Теплые утешения Святой продолжались еще довольно долго.

До меня доносился шепот проходивших мимо слуг. Святая не могла этого не слышать, но она, похоже, и не думала выпускать меня из своих объятий.

Я же был просто в растерянности.

Разве Святая не была той, кто вечно огрызался и подкалывал меня?

То, что она вдруг крепко обняла меня и принялась так искренне утешать, заставило меня задуматься, что же, черт возьми, произошло за одну ночь.

Судя по тому, как внимательно она осматривала меня вначале, она, похоже, видела меня из будущего.

В таком случае было вполне разумно предположить, что причина изменения в поведении Святой кроется во мне самом.

Пока мои мысли лихорадочно сменяли одна другую, Святая продолжала меня баюкать.

Теперь в ее голосе даже слышались легкие слезы.

Святая гладила меня по голове и продолжала говорить:

— Вас, только вас я ни за что не позволю сделать таким... Каждый раз, когда вам будет тяжело или больно, я буду рядом, поэтому обязательно делитесь со мной.

— Вот как.

Мой голос, приглушенный мягкой ложбиной Святой, превратился в невнятное бубнение.

Мне хотелось поскорее разузнать, в чем дело, но Святая не отпускала меня.

На самом деле, приложи я немного усилий, я бы смог вырваться из ее объятий.

Благодаря изучению джиу-джитсу физическая сила Святой была довольно велика. Тем не менее, она не шла ни в какое сравнение со мной, человеком, который всю жизнь тренировался с мечом.

И все же я так и не смог оттолкнуть Святую.

Потому что это было приятно.

В объятиях Святой было уютно и мягко.

В памяти даже начали всплывать яркие воспоминания из детства.

Говорят же, что мужчины, сколько бы ни росли, остаются детьми.

Вот и мне было трудно отказаться от материнской заботы Святой.

Если говорить точнее, от определенной части тела, символизирующей эту заботу.

Но, молча слушая ее, я, кажется, начал понимать причину такого поведения.

В словах Святой непрестанно мелькали несколько ключевых понятий.

Такие как "один", "боль", "буду рядом".

Похоже, Святая была глубоко потрясена, увидев меня из будущего.

Должно быть, ей стало грустно и страшно от того, что мое настоящее будущее окажется таким.

Хотя я и сам никогда не разговаривал с ним лично, но даже если сопоставить те обрывочные воспоминания, что мне удалось подглядеть, можно было примерно представить, в каком состоянии он находится.

Он потерял всех, кто был ему дорог.

Единственная миссия, которая у него осталась, заключалась в пустых словах: "Спаси мир".

Смог ли он в итоге спасти мир.

Поскольку это было неизвестное будущее, я с шумом вдохнул воздух и поднял голову.

А затем крепко сжал ладони опечаленной Святой.

— Святая, не преувеличивайте. Разве я не Иан Перкус?

— ...Тот человек тоже утверждал, что он "Иан Перкус".

Ах, точно, так и было.

Когда в глазах Святой снова начала зарождаться жалость, я поспешил исправиться:

— Все иначе, ведь рядом с тем человеком не было вас.

На самом деле, возможно, и была.

Но я не был настолько лишен такта, чтобы упоминать об этом.

Лицо Святой все еще оставалось грустным, но она, кажется, немного успокоилась.

— Поэтому и путь, по которому я пойду, определенно будет другим. Ведь рядом со мной не только вы, но и множество хороших друзей... Зачем мне принимать мучительные решения?

— Иан, это... разговор, который может даться тебе нелегко.

Святая слегка отвела взгляд, не договорив.

Ее лицо выглядело по-настоящему страдальческим.

Я лишь недоуменно смотрел на нее, не понимая, почему она так себя ведет.

После долгих колебаний Святая зажмурилась и наконец произнесла:

— ...Было решено оставить земли Перкус.

Мое тело, только что пытавшееся убедить Святую, мгновенно оцепенело.

Какое-то время я не мог осознать смысл этих слов.

Оставить? Земли Перкус?

С какой стати.

В моей голове пронеслось бесчисленное множество вопросов, но единственное, что я смог из себя выдавить, было:

— Этого ни в коем случае нельзя делать.

Сразу после этого я бросился искать всех, кто был поблизости.

Первым, к кому я направился, был имперский чиновник Артур.

Изменения в нем оказались еще более разительными, чем в Святой: стоило ему увидеть меня, как он подскочил на месте.

Он в замешательстве попытался опуститься на колени, но тут же испуганно передумал.

Пока я ошарашенно смотрел на него, Артур, обливаясь холодным потом, поприветствовал меня:

— Вы, вы проснулись? Указания, о которых вы говорили, выполняются в порядке очереди. Благодаря содействию виконта Перкуса...

— Указания?

После моего встречного вопроса настала очередь Артура терять дар речи.

Он какое-то время всматривался в мое лицо и, сочтя это своего рода проверкой, тут же принялся без утайки перечислять приказы, отданые мной из будущего:

— Это масштабная операция по отступлению. Если приспешники злого бога будут призваны, нынешними силами нам с ними не справиться, поэтому было решено покинуть земли Перкус в течение трех дней...

— ...Три дня? Как все жители земель успеют уйти за три дня?

Артур не смог сразу ответить на мой вопрос и низко опустил голову.

С виноватым видом он озвучил горькую реальность:

— Из-за этого ожидается появление как минимум нескольких сотен беженцев. Однако ранее господин Иан сказал, что это неизбежная жертва...

Вот же дерьмо.

Я не мог выругаться прямо перед Артуром, поэтому выругался про себя.

Пошатываясь, я попятился назад и покинул зал заседаний.

После этого все, кого бы я ни встречал, говорили примерно одно и то же.

Более того, девушки беспокоились обо мне даже сильнее, чем о сути этого безумного плана.

— Старший Иан, вы в порядке? О боже... Но если вам будет тяжело, вы обязательно должны сказать мне. Обещайте!

Это были слова Серии.

Мне хотелось сказать, что прямо сейчас мне так тяжело, что я готов умереть, но я сдержался.

Как дворянин может бросить свои земли, да еще и вместе с их жителями?

Селин, едва увидев мое побледневшее лицо, тяжело вздохнула.

— Брат Иан...

Она бессильно похлопала меня по плечу.

— ...Говорят, выхода нет.

Выхода нет?

У нас была тысяча личных солдат семьи Юрдина, да еще и магический корпус семьи Лайнелла.

Несмотря на это, на лице Серии уже читалось смирение, а старшую Элси и господина Рейнольда и вовсе нигде не было видно.

В конце концов последним, к кому я обратился, оказался Лето.

Едва я, тяжело дыша, вошел в гостиную, Лето тяжело вздохнул, будто ожидал моего появления.

— ...Пришел?

— Эй, Лето. Ты тоже за это?

Лето не стал переспрашивать, за что именно.

По одному моему виду он мгновенно считал все мои мысли.

С глубоким вздохом он начал объяснять:

— Ничего не поделать. Чем больше я слушаю, тем мрачнее становится картина... У нас нет сил, чтобы противостоять этому монстру прямо сейчас, а лезть на рожон — это безумие.

— Но мы должны выиграть хотя бы немного времени, чтобы жители успели эвакуироваться! Ради чего мы все это время сидели в особняке и собирали налоги?! Мы должны пожертвовать собой в такой момент...

— Иан, темный культ все еще силен.

У меня перехватило дыхание, и я умолк.

Лето тоже наверняка было грустно и больно.

Ведь он рос здесь вместе со мной, накапливая бесчисленные воспоминания.

Несмотря на этот мучительный взгляд, Лето продолжал убеждать меня, раскладывая причины по полочкам:

— Мы не можем знать, какое нападение может произойти прямо во время отступления. К тому же большая часть сил, которыми мы сейчас располагаем, принадлежит не семье Перкус, ты понимаешь, что это значит?

— Но...

— Это не тот противник, которого можно победить, просто бездумно бросив в бой все силы.

С этими словами Лето с глухим стуком бросил в мою сторону документы, которые держал в руках.

Это были листы бумаги, усыпанные плотными записями.

Я отрешенно посмотрел на эти бумаги.

На самом верху крупными буквами было написано:

"Трупный гигант".

— Это информация, полученная вчера от тебя из будущего. Он сказал, что чем подробнее будут рассказы, тем меньше времени он сможет оставаться в этом временном промежутке, поэтому мы записали все лишь в общих чертах... И все равно ситуация выглядит вот так.

Мой взгляд пробежался по записям в документах.

"Бесконечная регенерация".

"Воскрешает трупы вокруг, превращая их в союзников".

"Противостояние целой армией невозможно, необходимо сформировать небольшой элитный карательный отряд".

"Требуются средства для предотвращения регенерации".

Невероятный враг.

Неужели приспешники злого бога — настолько жуткие существа?

Я остался стоять на месте, потеряв дар речи.

— Если мы будем действовать неосмотрительно, ущерб станет только больше. Ведь трупов станет еще больше.

Это был смертный приговор.

Причем смертный приговор, вынесенный тактиком, которому я доверял больше всего.

— Прости, Иан...

Это было чувство, которое я не испытывал уже очень давно.

Отчаяние от того, что ты ничего не можешь сделать, и жуткое бессилие.

Я был никчемным человеком.

По крайней мере, перед лицом сотен людей, которые могут лишиться жизни, это было именно так.

Не в силах это выносить, я достал бутылку виски.

Я слышал, что вчерашний "я" тоже сильно перебрал с алкоголем, но никто из членов семьи или отряда не стал меня останавливать.

Похоже, каждый понимал, что у меня на душе.

Если я сильно напьюсь, возможно, во мне снова проснется личность из будущего.

Такая мысль промелькнула в моей голове, но я тут же покачал головой, отвергая эту вероятность.

Разве тот мужчина лично не добавил, что это "невозможно"?

Поэтому, даже если я засну пьяным, вероятность того, что личность из будущего явится снова, была невелика.

Да и если бы он явился, это ничего бы не изменило.

Ведь тем, кто решил оставить земли, был именно он.

Сегодня головная боль, казалось, становилась только сильнее.

Поэтому, издав тихий стон, я открыл дверь в свою спальню.

Мне хотелось как можно скорее напиться и провалиться в сон.

Если бы в моей комнате не оказался неожиданный гость, я бы в точности исполнил этот план.

Однако, едва открыв дверь, я невольно замер.

Кто-то здесь был.

Девушка с распущенными волосами цвета черного дерева, чье лицо напоминало чистый белый лист бумаги с золотистыми каплями росы.

Я мгновенно догадался, кто это.

Это была не кто иная, как Лия Перкус, моя младшая сестра.

Однако причина, по которой я застыл как вкопанный, заключалась в другом.

В том, что Лия без спроса зашла в мою спальню, не было ничего удивительного, такое случалось и раньше.

Меня поразила поза, в которой сейчас находилась Лия.

Она стояла на коленях, а из ее глаз ручьем лились слезы.

— Б-брат...

Всхлипывая, произнесла девушка.

— П-пожалуйста, не надо ненавидеть Лию...

Ради того, чтобы донести до меня эту просьбу, младшая сестра отбросила всю свою гордость, и эта просьба была такой простой.

Я почувствовал необходимость поговорить с Лией.