В любую эпоху существовало такое преступление, как убийство.
Вот только в Чжунъюань о такой резне, как показывали по телевизору, даже не стали бы разговаривать. Чтобы прослыть кровожадным безумцем, требовалось перебить больше сотни человек — настолько равнодушно люди тогда относились к чужим смертям. То, что люди стали так остро реагировать на гибель себе подобных, появилось сравнительно недавно.
Не прошло и пятисот лет с тех пор, как массовых убийц, развязывавших войны ради истребления тысяч — нет, десятков тысяч человек, чествовали как героев. Да и всего столетие назад перебить кучу народу ради мелкой личной выгоды не считалось ни скандалом, ни чем-то из ряда вон выходящим. Честно говоря, именно современный мир казался Кан Чинхо странным: здесь гибель какого-то десятка с лишним человек превращали в главную новость дня.
«А ведь все они — люди…»
Неужели нынешние люди и люди древности принадлежали к разным породам? Кан Чинхо так не считал. Однако нельзя было отрицать, что люди прошлого были куда более дикими, чем их современные потомки. Да и святость человеческой жизни они ни во что не ставили.
Но откуда же взялась такая разница? Воспитание? Или более строгое соблюдение законов? Кан Чинхо не знал ответа на эту загадку. Зато в одном он не сомневался…
Человеческая природа с древних времён почти не изменилась.
«Пусть даже на дворе современность».
Кан Чинхо не относился к тем, кто смотрит на мир с оптимизмом. Он пережил и повидал слишком много дурного, чтобы доверять людям и всему остальному миру.
«Впрочем, неважно».
Ему было глубоко безразлично, как всё здесь устроено, лишь бы ему позволяли вести в этом мире обычную жизнь.
Он переключил канал и в итоге наткнулся на развлекательное шоу. Кан Чинхо молча наблюдал за тем, как комики смеются и без умолку болтают. Если чаще всего он смотрел выпуски новостей, то больше всего удовольствия получал именно от таких передач.
Правда, не сказать, чтобы их юмор легко до него доходил. По правде говоря, девяносто процентов шуток пролетало мимо ушей. Он даже не понимал, о чём они толкуют, и не улавливал, в какой момент положено смеяться. Но всё равно упорно продолжал смотреть эти шоу, потому что они дарили ему чувство уверенности и покоя. Стоило просто поглядеть, как люди беззаботно дурачатся и перебрасываются шутками, как на душе становилось тепло и возникало ощущение, что он действительно вернулся домой.
Кан Чинхо довольно долго рассеянно глядел в экран. При виде суетящихся участников и мелькающих за их спинами зданий внутри всё ещё шевелилось лёгкое чувство отчуждённости. Но пока он смотрел телевизор, произошло нечто странное.
«Хм?»
Брови Кан Чинхо едва заметно дрогнули. Только что его слух уловил пронзительный крик.
«… Крик?»
Он быстро огляделся, но, похоже, никто другой ничего не услышал. Хоть в последнее время Кан Чинхо изо всех сил старался отпустить вечное напряжение, отточенные десятилетиями привычки никуда не делись: его инстинкты по-прежнему чуяли потенциальную угрозу ещё до того, как она успевала проявиться.
«И что мне делать?»
У него не было ни единой причины мчаться на этот крик и ввязываться в чужие неприятности, какими бы они ни были. В цзянху он твёрдо усвоил: сунешь нос не в своё дело — мигом распрощаешься с жизнью. И всё же по какой-то причине он не мог просто пропустить этот звук мимо ушей.
— М-м… — глухо протянул Кан Чинхо и поднялся.
Это не Чжунъюань, где за случайно увиденное можно запросто поплатиться головой. Здесь — современный мир, цивилизованное общество, в котором правят законы. А значит, ничего страшного не случится, если он просто сходит и посмотрит.
Кан Чинхо неспешно направился туда, откуда донёсся крик, — на первый этаж больницы.
В углу первого этажа Кан Чинхо заметил толпу. И сразу уловил в её настроении неладное. Люди явно смотрели в одну сторону, но почему-то не решались подойти ближе и держались на почтительном расстоянии. Оттуда, куда были прикованы все взгляды, доносились громкие, сердитые выкрики.
— Пожалуйста, успокойтесь! Зачем вы это делаете?!
— Прошу вас, бросьте это немедленно!
Кан Чинхо неторопливо подошёл к толпе и попытался заглянуть поверх голов, однако…
— … Хм?
Раньше он без труда увидел бы всё из-за спин, но сейчас обзор ему перекрывали чужие плечи, и разглядеть хоть что-то не получалось.
«Я стал слишком низким?»
В прошлой жизни он был рослым детиной под метр девяносто. Мощное телосложение стало плодом суровых условий, в которых он тогда жил. При таком росте Кан Чинхо ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы ему загораживала вид толпа. Но теперь окружающие заметно возвышались над ним.
Кан Чинхо задумался, как поступить дальше. Пробиться вперёд или…
Приняв решение, он развернулся, чтобы уйти. Понятия не имея, что там стряслось, он не видел смысла тратить силы ради праздного любопытства. Да и проталкиваться сквозь эту толпу казалось делом хлопотным. Куда разумнее было просто выбросить всё из головы.
Кан Чинхо направился к выходу из больницы, подумывая прогуляться по саду или ещё где-нибудь. Но прежде чем он успел отойти, в уши вонзился резкий визг. Кья-а-ак!
Кан Чинхо чуть нахмурился. И вовсе не из-за самого крика — за прожитые жизни он наслушался воплей с лихвой. К тому же его нисколько не волновало, умрёт там кто-то или нет: к нему это не имело никакого отношения.
Однако нахмурился он не без причины. Этот вскрик показался ему до странного знакомым. Он был почти уверен, что уже где-то слышал этот голос.
— Хм-м-м… — Кан Чинхо развернулся и пошёл обратно к взволнованной толпе. Не стоило оставлять в душе это неприятное, свербящее сомнение. Сначала нужно взглянуть самому, а уж потом решать, что с этим делать.
Он принялся прокладывать себе путь сквозь людей. В цзянху от одного его ледяного взгляда зеваки сами расступались бы в стороны, но здесь это правило больше не работало.
— Эй, хватит толкаться!
— Да что вы творите?!
Кан Чинхо невольно крякнул от сдавившей его со всех сторон тесноты, но всё же пробился в первый ряд. Выбравшись наконец вперёд, он увидел разыгрывавшуюся сцену: оборванный мужчина держал заложника, приставив к нему нож, а несколько человек с дрожащими руками пытались его угомонить. По виду эти люди походили на полицейских.
— Да ведь это же… — Кан Чинхо с интересом всмотрелся в лицо мужчины с ножом. Человек, осыпавший угрозами полицейских, оказался тем самым серийным убийцей, которого недавно показывали в новостях.
Рядом с Кан Чинхо вдруг раздался встревоженный голос:
— Что здесь происходит?!
— Главврач!
— Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь творится?! Что всё это значит?!
Испуганная медсестра торопливо затараторила в ответ:
— Этот мужчина явился в приёмное отделение и заявил, что его пырнули ножом. Мы сначала провели экстренную реанимацию и отправили его на рентген, чтобы оценить глубину раны, но обнаружили в ней инородный предмет, похожий на пулю, и сразу вызвали полицию. И всё равно врачебный долг обязывал нас лечить пациента, мы уже приступили к обработке раны, но тут нагрянули эти офицеры, не разобравшись в обстановке. Подняли крик, и вот теперь…
Выходило, серийный убийца захватил заложника, едва понял, что нагрянула полиция. Одно в этом рассказе никак не укладывалось в голове Кан Чинхо. Нашлись люди, которые действительно принялись лечить серийного убийцу, стоило тому заявиться к ним на порог? Ну и умора.
Пусть жизнь и священна, но нет ничего важнее жизни собственной. Рисковать собой ради спасения совершенно чужого человека? Кан Чинхо не был уверен, заслуживает ли такой поступок похвалы, но лично ему это казалось одной из самых глупых вещей на свете.
Будь тяжело ранен кто-то из знакомых, ещё понятно, зачем рисковать головой ради его спасения. Но пытаться спасти абсолютного незнакомца, да ещё и опасного серийного убийцу? Неужели эти люди настолько упиваются своей врачебной гордостью, что теряют всякую осмотрительность? Или же мирная жизнь притупила у них природное чутьё на опасность? Кан Чинхо не мог этого понять.
Серийный убийца размахивал ножом, угрожая полицейским, преградившим ему путь к отступлению:
— С дороги! Пошли вон, ублюдки, живо!
Если полицейские расступятся и пропустят его, перед серийным убийцей откроется свободный путь в холл больницы, битком набитый ни в чём не повинными людьми. И если с ними случится беда… вся ответственность ляжет на плечи этих стражей порядка.
— Брось нож, немедленно! — резко рявкнул на убийцу детектив в кожаной куртке.
— Отвали, урод!
— Эй! Ты правда думаешь, что сможешь отсюда сбежать? Мы тебя уже загнали в угол, сукин ты сын! Хватит усугублять своё положение, отпусти заложника. Тогда я хотя бы замолвлю за тебя слово перед прокуратурой о смягчающих обстоятельствах, понял?
Серийный убийца в ответ лишь выплюнул новое ругательство:
— Пошёл ты к чёрту!
Преступник был не идиотом. Разумеется, он не купился бы на такую дешёвую уловку. На какое вообще смягчение приговора мог рассчитывать серийный убийца, даже если сдастся сам?
— Хочешь посмотреть, как я перережу этой мелкой глотку?! — убийца прижал лезвие ближе к шее заложницы. Личико девочки стало белым как мел, её всю била мелкая дрожь от страха.
— Стой! Понял! Я всё понял, отхожу! Только убери нож от ребёнка! — в панике выкрикнул детектив. — Где переговорщик?! Почему его до сих пор нет?!
Один из полицейских беспомощно пробормотал:
— … Я с ним связался, но…
— Вот кретин! Только не говори, что даже не знаешь, когда он прибудет! И ты ещё смеешь мне такое нести, тупица?! — во всю глотку загремел детектив в кожаной куртке.
Младший офицер испуганно подскочил и опрометью бросился куда-то в сторону. Детектив снова перевёл взгляд на серийного убийцу, чувствуя, как по лицу катится холодный пот:
— Тьфу, чёрт! Да что за напасть!
К любому другому захвату заложников он бы подошёл как положено, но только не к этому — ведь перед ним стоял зверь в человеческом обличье, искромсавший насмерть больше десяти человек. Такой не задумается ни на секунду перед тем, как пустить кровь очередному человеку. Если всё пойдёт наперекосяк, этот выродок запросто прирежет заложницу прямо на глазах у толпы.
Детектив обязан был не допустить такого исхода любой ценой. Однако дела складывались скверно: убийца ухитрился сбежать от полиции даже с пулевым ранением. Если девочка хоть немного пострадает, на полицию градом обрушится беспощадная критика. Мало того — отвечать за упущенного преступника придётся лично ему, и он рискует навсегда распрощаться со значком.
«О чём я вообще, к чертям, думаю!»
Детектив мгновенно взял себя в руки, сообразив, что сейчас не время переживать о таких вещах. Уволят его или посадят — об этом можно подумать и потом. Главной задачей прямо сейчас было спасти заложницу.
— Прочь с дороги, — прорычал серийный убийца, сильнее надавив ножом на горло девочки.
Детектив оказался меж двух огней. Потакать требованиям преступника он явно не мог: что делать, если тот скроется? Но и доводить ситуацию до кипения было нельзя. Убийца и так уже наполовину потерял рассудок. Если этот ублюдок сейчас пырнёт заложницу, дороги назад не будет.
— Да чтоб тебя, сволочь! — простонал детектив.
И едва он выдохнул эти слова, убийца чуть-чуть надавил лезвием на кожу девочки.
— А-а!…
По коже заложницы потекла алая струйка крови.
— Э-эй, психованный ублюдок! — закричал детектив. — Ладно, понял я! Мы уходим с дороги! Чёрт возьми, не смей этого делать! Тронешь девчонку — тебе смертная казнь светит, урод! И если тебя не вздёрнут по приговору, я сам тебя прикончу!
— Заткнись и проваливай с дороги!
Детектив молча махнул рукой.
Один из подчинённых поспешно окликнул его:
— Но, детектив Ли Чонин!
— Что ещё?!
— Вы правда собираетесь отпустить этого ублюдка?
— Есть идея получше?
— Но если мы дадим ему уйти, а он потом натворит ещё чего-нибудь!…
— И что предлагаешь? Хочешь взять на себя ответственность, если эта тварь прирежет ребёнка прямо здесь?!
— Н-нет, но…
— Тогда какого чёрта ты от меня хочешь, тупица?! — рявкнул Ли Чонин на младшего офицера. — И так нельзя, и эдак нельзя?! Значит, для начала нужно хотя бы не допустить новой трагедии прямо у нас на глазах!
— Но если мы его сейчас упустим…
— У этого ублюдка пуля в теле, далеко он не уйдёт. Сейчас главное — выпутаться из этой передряги.
— Вас понял.
Детективы начали расступаться в стороны, освобождая узкий проход к выходу.
Но, к несчастью, серийного убийцу и это не устроило:
— За идиота меня держите? Всем встать с одной стороны! Думали, я прямо между вами пойду?!
— Проклятье! — детектив Ли заскрежетал зубами, поняв, что его задумка на лету скрутить преступника пошла прахом. Нехотя он согнал остальных полицейских в одну сторону. Но тут из толпы неторопливо вышел какой-то юноша.
— Это ещё кто?
Судя по больничной одежде, это был пациент — на вид старшеклассник или около того. С совершенно невозмутимым лицом он неспешно подошёл и остановился прямо перед серийным убийцей.
Детектив Ли в ужасе закричал:
— Ч-что за бред творит этот сумасшедший пацан?!