1. Первое письмо (45)

Мне не потребовалось много времени, чтобы вновь обрести дар речи. Предложение Дельфины было неожиданным, однако её слова не были столь туманны, чтобы я не сумел разглядеть за ними истинный смысл.

Я осторожно ответил на её вопрос:

— …Это своего рода предложение вступить в ваши ряды.

Дельфина удовлетворенно улыбнулась моим словам. Её белоснежная рука наклонила бутылку, и вскоре пустой бокал наполнился вином. Тот самый бокал, к которому она только что прикладывалась губами.

Вместо того чтобы снова поднять его, она легким щелчком подтолкнула бокал ко мне.

Со скользящим звуком хрусталь замер прямо передо мной. Я вопросительно взглянул на Дельфину, гадая, что это может значить.

Дельфина, подперев подбородок рукой, смотрела на меня ленивым, пресыщенным взглядом. Её голос прозвучал томно:

— На Севере в знак союза принято наполнять огромный рог до краев и пить из него по кругу. Это ритуал боевых товарищей. Но что поделать, в самом центре Академии мы не можем позволить себе подобное, верно?

— Выглядело бы это несколько диковато, — добавила она и глазами указала на бокал.

— Не воспринимай это как бремя. Считай, что мы просто налаживаем дружеские связи. А если тебе понравится… ну, ты понимаешь.

Это означало, что со временем мне предстоит официально поступить к ней на службу.

Я снова погрузился в тягостные раздумья. Честно говоря, я ожидал лишь пустой болтовни, но никак не предполагал, что получу от Дельфины подобное предложение.

События развивались слишком стремительно.

К четвертому курсу Академии высокородные аристократы обычно начинают собирать вокруг себя свиту. Это делается для того, чтобы заранее привлечь таланты, с которыми они будут идти плечом к плечу после выпуска. Однако чаще всего это происходит естественным путем среди тех, кто знаком уже долгие годы.

В том, что дворяне то и дело заключают союзы и плетут интриги ради выгоды, не было ничего удивительного. Но слова «быть вместе» несли в себе иной смысл. Это означало стать соратниками, а для этого требовалось долгое выстраивание доверия.

В Академии не было дураков, готовых доверить спину тому, кому нельзя верить. А если такие и попадались, они неизменно вылетали еще на первых порах.

Следовательно, предложение Дельфины следовало трактовать двояко.

Во-первых, я приглянулся ей настолько сильно.

И во-вторых, у неё была веская причина заполучить меня в свои ряды немедленно.

В любом случае, предложение не было плохим. Я был лишь вторым сыном, и титул неизбежно должен был унаследовать мой старший брат. Значит, мне самому нужно было прокладывать путь в жизни.

И если этот путь лежал через одну из пяти великих семей Империи, лучшего и желать нельзя. Тем более, когда предложение исходит лично от наследницы.

Я задумчиво вертел в руках бокал. Достаточно было просто осушить его. Косвенный поцелуй с такой красавицей, как Дельфина — разве это не заманчиво?

Но я медлил. Подозрение, застрявшее в моем сознании подобно острому камню, никак не желало исчезать.

После недолгого колебания я со вздохом убрал руку от бокала. Дельфина посмотрела на меня с легким удивлением. Сорвавшееся с её губ тихое «о» сопроводило вспыхнувшую в глазах искру интереса.

— Условия кажутся туманными? А вы на редкость придирчивы, господин Топор.

— …Меня мучает один вопрос.

Дельфина молча кивнула, призывая продолжать. Я решил больше не медлить.

— Вы знали, что Серию в последнее время травили?

На эти слова Дельфина лишь коротко хмыкнула. Словно удивляясь, что меня заботит такая мелочь, она сменила позу и достала чистый бокал.

Вино снова потекло в хрусталь. Дельфина заговорила скучающим тоном:

— Да, до меня доходили слухи. Но говорят, ты со всем разобрался еще до того, как я успела вмешаться? Ха-ха, а ты умелец. История матери Серии печальна и для меня, но…

— Но почему эти разговоры пошли именно сейчас?

Рука Дельфины, собиравшаяся поднести бокал к губам, замерла. Её алые глаза пристально уставились на меня.

«Может, я ошибся?» — промелькнуло в голове, но отступать было поздно.

Чувствуя, как пересыхает в горле, я продолжил развивать свою мысль:

— С точки зрения здравого смысла это не лезет ни в какие ворота… Серия носит фамилию Юрдина, она высокородная аристократка. Пусть её мать и считается своего рода табу для вашей семьи, но чтобы низшее дворянство так открыто поносило честь вашего рода — это неестественно.

— Хм-м… — Дельфина издала странный звук и отвела взгляд. — Чем выше стоишь, тем больше у тебя врагов, — сказала она безразличным голосом. — Такова природа власти. Возможно, это происки завистливых домов. К примеру, тех же Рейнелла?

— Тогда они ударили бы по вам. В травле Серии нет никакого смысла. К тому же её мать никогда не была частью семьи. Это слабость не дома Юрдина, а лично Серии.

Дельфина пригубила вино. Её взгляд больше не возвращался ко мне. Но именно это безмятежное спокойствие раздражало меня больше всего.

Странное предчувствие. Мой голос стал еще тише и серьезнее.

— Те, кто посмел затронуть позор одной из пяти великих семей Империи, могли вести себя столь дерзко лишь при наличии очень могущественного покровителя.

— Вероятно. И что с того?

— Но сколько бы я ни думал, в голову приходит лишь один человек, способный на такое.

До этого момента взгляд Дельфины был устремлен в окно. Медовый, пресыщенный взор — так смотрят на мир те, кому он до смерти наскучил.

В последний миг я снова заколебался.

Дельфина выглядела слишком безупречно. Словно она слушала историю, не имеющую к ней ни малейшего отношения. С её лица будто испарились все эмоции, даже простое любопытство.

Неужели человек, находящийся под подозрением, способен сохранять такое выражение лица? Но отступать было уже поздно.

Единственный вопрос, ради которого я принял её приглашение, наконец обрел форму слов и сорвался с губ:

— …Это сделали вы, Дельфина?

Дельфина ничего не ответила. Она молча потягивала вино, любуясь видом из окна. Залитый огнями корпус Айдалос выглядел удивительно уютно.

Я тоже хранил молчание. Всё, что хотел, я уже высказал.

Подтвердит ли она мои догадки или опровергнет — мне больше нечего было добавить. Мои слова оставались лишь шатким предположением.

Будь на моем месте Рето или Селина, они, возможно, выстроили бы более стройную теорию. Сейчас я подумал, что стоило спросить их совета, но тогда меня точно сочли бы сумасшедшим.

Чтобы сама Дельфина Юрдина использовала трагедию собственной, пусть и сводной, сестры?

Даже цель была неясна. Без мотива любая, даже самая блестящая дедукция, бесполезна. К тому же передо мной была наследница дома Юрдина.

Одно лишь подозрение само по себе было тяжким оскорблением. Для аристократа честь дороже жизни, а мои слова прямо задевали достоинство Дельфины.

Иными словами, сегодня я совершил очередное безумство. И теперь ожидал последствий, словно узник, замерший перед оглашением приговора.

В горле пересохло, и я взял свой бокал. В нем оставалось немного вина. Я осушил его одним глотком.

Дельфина заговорила лишь спустя долгое время.

— …И какая же у меня могла быть причина для этого?

Её вопрос бил в самое слабое место моих рассуждений. Я вздохнул и ответил:

— Этого я не знаю. Мне просто было… любопытно.

Только тогда Дельфина посмотрела на меня. Её глаза были по-прежнему прекрасны. Пылающий алый цвет, напоминающий чистейшие рубины.

На её бесстрастном лице проступила едва заметная улыбка.

— Ты ведь понимаешь, насколько дерзки твои слова?

Я невольно вздрогнул и отвел взгляд. Судя по её туманной улыбке, обстановка не казалась угрожающей, но кто знает, как быстро она может перемениться.

Сказанного не воротишь, и я медленно кивнул.

— …Да, я понимаю.

В следующий миг Дельфина тихо рассмеялась.

Это был чистый, звонкий смех. Я в недоумении уставился на неё, совершенно не понимая причины этого веселья.

Отсмеявшись, она вновь взглянула на меня. В её рубиновых глазах теперь плескался неподдельный интерес.

— Забавно. Твоя дерзость не знает границ. Мало того, что ты угрожал топором самой Элси Рейнелле, так теперь еще и бросаешь подобные обвинения в лицо мне, Дельфине Юрдина?

— Простите, если я перешел черту…

— Нет-нет. Мужество должно вознаграждаться. Как истинная северянка, я отвечу тебе со всей прямотой.

Сказав это, Дельфина, не теряя улыбки, посмотрела на меня. Её лицо было воплощением безмятежности.

— …Да, это моих рук дело.

На мгновение я перестал понимать смысл её слов.

Её голос звучал обыденно. Глубокий диссонанс между ровным тоном и чудовищным признанием мгновенно спутал все мои мысли. Я тупо уставился на Дельфину.

Она улыбалась — мягко и лучезарно, точь-в-точь как в нашу первую встречу.

— Это сделала я. Всё именно так, как ты и сказал.

Несмотря на всё ту же прекрасную улыбку, мои чувства были прямо противоположными.

Если тогда мне казалось, что я встретил сияющее солнце посреди северных ветров, то сейчас…

Сейчас кровь в моих жилах застыла, словно я оказался под прямым взглядом хищника.