Фотонный сигнал, отсутствующий в Законе. Продемонстрировав ослепительную сверхсветовую скорость, Гофин заставил архангелов пересмотреть ситуацию. Брови Метиэль нахмурились.

— Тьфу, ничтожество вроде человека.

Если он отразил разрушение Уриэля и уклонился от световой скорости Раэля, то в бою с ним было трудно совладать.

«Ещё не закончено».

Почувствовав за Гофином зарождение огромной энергии, она пошевелила бровями.

«Он лишь разрушил каждую концепцию по отдельности».

Только когда концепции 8 архангелов объединяются, мир наконец обретает завершённость.

— И-йя-а-а-а-а!

Когда Уриэль, с криком рванувшая вперёд, привела во вращение свой Небесный Посох, Гофин, развернув тело, протянул руку.

«Отражаю».

Одновременно Метиэль активировала «Юнион».

«Слияние!»

Когда к вращающемуся Небесному Посоху синтезировалось взрывчатое вещество, он превратился в мощное смертоносное оружие.

Гофин с застывшим выражением лица улыбнулся.

«Комбинация концепций...»

В момент, когда Небесный Посох обрушился на Гексу, произошёл колоссальный взрыв, снёсший всё в радиусе.

— Вон там.

Взгляды архангелов одновременно переместились, и в нескольких километрах Гофин врезался в землю. Бааааах! Сатиэль, наблюдавшая издалека, быстро прилетела и оценила состояние Гофина.

«Сильное слияние Метиэль».

Она, будучи концепцией-противоположностью, лучше всех знала, какова разрушительная сила этого приёма.

«Умер?»

В этот момент земля содрогнулась, и верхняя часть тела Гофина медленно поднялась.

— Ау?

Хотя он был покрыт пылью, из уголка рта текла кровь, но смертельных ран, похоже, не было.

— Значит, повышаем уровень сложности, да?

При таком раскладе дело принимало иной оборот.

— Хм, комбинация восьми концепций…

Погружённый в раздумья Гофин поднял голову, и Сатиэль поспешно приняла боевую стойку.

— Давай, если хочешь напасть!

Гофин протянул руку.

— Эй, красивый архангел, не поможешь подняться?

Сатиэль смотрела на него остолбенев, Гофин, опираясь рукой о землю, застонал.

— Говорю же, в ногах силы нет. Похоже, шок всё ещё остался.

Если так, то это шанс.

— Почему?

Но Сатиэль, напротив, ослабила враждебность и спросила.

— Почему ты просишь помощи? Мы ведь враги, мешающие целям геян.

И к тому же сильнейшие враги.

— Потому что в одиночку ничего не выйдет. Но разве есть что-то невозможное, если все объединят силы?

— Так почему мы должны объединять силы?! — вскричала Сатиэль.

— Вы же относитесь к нам свысока! Считаете нас лишь инструментами, необходимыми для использования этого мира, тогда с какой стати говорить «пойдёмте со мной»?

— Инструментами…

Оправившись от шока, Гофин, прихрамывая, поднялся и отряхнул грязь со штанов.

— У тебя есть, скажем, хорошие воспоминания? Например, драгоценные воспоминания, которые хочется хранить всю жизнь.

Сатиэль, приподняв одну бровь, ответила: — Конечно, есть.

— В таком случае, ничто не является ничтожным.

Нимб сильно дрогнул.

— Мы родились. Поэтому мы живём. У нашего существования нет особой причины, но…

Гофин сказал с улыбкой в глазах.

— Зато это по-настоящему. Как и я, как и другие геяне, ты тоже жила.

— Жила?..

Гофин снова протянул руку.

— Жизнь — это всего лишь один из способов продолжать существование. Ты тоже жива. Так пойдём вместе. Что бы ни ждало нас во внешнем мире, я тебя ни за что не отпущу.

Взгляд Сатиэль устремился на руку Гофина.

«Бог беспристрастен».

Потому что он должен быть совершенен. Поэтому мир холоден, а Законы механистичны, но если бы у бога было сердце...

«Ничтожного не существует».

Казалось, он сказал бы то же самое, что и Гофин.

— Верно.

Ощущая тепло, исходящее от нимба, Сатиэль сложила руки вместе и ярко улыбнулась.

— Ты прав.

В этот момент с другой стороны неба прилетели архангелы.

— Вон он!

Кариэль, прилетевший первый, расширил Гало Правосудия, и другие архангелы добавили свои концепции.

«Симулякр!»

С накоплением концепций усиления, разрушения, света, бытия, единства и уничтожения родился сложный механизм в форме сферы.

«Универсальная машина, от которой невозможно уклониться, которую невозможно разрушить и которая обязательно уничтожит!»

Сфера, в которой были сконцентрированы почти все технологии, составляющие Вселенную, устремилась к Гофину.

«Это конец!»

В тот момент, когда Кариэль был уверен в этом, Сатиэль, сделавшая шаг вперёд, сверкнула глазами и раскрутила Гало Правосудия.

«Ностальгия!»

Распад физики. На поверхности сферы появилось 30 000 трещин, и она начала распадаться, 2,4 миллиарда нано-механизмов разложились.

— Хрррргх!

Когда Сатиэль стиснула зубы, механизмы превратились в компоненты, компоненты распались на молекулы, а затем до атомов.

— А?

Перед глазами механизм разлагался, и прохладный ветерок овеял лицо Гофина.

— Сатиэль!

Метиэль разразилась гневным криком.

— Как ты смеешь предавать нас! Встав на сторону человека, можешь ли ты всё ещё называть себя слугой бога!

Единственная слабость универсальной машины заключалась в том, что, будучи неразрушимой, она всё же поддавалась разложению.

«Проклятье! Если бы только добавилась концепция Сатиэль!»

Но она встала на сторону Гофина, от чего можно было взорваться от злости.

— Ещё не поздно! Если признаешь свою ошибку и поможешь нам в борьбе, мы простим тебя.

Сатиэль улыбнулась.

— Кто кого простит?

Единство и разложение были концепциями-близнецами, но на самом деле она чувствовала себя подавленной перед яркой и величественной Метиэль.

— Ничтожного не существует.

Только услышав слова Гофина, она наконец обрела уверенность.

«Я не ошибалась».

Гордо протянув руку, она объявила: — Архангел Разложения Сатиэль, основываясь на собственном суждении, решила рассмотреть предложение человека.

Метиэль заскрежетала зубами.

— Эта...

— Прекратите.

Икаэль, остановившая внутренний конфликт, оглядела геян, заполняющих землю.

«Нет бреши».

Чтобы сломать Систему Ультима, нужно было подавить Гофина, но для этого необходимо было присоединение Сатиэль.

— Восемь архангелов обладают равным статусом. Прямо сейчас изменить мысли Сатиэль невозможно.

Метатрон спросил: — Тогда что мы намерены делать?

— Мы будем совещаться в Белом Совете. Все ангелы под моим командованием, немедленно возвращайтесь в Аработ.

Голос Икаэль разнёсся на огромное расстояние.

— Сегодня объявляется перемирие. Гофин, ты также должен убедить геян остановить наступление.

Гофин, вращая Гексу кончиком указательного пальца, спросил: — А как же сброс?

Возможно, Анке Ра откажется от сброса, но Икаэль не хотела произносить это вслух.

— Всё свершится по воле бога.

Семеро архангелов отступили к Аработу, а Сатиэль взлетела чуть позже.

— Ты в порядке? Похоже, тебя очень сильно будут ругать, — спросил Гофин.

— Ху-ху, наверное, да? Но я не жалею.

— До встречи, прекрасный человек.

Описывая красивую траекторию, Сатиэль удалилась, и Гофин, почесав голову, направился к геянам.

— Ху-у, пока удалось остановить... Но, похоже, война будет намного дольше, чем я предполагал.

Руфист и Флу, прибывшие через 2 часа после получения приказа от главнокомандующего, ждали перед не открывающимися железными дверьми. Секретарь Магической Ассоциации Флу проверила время.

— Похоже, процедура передачи затягивается.

Едва она закончила фразу, из глубины туннеля донёсся стук шагов, и появился Данте. Узнав лица Руфиста и Флу, он спокойно подошёл и склонил голову.

— Простите за опоздание. Я Данте, второй заместитель директора национальной разведывательной службы.

Черный уровень доступа. В Тормии, кроме членов королевской семьи, только Данте мог ознакомиться с информацией такого уровня доступа.

— Да. Мы ведь знакомы?

Хотя они видели друг друга на приёмах во дворце, разговаривали впервые.

— Да. Прошу прощения, что не поприветствовал вас раньше. Как вы знаете, моя работа требует соблюдения секретности.

Если бы он обменялся даже коротким разговором с председателем Магической Ассоциации, немедленно возникло бы множество слухов.

— Не в этом дело. Раньше, помнишь? Перед выпускным экзаменом, проводимым Красной Линией, ученики пяти престижных академий собирались в Магической Ассоциации. 

— Ах, да.

Неожиданная отсылка к учебным годам сбила Данте с толку.

 — Особенно запомнилась академия магии Альфеаса. Те ученики теперь стали профессионалами и усердно сражаются.

«Разве он был таким?»

Данте уловил истинный замысел.

«Ируки».

Хотя Широн считался сильнейшим магом человечества, публично наибольшую известность имел именно Ируки.

— Председатель Магической Ассоциации и я. Догадываюсь, зачем главнокомандующий нас вызвал. Для королевства это будет не к добру.

Это было негласное давление: если знаешь что-то, лучше выложи заранее. Данте молчал. Он знал по опыту, что для сохранения секретности нет ничего лучше молчания.

Когда железные двери открылись, провожатый сказал: — Входите.

Пока они шли в подземный бункер, Флу, перешагнув через Руфиста, протянула руку для рукопожатия.

— Приятно познакомиться. Я Флу, секретарь Магической Ассоциации. Вы друг Широна? Мы с ним тоже близкие друзья.

— Да. Я много слышал о вас.

— Хо-хо, правда? Кстати, в нацразведке, небось, тоже неспокойно? Слышала, монахи Сиона находятся в Тормии.

Это был черный уровень доступа.

«Но, похоже, они хорошо сработавшаяся пара».

Флу, умеющая говорить намёками, была необходима для замкнутого по характеру Руфиста.

В конце концов, и на этот раз Данте промолчал, и трое без разговоров добрались до конца бункера.

— Входите.

Ируки, укутанный одеялом и сидящий на диване, с едва заметной улыбкой сказал: — Я ждал вас.

Данте всмотрелся в лицо Ируки.

«Цвет лица стал ещё хуже».

Руфист почтительно склонил голову.

— Я Руфист Рафаэль, председатель Магической Ассоциации Тормии. Для меня честь познакомиться с вами.

Когда Флу и Данте также закончили приветствия, Ируки, предложив им сесть, сказал Ароми: — Чаю не надо.

Это был знак, что никого больше не впускать.

— Времени мало, так что давайте быстрее. Речь идёт о важнейшем деле для человечества. Мне нужно содействие Тормии.

Ируки объяснил секретную стратегию.

— Башуку?..

План состоял в уничтожении столицы Элементальной Бомбой.

— Каково сейчас население столицы?

Флу, бледная и сглатывающая слюну, поспешно взяла себя в руки и извлекла из памяти данные.

— Примерно 6 миллионов 500 тысяч человек. Из-за войны количество мигрантов колеблется, но, думаю, это близко к среднему значению.

— 6 миллионов 500 тысяч, значит.

Все эти жизни превратятся в пепел и исчезнут.

— Как вы уже, наверное, догадались, ключ к этой операции — секретность. Мы заманим врагов в столицу и уничтожим их одним ударом.

Возражений против самой стратегии не было, но тот факт, что столица королевства будет уничтожена, всё равно был шоком.

— Прежде всего, вы трое, прибывшие сюда, сможете выжить. Приказывать вам умереть, зная правду, было бы серьёзной потерей кадров.

Трое не ответили.

— Поэтому я хочу положиться на ваше суждение. После ночных расчётов предел числа людей, которых можно эвакуировать из этого плана без угрозы секретности, составляет…

Ируки вытянул вперёд обе ладони.

— 100 человек.

100 из 6 миллионов 500 тысяч.

— Пожалуйста, отберите 100 человек, которые обязательно должны выжить в Башуке. Конечно, я не буду подвергать критике ваш выбор. Это могут быть ваши семьи или нужные обществу люди. Составьте список сейчас, и я займусь этим.

Руфист посмотрел на чистый лист бумаги, протянутый Ируки.

«Вот оно что».

Он понял, почему для обсуждения плана уничтожения столицы не приглашали королевскую семью.