Однако есть одна проблема.

— Какая проблема?

— Он, вероятно, не будет человеком.

Бегемот, открывая бутылку, задумался. По известным ему понятиям, объединение Гексы и Агапэ может воплотить человеческую плоть.

— Проблема в духе?

Гофин кивнул.

— Да. Если говорить обо мне и Икаэль, мы те, кто достиг высокого уровня по меркам этого мира.

— Хм, строишь из себя великого.

Бегемот фыркнул, но углубляться не стал.

— Ты тоже, наблюдая в потустороннем мире за жизнями бесчисленных людей, должно быть, знаешь. Человек — существо, обладающее как добром, так и злом, любовью и пустотой. Он смеется, когда грустно, и счастлив, когда больно. Весь этот опыт сливается воедино, и он обретает свою точку зрения, называемую Идеей. Но мой будущий ребенок...

Бегемот серьезным голосом пробормотал: — В нем не будет внутреннего демона?

— Именно. Я же геянин, достигший единой системы сознания, а мать ребенка — Икаэль, первая концепция этого мира. Демону просто неоткуда взяться. Поэтому...

Гофин перешел к сути.

— Стань внутренним демоном моего ребенка.

Бегемот, отведя взгляд от бокала, посмотрел на пейзаж потустороннего мира, погрузившись в раздумья.

— Однако...

И снова указал на Гофина.

— Не слишком ли ты перфекционист? Один человек без внутреннего демона вполне мог бы существовать. Это было бы достойно ребенка тебя и Икаэль. Необязательно цепляться за стандартную модель.

— Нет, скорее наоборот. Совершенство — это Агапэ, а не я. Единая система сознания геян была создана через бесчисленные ошибки, которые совершает нынешнее человечество. Без этого невозможно постичь Ультиму.

— То есть исчезнет критерий.

— Вот именно. Истинное добро — это не просто быть хорошим, а воля сдерживать внутреннее зло. Истинная любовь — это не глупая любовь без причины, а решимость отдать всё, даже зная, что в ответ ничего не получишь. Если человеку недостает хотя бы одного из четырех — добра, зла, любви, пустоты, то он не сможет достичь Идеи.

— Не познавший зла, не познает и добра?

— Вроде того. Лишь в цикле четырех мы можем приблизиться к человеку. А в центре этого находится Идея. Философия — всего лишь средство. В конечном итоге нет ни добра, ни зла, ни любви, ни пустоты.

Гофин усмехнулся и пожал плечами.

— Вот, смотри. Я постиг всё в этом мире, поэтому могу пить даже с тобой, величайшим злом.

Повернувший голову Бегемот причмокнул губами.

— Я не раскаиваюсь.

— Поэтому я и прошу тебя. И... не кажется ли тебе теперь, что подобные мысли по-детски наивны?

— Кхм.

Бегемот сгреб все бутылки, стоявшие рядом, засунул их в рот и с хрустом разжевал.

— Значит, ты хочешь, чтобы я умер. Сначала отправил Люцифера, а теперь решил прихватить и меня?

— Пришло время. Ты же знаешь?

Бегемот замолчал. С тех пор как он сам блокировал текущую энергию, у него не осталось привязанности к жизни в этом мире.

— Ничего, если я наврежу твоему ребенку? Если по какой-то причине я выйду из-под контроля, я могу разорвать его на части.

— Если возможно...

Гофин широко ухмыльнулся.

— Сделай это как можно сильнее.

— Кха-ха-ха-ха.

Бегемот, чье гигантское тело затряслось от смеха, налил вино в бокалы себе и Гофину и сказал: — Позови, когда придет время. В первый и последний раз я выйду встретить его.

Гофин и Бегемот чокнулись бокалами.

Вернувшись на Небеса, Гофин направился туда, где они с Икаэль провели медовый месяц. Это было ужасное зрелище. Воспоминания того времени нахлынули, и сердце разрывалось от боли, но, вероятно, потому что тогда оно было наполнено счастьем.

— Да, я выбрал это место.

Место, где, держа на руках новорожденного ребенка, Икаэль улыбалась самой счастливой улыбкой на свете.

На ладони Гофина возник шестиугольник Гексы и растворился в световом тумане. Слеза Икаэль, которую он хранил с давних пор, засияла чистым светом, паря перед его глазами.

— Вероятность пятьдесят на пятьдесят.

Это не техническая проблема. Агапэ, разновидность Гексы, — это чудотворная способность соединять сердца и порождать живое существо. Если бы Икаэль не любила Гофина, два сигнала никогда бы не соединились.

— Даже если ты меня не помнишь, это не важно.

Они связаны сердцем.

— Поэтому, Икаэль.

Гофин раскрыл объятия, и слеза Икаэль, заключенная в Миракл Стрим, взмыла в небо.

— Я люблю тебя.

Величайшая любовь во Вселенной, Агапэ. Миракл Стрим взорвался, образуя крест, соединив один конец Вселенной с другим.

Широн бесконечно наслаждался через поле зрения Гофина чудом, произошедшим за мгновение.

— А-а-а-а-а-а-а?

Свет буквально заполнил всю Вселенную и быстро сжался со скоростью, непостижимой для живых существ. Глядя на белое сияние, парящее в небе, Гофин передал все свои чувства.

— Икаэль.

То, что Агапэ сработало, было неоспоримым доказательством того, что она все еще любит его.

— Спасибо.

Он отдал ей всё, и получил всё от неё.

— Наш ребёнок.

В тот момент, когда Гофин, у которого на глазах выступили слезы, увидел особую тень, формирующуюся в белом сиянии...

«Это Гекса».

Передача Омеги завершилась. Пока Широн осмысливал процесс своего рождения, раздался голос Караторсы: — Вся информация, полученная тобой до сих пор, — это все события, происходившие в самой первой Вселенной. А теперь...

Хлынула новая Омега.

— Это?..

Это были логи, начинающиеся заново столько раз, сколько раз инициализировалась Вселенная.

«Потрясающе».

Для человеческого понимания это был огромный объем информации, но по сравнению со всей Вселенной, изменившихся событий было менее 0,1%.

«Даже в состоянии стирания Гофина она почти идеально сохраняет первоначальную историю».

После Сброса Анке Ра не жалел средств и методов, чтобы устранить свои ошибки. Через 11 чувств передавалась битва между ангелами, следующими его воле, и Апостолами Времени.

— Ху-у-у.

Со вздохом Не Знающего Равных наконец все записи Омеги перешли к Широну. Караторса, не имея сил даже поднять голову, опустился, положив подбородок на пол. Широн ждал, и лишь спустя долгое время Караторса снова поднял голову и произнес: — Пока я передавал тебе логи Акашических записей, я ничего не мог делать. Отчасти потому, что действительно не мог, но главным образом потому, что если бы они попали в руки другого существа, баланс Вселенной резко нарушился бы.

Широн понял, насколько это огромная ответственность и какое чувство освобождения испытывает сейчас Караторса.

— Какое бы существо ни наблюдало отныне за этим миром, эпоха Богов подходит к концу. Она либо замкнется, либо продолжится. Это и есть Омега 999, как определил Гофин.

Это была эпоха конца света.

— И логи, которые я могу тебе передать, тоже заканчиваются здесь. Потому что история — это уже прошедшие события.

В Омеге Широн, то есть Гекса, не появлялся.

— Если ты узнаешь логи после своего рождения, это уже не будет твоей жизнью. Ты не сможешь оставаться собой нынешним.

Широн, пройдя через бесчисленные терзания ума, достиг просветления и Ультимы.

«Но если я узнаю логи, основа для суждения рухнет. То есть, уровень мастерства будет разрушен».

Если узнать все события и мысли бесчисленных людей и друзей, которых Широн встретил в жизни...

«Я не смогу смотреть на мир с моей нынешней точки зрения».

Этого было достаточно. Библиотека знаний, расположенная в глубине, превратилась в совершенный пятимерный куб.

«В ней содержится всё, что есть во Вселенной».

Поскольку взаимодействие частиц было воспринято целиком, формулы или определения, о которых говорит наука, были не нужны.

Широн раскрыл ладонь перед собой.

«Когда я представляю себе что-то…»

Пятимерный куб, являющийся пространственно-временным континуумом, вращается и находит нужное в бесконечном объеме.

«Время, необходимое для этого…»

Отсутствует. Внутри пятимерного куба время — это физическая величина, которой можно манипулировать.

«И объединить всеведении с Гексой».

На ладони Широн вспыхнул шестиугольник из света и с чистым звуком разрушился.

— Если вложить в это всё сердце...

Световой туман закружился и, превратившись в цветок, не растущий на этой планете, начал расти на его ладони. Пока Караторса пристально смотрел, Широн медленно поднял руку. Цветок, взлетевший в воздух, рассыпался на десятки тысяч огней и обрушился вниз фонтаном. На твердом полу распустились разноцветные цветы, и мгновенно пещера наполнилась ароматом.

Широн улыбнулся и сказал: — Чудеса случаются.

Разум Бога. Это был принцип действия Миракл Стрима.

До меня только щас дошло, что фотонная система — это фотонный мир. Вроде как.