Доказательство существования (1)

Сны приходят внезапно.

Закрыв глаза и плывя в бессознательном состоянии, я пришел в себя, словно рыба, рассекающая воду.

Это было темное поле.

Мир, в котором не взошло солнце, был лишен яркости, создавая мрачный, но захватывающий пейзаж. В этом месте, где исчезла всякая жизнь, трудно было заметить хотя бы малейшее движение.

Оставив за спиной абсолютную тишину, я сделал шаг вперед.

Трупы и оружие смешались воедино, образуя лес теней. Мир, в котором не каркали даже вороны, был невероятно одиноким.

Мужчина стоял там совсем один.

Пока я не подошел вплотную, он не проронил ни слова. Не было слышно даже звука его дыхания, так что я начал сомневаться, жив ли он вообще.

Звук родился именно тогда.

— Все мертвы.

Голос, вырвавшийся из уст мужчины, был лишь суровым.

Сухой голос, подходящий этому бесцветному миру.

Только тогда я разомкнул губы.

Наконец-то ко мне в рот возвращалось тепло.

— Почему сегодня ты пришел сюда?

При этих словах мужчина мельком взглянул на меня.

Его золотистые зрачки к тому времени уже холодно потемнели.

И все же мне казалось, что этот взгляд подобен пламени.

Потому что это был единственный сияющий оттенок в черно-белом рисунке.

— Сознание — это не фиксированное пространство. Оно намного шире и необычнее, чем ты можешь себе представить.

— Раньше меня, кажется, всегда призывали в одни и те же места.

Пейзаж, промелькнувший в моем сознании, когда я задал этот вопрос, представлял собой пространство, покрытое треснувшей пустотой и бесконечной тьмой.

Это было естественно, ведь именно там я до сих пор встречался с этим мужчиной.

Но сегодня я неожиданно воссоединился с ним на этом поле.

Я не мог не задаться вопросом.

Конечно, мужчина не выглядел особо заинтересованным этим фактом. Его взгляд, направленный на меня, снова переместился на трупы.

— Потому что я так поддерживал это.

Речь мужчины всегда была простой и ясной.

Это была манера речи, не оставляющая места даже для возражений.

Впрочем, это не означало, что он всё мне объяснял.

В конце концов, мне пришлось нахмуриться и задать еще один вопрос.

— ...Но сейчас всё иначе?

— Приближается Дельфирем.

Это был не тот ответ, который я хотел услышать, но в этом заявлении чувствовались тяжелые эмоции.

Усталость и ненависть, сожаление и отчаяние, а также кипящая жажда убийства.

Он заговорил с ужасно усталым выражением лица.

— Я думал, что у меня будет больше времени на подготовку. Я полагал, что если мы будем готовиться постепенно, то даже ты сможешь как-то остановить Дельфирема. Но ты перевел часы слишком быстро... Присутствие этого монстра ощущается всё сильнее.

Спокойно льющиеся слова указывали в одном направлении, словно стрелка компаса.

По крайней мере, это не был путь к спасению.

Я на мгновение потерял дар речи, слушая предупреждение мужчины.

— Потеряв двух приспешников подряд, она, должно быть, тоже сгорает от нетерпения. Возможно, до сих пор она считала это совпадением, но теперь ее взгляд обращен и на тебя.

— Ты хочешь сказать, чтобы я был осторожен в будущем?

— Нет, тебе не нужно быть осторожным.

Наконец мужчина повернулся и посмотрел мне прямо в лицо.

А затем последовало утверждение, в котором не было ни малейшего сомнения.

— Потому что твоя осторожность ничего не изменит... Разве ты можешь закрыть солнце рукой и спрятаться от лунного света?

Не слишком ли это пессимистично?

Я хотел было сказать это, но вскоре мне пришлось плотно сжать губы.

Взгляд мужчины, смотревшего на меня, был бесконечно серьезным.

В прошлом я бы, возможно, не понял.

Но теперь я знал. Как сильно этому мужчине пришлось барахтаться.

И, несмотря на это, ему пришлось потерять так много.

Хотя я и сказал, что пойду другим путем, это не означало, что его путь был настолько жалок, чтобы над ним можно было насмехаться.

Таков был путь, который прошел этот мужчина.

Вместо этого я задал вопрос, который мучил меня всё это время.

— Это поле боя?

— Возможно.

Это был нехарактерно для него расплывчатый ответ.

Я оглядел трупы, разбросанные повсюду. Здесь встретили свою смерть самые разные существа: от неопознанных монстров до магических зверей и людей.

На самом деле то, о чем я действительно хотел спросить, тоже было связано с этим.

Их было слишком много разных видов.

Обычно, когда дело доходит до столкновения на поле боя, трудно представить, чтобы скопилось столько трупов разных видов.

Всё потому, что с самого начала им было трудно ужиться друг с другом из-за расовых ограничений.

Что было бы, если бы среди союзников возникла междоусобица или если бы определенная раса проигнорировала стратегию и повела себя непредсказуемо?

Поэтому такой пейзаж с телами различных рас, перемешанных друг с другом, не мог не казаться странным.

Даже если бы и удалось как-то объединить несколько рас, они бы не перемешались так беспорядочно.

Мне не понадобилось много времени, чтобы разрешить свои сомнения.

Потому что этот мужчина ответил на мой вопрос.

— Их убил я.

Это было признание без малейших колебаний в интонации.

Казалось, будто бесчувственный убийца признается в своих преступлениях.

Настолько внезапным было откровение мужчины.

Я посмотрел на него с легким удивлением.

— Всё, абсолютно всё... это грехи, которые я накопил. Похоже, все враги, оставшиеся в моей памяти, находятся здесь.

— Так много?

Когда я задал этот вопрос, мой взгляд невольно упал на некоторые из разбросанных вокруг трупов.

Здесь было много монстров и магических зверей, но половину трупов на этом поле составляли люди.

Их было, по меньшей мере, от нескольких сотен до нескольких тысяч.

Поняв смысл моего взгляда, мужчина ответил суровым голосом.

— Да, так много... Было много причин, чтобы убивать. Хоть я и забыл о них в какой-то момент.

Это спокойное заявление добавилось к остальному и тяжестью легло мне на грудь.

Мое зрение начало слегка дрожать.

Неужели нужно было отнять так много жизней?

Ради этого прекрасного лозунга о спасении мира.

Мужчина молча наблюдал за мной.

Каждый раз, когда мои дрожащие глаза скользили по трупам, он тихо бормотал:

— Тот мужчина объединился с Темным культом и продавал сирот. Он всё отрицал до самого конца, но доказательства были слишком очевидны. Семьи погибших до последнего верили в его невиновность. Они обвиняли меня, называя убийцей... А та девочка была подопытной культа.

Один за другим.

Голос мужчины, перечислявший причины, по которым кому-то пришлось умереть, был совершенно ровным. Он звучал словно священник, осматривающий трупы и оглашающий причину смерти.

Это было жутко.

Но логично.

У всех, кого ему пришлось убить, были на то веские причины.

Чем дольше говорил мужчина, тем меньше слов оставалось у меня.

Именно тогда мой взгляд, в растерянности блуждавший по сторонам, замер.

Я вдруг почувствовал, как мой взгляд приковало к одному из трупов.

Словно сам этот труп обладал силой притяжения, я бессознательно сделал шаг вперед.

Труп лежал лицом вниз.

Тело не было сильно изувечено, так что даже по виду со спины можно было примерно определить телосложение.

Знакомое.

В тот момент, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, я пошатнулся и рухнул на землю.

«Крак» — в моей голове раздался звук треска.

Казалось, будто по кровеносным сосудам в мозгу циркулируют осколки битого стекла. Я стиснул зубы от невыносимой боли, которую испытывал впервые в жизни.

— Эт-тот труп... Кха-а-агх!

Не в силах даже закричать, в моем рту крутились лишь обрывки вопросов.

Тот труп.

Кто, черт возьми, этот труп?

Мужчина бросил на меня равнодушный взгляд, а мое зрение начало окрашиваться в кроваво-красный цвет.

Из глаз текла кровь.

Словно я увидел то, чего не должен был видеть.

Только тогда мужчина выдал осмысленную реакцию, произнеся лишь короткое «а».

— Тот труп...

В глазах помутнело, и мое тело рухнуло на землю, словно кукла с обрезанными нитями.

Нет, правильно ли сказать «рухнуло»?

Я даже не почувствовал удара обо что-либо. Я просто снова начал парить.

Чувства притупились, как во сне.

Казалось, будто всё содержимое сосуда под названием «плоть» испаряется.

В моей памяти остался лишь голос, доносящийся откуда-то издалека.

— Это человек, которого тебе отныне придется убить.

И я проснулся, тяжело дыша.

Это была моя комната в любимом общежитии.

Чувствуя боль, оставшуюся как послевкусие, я схватил флягу. Я всегда держал на тумбочке у изголовья флягу, полную холодной воды.

Чтобы было легче на следующий день после выпивки.

Когда холодная вода с бульканьем потекла по моему пищеводу, я краем глаза заметил знакомое изменение.

Письмо, которое когда-то успело прийти.

Я со вздохом посмотрел на календарь.

Тем временем из моей жизни стерлось больше недели. Это означало, что личность из будущего действовала дольше, чем в прошлый раз.

Неужели он постепенно восстанавливается от последствий прошлого призыва?

Когда я был в поместье Перкус, я как-то раз перенапрягся и призвал личность из будущего. В результате он какое-то время не мог действовать, но, похоже, теперь восстановил силы настолько, чтобы занять целую неделю.

Это было не так уж плохо.

Так или иначе, было фактом то, что его помощь приносила пользу.

Как раз в тот момент, когда я думал об этом и собирался вскрыть конверт.

Кто-то постучал в мою дверь: тук-тук.

Я склонил голову набок и выглянул в окно.

Это было время, когда еще не до конца рассеялись предрассветные сумерки. Мало кто мог прийти ко мне в такую рань.

Мне не терпелось узнать содержание письма, но я не мог заставлять гостя стоять за дверью.

Зевая, я поднялся. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы доплестись до двери и открыть ее.

За дверью стояла Святая.

С невероятно усталым взглядом.

В руках она держала конверт с документами.

Когда я скорчил ошеломленное выражение лица, Святая раздраженно нахмурилась.

— Что ты сейчас делаешь? Сначала возьми эти документы, и если ты четко не объяснишь свои скрытые мотивы, я этого так не оставлю... Боже мой, Иан?

Святая, которая продолжала говорить, скрежеща зубами, вдруг широко распахнула глаза.

Сразу после того, как наши взгляды встретились.

На моем лице было написано, что я совершенно ничего не понимаю. Увидев это, Святая, казалось, интуитивно всё поняла.

То, что моя личность снова вернулась.

Осознав этот факт, Святая чуть не расплакалась и бессильно опустилась.

— О, Господи... спасибо тебе. За то, что позволил этому распутнику, которого мало даже разорвать на куски, уйти...

— Нет, он еще не ушел... Но важнее другое, что случилось?

Поднимая на ноги Святую, которая осеняла себя крестным знамением, я переспросил, не в силах побороть чувство тревоги.

К этому моменту и мне пришлось всё осознать.

Он снова что-то натворил.

Пока я был без сознания, «Иан Перкус» из будущего.

Только тогда Святая пришла в себя и вошла в комнату.

Словно собираясь поделиться какой-то тайной, она осторожно закрыла дверь и молча протянула мне конверт с документами.

Ее поведение говорило о том, что внутри содержатся все ответы.

Мне стоило лишь протянуть руку, но из-за напрасного беспокойства я не мог заставить себя пошевелиться.

Вместо этого я выдвинул несколько гипотез.

— Он, случайно, кого-то ударил?

Качание головой.

Увидев, как Святая качает головой, я спросил еще более дрожащим голосом.

— М-может быть... он кого-то убил? Наверняка это был тот, кто заслуживал смерти, верно?

— Нет же! Почему бы тебе просто не взять эти документы?!

Сегодня Святая не отличалась особым терпением.

Я тут же сник от громкого крика девушки. Если бы я и дальше продолжал донимать Святую, то получил бы лишь нагоняй.

В конце концов моя рука осторожно приняла конверт.

Отправителем значился Папский престол Святого Королевства.

Вот почему Святая принесла это?

Разорвав печать на конверте, я увидел документ, форма которого предстала передо мной впервые в жизни.

Мои глаза сразу же пробежались по тексту.

Через несколько секунд мои впечатления были следующими.

— ...Что это такое?

— Это документ, уведомляющий о том, что вас предали суду инквизиции.

Я плотно сжал губы.

Суд инквизиции?

То есть меня вызывают в качестве обвиняемого?

К горлу тут же подступил комок эмоций.

— Нет, ну это же бред! По какому вообще обвинению...!

Святая не ответила на мой вопрос.

Она лишь указала взглядом на документ.

Сцепив зубы, я налитыми кровью глазами продолжил читать текст.

Строка, разрешившая мои сомнения, обнаружилась очень скоро.

«Обвинение: Богохульство (сексуальные домогательства)»

И наступила тишина.

Сколько прошло времени с тех пор, как ни я, ни Святая не открывали рта?

Раздался звук скрежетащих зубов.

— Вот же сумасшедший ублюдок, серьезно...

Я мог лишь пробормотать это, дрожа рукой, сжимавшей документы.

Личность из будущего приносит пользу?

Беру свои слова назад.

Он был просто сукиным сыном, который лишь хотел меня помучить.