Белая яхта поднималась и опускалась на волнах, а на носу красовалась серебряная эмблема «Татибана». Татибана Масамунэ и Фума Котаро сидели друг напротив друга и пили чай, а одетые в черное телохранители стояли на носу и корме, с короткими кинжалами в ножнах на поясе.

 Глава семьи Уэсуги вышла на палубу, от нее все еще исходил приятный аромат шампуня. Фума Котаро тут же встала и поклонилась. Несмотря на то, что она была девушкой, главы трех великих кланов имели более высокий статус, чем главы пяти малых кланов, а фамилия Уэсуги была более знатной, чем фамилия Фума, которая была известна тем, что из нее происходил клан ниндзя.

— Иди сюда, дай на тебя посмотреть — оглянулся на неё Татибана Масамунэ.

 Глава семьи Уэсуги опустилась на колени на подушку перед Татибаной Масамунэ, но не смотрела на него, а оглядывалась по сторонам, как ребенок, которого родители заставили сесть за уроки.

— Ты хорошо потрудилась — похлопал ее по голове Масамунэ. — Я бы очень хотел занять твоё место, но у меня нет твоих способностей. Тебе нужно отрезать всё, включая путь в Подземный мир. Ты понимаешь?

Глава семьи Уэсуги вытянула палец и очертила круг на ладони Татибаны Масамунэ, давая понять, что она всё поняла, а затем спрятала руку в широкие рукава, оставив на виду только тонкие пальцы. Она сняла деревянные гэта и отставила их в сторону, а затем запрыгнула в маленькую лодку, стоявшую рядом с яхтой, оставшись в одних белых носках. Она села в лодку одна. Телохранители в чёрном отвязали канаты, и волны понесли лодку прочь от яхты. Татибана Масамунэ внезапно встал и подошёл к борту лодки, протянув руку главе семьи Уэсуги. Она не поднимала головы, не обращая на него внимания, но Татибана Масамунэ схватился за канат, чтобы не дать лодке уплыть. После получасовой паузы глава семьи Уэсуги достала из-под юбки PSP и протянула её Масамунэ, и тут же отвернулась, чтобы не смотреть на него.

— Это касается будущего семьи, не думай только об играх — беспомощно упрекнул он её.

Маленькая лодка, оставляя за собой белый след, направилась к горизонту, где мерцал свет. Он был похож на прозрачный дворец, возвышающийся над морем, а работающий Трон Сумеру издавал оглушительный рёв.

— Глубина 30 метров, скорость потока стабильна, судно «Триест» работает в штатном режиме — доложил Цезарь командующему на поверхности Чисею, управляя старинным глубоководным аппаратом.

 Лу Минфэй посмотрел вверх через смотровое окно в верхней части аппарата. В центре его поля зрения, окружённая иссиня-чёрной морской водой, виднелась последняя световая панель. Из перевёрнутого колодца в небе, казалось, исходила тонкая полоска тусклого света. Погружаясь всё глубже в темноту, Лу Минфэй слегка вздрогнул.

 Чисей сказал, что Бездна - это уникальное место, отделённое от остального мира восемью километрами морской воды. Дно находится менее чем в километре от мантии, и расплавленная порода течёт между слоями, словно огненная река. Там почти нет жизни, это самый уединённый инкубатор в мире. Но только погрузившись в батискафе, почувствовав, как тускнеют огни Трона Сумеру над головой, и ощутив, как темнота поглощает всё вокруг, можно по-настоящему ощутить одиночество вдали от мира. Они преодолели лишь 1/30 часть пути, а Минфэй уже подумывал о том, чтобы повернуть назад. Ему было слишком одиноко, и он не мог удержаться от желания сказать что-нибудь, чтобы немного взбодриться.

 Внезапно всё вокруг озарилось светом: Чу Цзыхан включил внешний источник освещения. По всему периметру «Триеста» были установлены мощные прожекторы. Эти прожекторы, известные как «Газовые лучи», излучали ослепительно белый свет, освещая пространство вокруг батискафа на расстоянии около 10 метров. Однако за пределами этого радиуса яркость света быстро уменьшалась, и чернильная темнота постепенно поглощала его. Лу Минфэй с удивлением увидел серебристых рыб, названия которых он не помнил, плывущих длинной вереницей вдоль внешней оболочки батискафа. «Газовые лучи» освещали их тела, и они сверкали, как звёзды в галактике. Это место, казавшееся безжизненным, на самом деле было полно жизни.

— По некоторым оценкам, общая биомасса на суше составляет менее 1 % от общей биомассы на Земле, а остальные 99 % жизни сосредоточены в океане, — включил учителя Чу Цзыхан. — Это родина всего живого на Земле. После того как планета окончательно сформировалась, океаны были теплыми и богатыми органическими веществами, которые биологи называют первичным бульоном. После миллиардов лет нагревания органические молекулы в морской воде сталкивались друг с другом квинтиллионы раз, проходя через бесчисленное множество неудачных реакций, пока наконец не произошла успешная реакция и не появились микроорганизмы - так зародилось древо эволюции.

— Значит, король драконов тоже появился на свет в море? —Лу Минфэю хотелось знать ответ на этот вопрос.

— Возможно. Есть теория, что король драконов изначально был морским видом, который со временем выбрался на сушу. Так что для драконов погружение на морское дно, должно быть, сродни возвращению на родину — предположил Чу Цзыхан.

Цезарь выпустил еще немного сжатого воздуха, и батискаф погрузился глубже. Уши наполнились шумом работающих механизмов и свистом воздуха, и они даже слышали дыхание и сердцебиение друг друга. В повседневной жизни даже в абсолютно тихой комнате все равно присутствует фоновый шум громкостью около десяти децибел, например отдаленный грохот проезжающего мимо тяжелого грузовика или звук воды, текущей по трубам кондиционера, который большинство людей даже не замечает. В этот момент фоновый шум стих до нуля; несмотря на то, что звуки работы батискафа были громкими, сердцебиение и дыхание были слышны на удивление отчётливо.

 Цезарь тоже сосредоточился, ритмично переключаясь с одного клапана на другой и поворачивая ручки управления. Очевидно, до прибытия в Японию никто не знал, что им предстоит погружаться на «Триесте». Их никто не обучал, им просто дали инструкцию, но уже через сутки Цезарь запомнил, как управлять глубоководным оборудованием, и управлял батискафом как опытный капитан, поглаживая знакомый штурвал, словно старое рулевое колесо. Лу Минфэй не мог не восхититься целеустремлённостью Цезаря. Несмотря на внешнюю отстранённость, было видно, что он всю ночь не спал, заучивая инструкцию. Цезарь был из тех людей, которые, как бы усердно они ни трудились в одиночестве и как бы ни были измотаны, надев парадный костюм и оказавшись в центре внимания, излучали уверенность и самообладание, словно ленивые аристократы, которых, казалось, ничто не заботит.

 Так называемые аристократы голубых кровей впечатляют сами по себе; они никогда не подчёркивают, что добились успеха благодаря упорному труду. Если они утверждают обратное, то это просто нувориши.

Цезарь достал из своего боевого костюма алюминиевую трубку, чтобы заправить в нее качественную сигару. Обычно он аккуратно обрезал кончик сигары серебряным ножом для сигар, но сейчас ему пришлось довольствоваться тем, что было под рукой: он откусил кончик сигары и поджег его.

— Кабина такая маленькая, кислорода и так мало, а ты все равно куришь сигару, — вздохнул Лу Минфэй, в глубине души жалея свои лёгкие.

— На «Триесте» есть система циркуляции и фильтрации воздуха, так что сигарный дым быстро рассеется — парировал Цезарь. — Мы будем в море четыре часа. Ты что, думаешь, мы будем просто сидеть и пялиться друг на друга? Если места мало, то почему кто-то из нас не захватил с собой нож?

У Чу Цзыхана на поясе висел длинный нож, рукоять которого была прижата к пояснице Лу Минфэя. Снаружи корабль «Триест» казался огромным, 15 метров в длину, но кабина пилотов была размером примерно с шахту лифта и окружена водонепроницаемыми и воздухонепроницаемыми камерами, воздушными насосами и различными трубами. Тесная кабина пилота была заполнена клапанами и приборами, что оставляло мало места для маневра. Лу Минфей и Чу Цзыхан сидели спина к спине, и им приходилось наклонять головы, чтобы не столкнуться друг с другом.

— Мне все время кажется, что я слышу какие-то странные звуки. Ты уверен, что этот твой антиквариат не развалится? — с насторожённостью спросил Лу Минфэй.

— В конце концов, это старое оборудование. Перезапускать его - все равно что заставлять 70-летнего альпиниста мирового класса заставить снова покорять Эверест; старые кости неизбежно расшатываются во многих местах — объяснил на пальцах Цезарь. — Однако отдел оборудования укрепил внутреннюю оболочку аппарата слоем металла с эффектом памяти. Пока корпус держится, мелкие неполадки с другим оборудованием не имеют большого значения.

— На вашем итальянском языке «вещь» звучит так же, как «жизнь»? — Лу Минфэй настроил прожекторы «Газовый луч», чтобы наблюдать за происходящим снаружи через 10-сантиметровое стекло из полимерного материала.

 Через некоторое время они опустились на глубину 300 метров, выйдя за пределы мелководья, где было много живых организмов. Снаружи царила кромешная тьма, словно вселенная только зарождалась; они плыли в центре пустого мира.

— Вы всё говорите, что давление снаружи огромное. Насколько оно велико на самом деле? — спросил Лу Минфэй.

— Говорят, около 30 атмосфер, то есть на тебя давит вес в 200 килограммов, — прикинул в уме Цезарь.

— Неужели эта девушка весит 200 килограммов? С таким же успехом можно сказать, что на мне стоит свиноферма.

— Когда достигнешь дна Бездны, на тебе будут стоять 20 свиней со свинофермы — рассмеялся Цезарь.

Чисей слушал болтовню команды дайверов по каналу связи и представлял, как эта группа простаков поёт и танцует в тесной кабине. Это было действительно странно: несмотря на тяжёлое бремя, которое давило на его разум, болтовня этих невротиков позволила ему немного расслабиться.

— Чипс, Чипс, ответь, если слышишь меня.

— Длинноногий, длинноногий, я тебя прекрасно слышу, но тебе нужно говорить потише. Если Цезарь активирует «Камаитачи», он даже услышит, как две женщины болтают по соседству в кабине пилота.

— Здесь разговаривает только одна симпатичная сестра, в то время как другая неряха, поедающая чипсы, прячется на полу и управляет пультом дистанционного управления!

— Я набрала вес и не могу уместиться в этом маленьком пространстве, так что мне придется поставить тебя, с твоей великолепной фигурой, в трудное положение. Но даже если бы я не набрала вес, я все равно не смогла бы противостоять высокому давлению морских глубин. Моя работа такая скучная; я не могу быть авангардисткой, мне просто суждено быть няней — пролепетала Май.

— А кто не няня? — вздохнула она. — Мы все превратились в нянек на полный рабочий день для этих детей.

В узком пространстве между водонепроницаемыми камерами № 3 и № 4 рядом с кабиной пилотов Май соблазнительно изогнулась. Помещение было заполнено трубами, но, к счастью, она была натренированным ниндзя и позволяла своему телу становиться мягким и гибким, когда это было необходимо, что позволяло ей вписываться в это тесное и искривленное пространство. Чтобы успеть на эту поездку, она целый день ничего не ела, и это решение теперь казалось очень мудрым, поскольку одна трубка упиралась ей в талию, а другая - в низ живота. Если бы у нее что-то было в желудке, она, вероятно, не смогла бы сдержать рвоту. Ее боди было более плотным, чем доспехи, которые носила Сакура, и гладким, как рыбья чешуя. После надевания этого боди ее и без того тонкая талия еще больше сжалась, отчего казалось, что на нее надет корсет из китовой кости, ограничивающий дыхание. Если бы такая девушка, как Чипс, изо всех сил старалась вписаться, она, скорее всего, застряла бы в трубах.

Однако именно потому, что живому человеку казалось невозможным протиснуться в это пространство, отдел оборудования и научно-исследовательский институт Ганрю не проверили это.

Май включила мощный фонарик, осветив пространство над собой. На черном металлическом корпусе был нарисован желто-черный символ - символ ядерной радиации. На самом деле в этом подводном аппарате была камера с ядерным топливом. Сделав глубокий вдох, она еще сильнее втянула живот и проползла по трубам, огибая камеру с ядерным топливом. Она достала из рюкзака счетчик Гейгера и прижала его к поверхности камеры с топливом. Этот прибор предназначен специально для измерения уровня радиации.

Май взглянула на показания счетчика Гейгера:

— Уровень альфа-частиц сильно превышен. Это не камера с ядерным топливом, а ядерная бомба. Что клан Они собирается взорвать? Этот подводный аппарат - управляемая ядерная бомба. Эти три идиота не понимают, что их миссия - смертный приговор. Что мне теперь делать? Обезвредить ядерную бомбу? К вашему сведению, в Тодайском университете я изучала гуманитарные науки. Обезвреживание ядерных бомб - не мой конек, хотя у меня был парень, который защитил диссертацию по ядерной физике.

— Это не так уж сложно. Эта ядерная бомба была переделана из камеры с ядерным топливом, и в целом технология не такая уж сложная. Нужно просто отсоединить цепь детонации. К основной части бомбы прикасаться не нужно. Я даже отправил вам инструкцию по разборке — успокоила её Чипс. — Но как только ты отключишь детонационный контур, люди на «Троне Сумеру» это заметят. Самодиагностика контура выявит проблему, так что тебе придётся замаскировать отключение детонационного контура под несчастный случай. Я ведь дала тебе инструкции, как это сделать?

— Но для этого нужно выбраться из батискафа! А я сейчас на глубине 500 метров!

— Вот почему я сказала тебе взять с собой лекарство: после инъекции тебе не будет страшна даже глубина в 8000 метров. Но помни, что через четыре часа нужно принять стабилизатор. Если ты его не примешь, кровь выйдет из-под контроля, и никто не сможет тебе помочь в морских глубинах, — сурово продолжала наставлять её Чипс.

— Поняла, поняла! Хватит ворчать, ты прямо как мамаша! — Май достала из-за пояса толстый воздушный шприц, наполненный кроваво-красной жидкостью. Она ввела иглу в вену на запястье, и сжатый воздух автоматически впрыснул вещество в кровь.

Вещество растеклось по ее крови, проникая в каждый уголок ее тела, вызывая интенсивные химические и физиологические изменения, которые происходили незаметно, словно ее сила, подобно осязаемым лозам, распространялась до самых кончиков конечностей. Май запрокинула голову и глубоко вдохнула, словно пытаясь вобрать в себя и небо, и землю. Ее несравненная воля, сила и величие - она и так обладала аурой, достойной королевы, а теперь, в этом тесном пространстве, ее аура усилилась в десять раз, и Май стала похожа на королеву, взирающую на своих дрожащих, безмолвных подданных.

— Цапля, Цапля, ты превратилась в Ее Величество Королеву? — тихо спросила Чипс по зашифрованному каналу.

После долгого молчания на царственном, безмолвном, торжественном и величественном лице Май появилась едва заметная трещина. Она беспомощно вздохнула:

— Так вот как ты разговариваешь с королевой? Маленькая служанка, сиди тихо и жди вестей. Эта королева замарает руки - обезвредит бомбу.