Замок глубокой ночью погрузился в безмолвие.

Семья Юрдина символизировала военную мощь империи.

Человеком, ведущим за собой десятки тысяч личных солдат, был не кто иной, как маркиз Юрдина. Кроме того, он был отважным полководцем, который вел войну с эльфами, длившуюся сотни лет.

И хотя сейчас он ослаб из-за болезни, мощь семьи, передававшаяся из поколения в поколение, все еще оставалась непоколебимой.

Именно поэтому замок Юрдина до сих пор называли неприступным.

В целях безопасности по всему замку Юрдина были установлены звукоизоляционные барьеры. Это было сделано для того, чтобы свести к минимуму утечку информации на случай проникновения шпионов.

К тому же стражники, стоявшие на каждом перекрестке замка, все как один были элитными бойцами. Лишь те, кто долгие годы доказывал свою преданность семье Юрдина, могли нести караул в замке.

Следовательно, проникнуть в замок Юрдина было почти невозможно.

Не говоря уже о том, чтобы пробраться в покои, где проживали члены семьи Юрдина.

Если и существовало исключение, то лишь одно.

Только в том случае, когда сам хозяин спальни давал на это позволение.

Этой ночью старшая Дельфин пожелала тайно побеседовать со мной. Вот почему коридор, ведущий в ее комнату, в отличие от обычного, был необычайно пуст.

Старшая Дельфин так тщательно обо всем позаботилась, что, подойдя к двери, я не почувствовал даже малейшего чужого присутствия.

Тогда у меня возникла лишь одна простая мысль.

Старшая Дельфин действительно очень серьезно относится к поиску предателя.

Но, оглядываясь назад, у меня закрадываются подозрения: не было ли и это частью тщательно продуманного плана?

Оставшись в полном одиночестве, мы с старшей Дельфин уже ни в чем не стеснялись.

Сплетаясь губами, сплетаясь языками.

Лаская чувствительную кожу друг друга, в конце концов мы стали единым целым.

И все же нам не о чем было беспокоиться.

Даже если старшая Дельфин, лежащая подо мной, издавала сладострастные стоны.

Ведь здесь все равно были только мы вдвоем.

Этот факт полностью лишил меня разума, и без того одурманенного ночью и вином.

Я думал, что сошел с ума.

И это было правдой более чем наполовину.

Находясь рядом с такой привлекательной женщиной, как старшая Дельфин, сохранить рассудок было просто немыслимо. Я издавал тихие стоны, целуя старшую Дельфин.

С каждым толчком бедер влажные слизистые оболочки сплетались вместе.

Этот странный жар и давление отдавались дрожью в позвоночнике, принося наслаждение. Поскольку это было впервые в моей жизни, мне не с чем было сравнивать, но внутри старшей Дельфин было невероятно хорошо.

Настолько, что все мысли исчезали, оставляя в голове лишь белый шум.

В любом случае, мне не хватало ни знаний, ни опыта. И старшая Дельфин ничем от меня не отличалась.

Поэтому нам обоим не оставалось ничего иного, кроме как отдаться желанию и сплести наши тела.

И этого было вполне достаточно.

Выражение лица старшей Дельфин, поначалу искаженное от боли, постепенно расслабилось. Ее напряженное нутро также стало податливым, нежно обволакивая мое естество.

В дыхании женщины витал сладкий аромат ее тела.

Старшая Дельфин смотрела на меня пылающим взглядом.

Была ли это любовь, или только вожделение?

Тяжело дыша, я мог думать лишь о том, что это чувство было густым и липким, словно мед.

— М-м, ах... м-мой господин! Ах, ох, м-м!

Извиваясь и постанывая, старшая Дельфин была удивительно покорной.

Было невозможно представить, что еще совсем недавно эта женщина провоцировала меня. Сейчас она лишь издавала сладострастные стоны в такт моим толчкам.

Я постепенно изучал тело старшей Дельфин.

Как заставить ее отзываться еще ярче.

Где нужно приласкать, чтобы сорвать с ее губ судорожный вздох.

И постепенно я осознал, что ритмичность важнее хаотичного и грубого темпа.

С самого детства я только и делал, что тренировал свое тело.

Поняв принцип, применить его на практике оказалось легко. Ради эксперимента я с силой вошел в нее до самого основания.

С влажным шлепком спина старшей Дельфин выгнулась дугой.

— Ахг?!

Старшая Дельфин отреагировала так, словно у нее закатились глаза, инстинктивно стиснув зубы.

Это было понятно по едва заметно дрожащим мышцам ее лица.

Эта реакция была вызвана болью, а не удовольствием.

Единственная сложность заключалась в том, что старшая Дельфин была из тех, кто возбуждается от боли.

Поэтому казалось необходимым найти правильный баланс между болью и наслаждением.

Раздумывая над тем, как решить эту дилемму...

Я решил прибегнуть к самому простому методу.

Моя рука потянулась к груди старшей Дельфин. Когда я с силой сжал и потянул за бледно-розовую вершину, из ее уст вырвался хриплый вдох.

— Хииг?! У-у-ух?!

Старшая Дельфин посмотрела на меня полным недоверия взглядом. Не обращая на это внимания, я с силой потянул ее за грудь, и тело старшей Дельфин, не в силах сопротивляться боли, немного приподнялось.

Свободной рукой я обнял ее и поднял.

Теперь мы с ней словно сидели лицом к лицу.

Точка соприкосновения стала еще плотнее, и мое естество проникло в нее еще глубже. Старшая Дельфин, издав сдавленный вздох, заколотила меня по спине.

— Хаа, ч-что ты дела... Хииик?!

Но прежде чем она успела сказать что-то в знак протеста, я резко встал на ноги.

Ей ничего не оставалось, кроме как инстинктивно обхватить ногами мою талию. Поза была немного неудобной, но ощущения оказались неплохими.

Прикосновение бедер и ягодиц было великолепным.

Лишь от моих шагов бедра старшей Дельфин естественным образом приходили в движение.

В отличие от позиции лежа, я чувствовал, как проникаю в нее еще глубже. Поглотив меня до самого основания, нутро старшей Дельфин вздрогнуло и сжалось.

От ощущения того, как слизистая обволакивает меня, я не выдержал и хрипло застонал.

Прижав ее к стене, я начал неистово вколачиваться в нее.

В ответ стоны старшей Дельфин стали резко громче.

— Ах! Ах, а-ах! П-подож... Ах?! М-м, ох, м-м! М-мой господ... А-а-ах!

По телу старшей Дельфин пробежала легкая судорога. Она изо всех сил сжимала руки и ноги, которыми обхватила меня. Она взмолилась жалким голосом:

— В-все видно, ах, м-м?!

Все видно?

Я перевел взгляд туда, куда она с трудом указывала пальцем.

Там стояло зеркало во весь рост. В его чистой глади отражалось расплавленное от страсти лицо старшей Дельфин.

Поразмыслив пару секунд, мне в голову пришла отличная идея.

Подхватив ее, я снова шагнул вперед. Из-за моей прихоти она снова запаниковала и задергалась, но инициатива уже полностью перешла в мои руки.

Ступив на пол перед зеркалом, я поставил старшую Дельфин на ноги и сказал:

— Повернись спиной.

Лишь тогда она, казалось, поняла мои намерения.

Ее лицо, все еще тяжело дышавшее, залилось краской стыда.

— Г-господин? Н-но для меня это впервые...

— Разве ты не рабыня?

С легкой улыбкой я осторожно погладил ее по волосам.

От этого прикосновения тело старшей Дельфин задрожало.

— Значит, должна слушаться своего хозяина, не так ли?

Ведь именно она первой спровоцировала меня.

По крайней мере, я имел полное право на месть.

В конце концов, старшая Дельфин нерешительно отвернулась.

Ее белоснежное обнаженное тело предстало перед зеркалом. Видимо, ей было слишком стыдно, поэтому она попыталась прикрыть интимные места ладонями, но...

...я не мог этого так просто оставить.

Я с силой надавил на ее позвоночник. Мгновенно потеряв равновесие, старшая Дельфин оперлась руками о зеркало.

И мое естество вторглось в ее нутро.

Войти мягко не получилось. Поскольку старшая Дельфин неловко наклонилась, ее поясница не опустилась должным образом.

Наверное, дело было в этом. Это были всего лишь знания, случайно услышанные мной от Лето.

Мол, "девственницы в этом плане хлопотливые".

И это при том, что я сам был девственником.

Я надавил ей на поясницу, выгибая верхнюю часть ее тела дугой. И действительно, проникновение стало намного легче.

Пока она, потеряв дар речи, смотрела на свое отражение в зеркале...

Я снова одним махом приподнял ее тело. Просунув руки между ее ног, я лишил ее возможности свести бедра вместе.

Дельфин-сонбэ издала тихий вскрик и закрыла лицо руками.

— П-подожди! Это слишком стыд...

— Для такого стыда ты невероятно мокрая.

От этих слов рот старшей Дельфин тихо закрылся.

Она осторожно опустила руки, закрывавшие лицо.

Обнаженное тело, отражающееся в зеркале, было до крайности непристойным.

Покрасневшие щеки, насквозь промокшее лоно и затвердевшие соски.

Казалось, старшая Дельфин впервые видела себя такой развратной.

Ее взгляд завороженно замер на зеркале.

Я с глухим звуком снова проник в нее.

Честно говоря, поза была очень неудобной. Само проникновение было сложным.

Однако это стоило всех неудобств.

Со шлепком несколько капель любовных соков брызнули на зеркало.

Глядя на следы этих капель, старшая Дельфин возобновила дыхание.

Это было еще более возбужденное и прерывистое дыхание.

Кроваво-красные глаза старшей Дельфин заблестели.

Из слегка приоткрытой щели лона тонкой струйкой потекла жидкость.

Неопровержимое доказательство того, что старшая Дельфин была возбуждена до предела.

Судорожное дыхание женщины сбилось настолько, что больше сбиваться было некуда.

Я прошептал хриплым голосом:

— Вот видишь, ты же сама этого хотела.

— ...Ах.

И в тот момент, когда тело старшей Дельфин слегка содрогнулось...

Шлеп, шлеп, шлеп.

Я начал непрерывно двигать бедрами, вколачиваясь в нее. В ответ она издала самый громкий крик наслаждения из всех, что я слышал до сих пор.

— Хааах?! М-м, ох, ах, а-ах! М-мой господ... А-а-ах! Господииииин!

Из-за неудобной позы я не мог поддерживать такой темп долго, но...

Это и не имело значения. Старшая Дельфин, похоже, собиралась достичь пика быстрее меня.

Ее руки вцепились в мои плечи. Это тоже было неудобно, но у нее, казалось, не осталось сил обращать на это внимание.

Ее тело начало неистово дрожать.

Задыхающийся голос, безумные стоны удовольствия и нарастающее, пульсирующее чувство скорой разрядки.

Все чувства смешались в вихре, мягко растворяясь в наслаждении.

И мгновение спустя.

— А-ах! Ох, хаах! А-ах, ах, м-м, хааааааааах!

Содрогаясь всем телом, старшая Дельфин выдавила из легких остатки воздуха. Настолько продолжительным был этот стон.

Звук, который продолжал вырываться даже сквозь стиснутые зубы.

С плеском бедра старшей Дельфин выгнулись, и из нее брызнула прозрачная жидкость.

Несколько струй полностью залили зеркало. Я на миг испугался, что сделал что-то не так, но вскоре отбросил эти сомнения.

Потому что в дрожащем теле старшей Дельфин, запрокинувшей голову, чувствовалось лишь блаженство.

Скорее, по-настоящему беспокоиться стоило о другом.

Стиснув зубы, я издал глухой стон.

В тот момент, когда пульсирующее желание достигло предела, стенки старшей Дельфин плотно сжались вокруг меня, и я больше не мог сдерживаться.

Я также содрогнулся, изливая все свое семя глубоко в ее лоно.

И вот в чем была проблема.

К каким последствиям приведет этот сегодняшний импульсивный поступок?

На мгновение на меня накатил страх, но когда старшая Дельфин покачнулась и начала падать вперед, мне пришлось подхватить ее.

К счастью, она устояла, опершись о зеркало.

Судорожное дыхание и все еще дрожащие ноги были свидетельством захлестнувшей ее волны экстаза.

Старшая Дельфин спросила меня:

— Ч-что ты сделал?

Взгляд, которым она на меня посмотрела, был весьма острым.

Это был неожиданный вопрос, но, похоже, заданный всерьез. Я непонимающе склонил голову.

— О чем вы?

Ответа на мой вопрос не последовало.

Тяжело дыша, она лишь на мгновение погрузилась в раздумья.

В тот момент, когда на моем лице уже было готово появиться обеспокоенное выражение...

— ...Мой господин.

С обольстительной улыбкой на губах она начала покачивать бедрами, стоя на дрожащих ногах.

Это была поза, в которой ее сокровенное место было видно как на ладони.

Даже щель, из которой по капле стекала белая жидкость.

Казалось, тело старшей Дельфин все еще не было удовлетворено.

Поистине ненасытная плоть.

С глазами, в которых искрилось странное желание, она произнесла:

— Кажется, наказания было недостаточно...

Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Не обучите ли вы эту рабыню хорошим манерам?

Глядя на нее, я тяжело вздохнул и рассмеялся.

Ответ, по сути, был уже предрешен.

В ту ночь мы провели долгие часы в экстазе. До тех пор, пока старшая Дельфин не лишилась чувств от изнеможения.

Поэтому мы и не заметили.

Того факта, что кто-то неотрывно наблюдал за комнатой.

Затаив дыхание.

Какая-то женщина, пошатываясь, убегала прочь от двери.