Закрыв главную дверь класса, Нин Сюли окинула взглядом комнату, полную маленьких детей. Её сердце переполняло извращённое удовольствие.
В этом обществе она была стопроцентной неудачницей, рабыней собственных долгов. Но здесь она обладала властью и могла делать с детьми всё, что ей вздумается.
Подняв указку, Нин Сюли яростно дважды ударила ею по доске, давая детям понять, что они должны её слушаться.
Однако стоило детям усесться на стулья, как некоторые из них, почувствовав опору под спиной, откинулись на спинки и принялись громко рыдать. Они совершенно не понимали, чего от них хочет Нин Сюли.
Увидев, что некоторые ученики её не слушаются, Нин Сюли нахмурилась. На её лице всё отчётливее проступало мрачное выражение.
Теперь, когда родители ушли и в классе осталась только она, ей больше не нужно было притворяться.
Она спустилась с учительского возвышения и широкими шагами направилась к ребёнку, который плакал громче всех. Держа в руке указку, она безжалостно принялась хлестать его по телу.
Избивая мальчика, Нин Сюли злобно прищурилась.
– Всё ещё будешь плакать? Ещё раз заплачешь – забью тебя до смерти! Родители от тебя отказались, а ты ещё смеешь реветь?
– И вы все! Кто ещё раз заплачет, того я тоже побью!
Указка была у неё под рукой, лицо выражало жестокость, а её поведение настолько подавляло детей, что большинство из них испугались.
Мальчик, которого она избивала, заплакал ещё громче. Почти сразу же остальные дети перестали плакать от страха. Они прикрывали рты руками и тихонько всхлипывали.
Однако один ребёнок оказался достаточно смелым. Продолжая рыдать, он закричал:
– Ты врёшь! Мама и папа отправили меня сюда только учиться! Сегодня вечером они придут за мной и заберут домой!
– Вот как! Ещё и перечить мне вздумал! Ты вообще кто такой?
Нин Сюли разозлилась, но одновременно нашла его слова смешными.
– Тогда я скажу вам всем правду! Вы никому не нужны, кучка никчёмных сопляков! Даже если я забью вас до смерти, ваши родители и половины слова не скажут!
С этими словами Нин Сюли отпустила ребёнка, которого держала, и широкими шагами подошла к упрямому мальчишке. Она отвесила ему сильную пощёчину, а затем принялась хлестать его указкой, словно дождём. Она била до тех пор, пока он не перестал сопротивляться и плакать. Лишь после этого Нин Сюли нехотя убрала руку, словно ей хотелось продолжить.
Под гнётом её жестокости в классе воцарилась абсолютная тишина. Даже дети, которые до этого тихо всхлипывали, теперь подавляли рыдания. Их опухшие глаза были устремлены на Нин Сюли.
Ведь, как и сказала учительница, тех, кто не смотрел на доску, тоже ждала порка!
Увидев, что дети, которым хотелось плакать, теперь молчат и смотрят в сторону учительского возвышения, Нин Сюли осталась чрезвычайно довольна.
Ей ужасно не повезло оказаться в «Особом районе», но она считала, что возможность воспитывать эту ораву детей была единственным преимуществом такого места.
Нин Сюли пробежалась по классу змеиным, ядовитым взглядом. Никто из детей не осмеливался оспаривать её власть.
Наконец она удовлетворённо произнесла:
– С этого момента вы все учитесь в четвёртом классе. Я ваша классная руководительница. В течение следующих шести лет вы обязаны выполнять всё, что я скажу! Если кто-то осмелится меня ослушаться, его ждёт та же участь, что и этих двоих! Есть возражения?
Двое избитых до синяков детей тихо хватали ртом воздух, но никто в классе не осмелился возразить.
В наступившей тишине было слышно, как падает булавка. Нин Сюли скрестила руки на груди, вполне довольная результатом.
Убедившись, что теперь дети будут беспрекословно ей подчиняться, Нин Сюли взяла стопку бумажных карточек, скрепок и маркеров и велела ученикам в первых рядах по очереди взять всё необходимое.
Когда карточка досталась каждому ученику, Нин Сюли приказала:
– Напишите на ней своё имя. Затем прикрепите карточку к груди с помощью скрепки. Снимать её запрещено, кроме как перед сном!
У меня нет времени запоминать имена всех вас, дохлых детей!
Живо шевелитесь! Кто будет медлить, того побью!
Методы Нин Сюли совершенно не соответствовали тому, как должен вести себя учитель. Однако дети были напуганы до такой степени, что у них не осталось ни капли смелости, и никто не осмеливался возражать.
Маркеры были слишком большими для первоклассников, но Нин Сюли не терпела неповиновения, поэтому никто даже не попытался ослушаться.
Дети с трудом взяли маркеры и коряво написали свои имена на карточках.
Но несколько учеников растерянно смотрели на свои карточки. Заметив недовольное выражение лица Нин Сюли, они молча заплакали от страха.
– Отвечайте! Почему не пишете?!
Заметив, что некоторые дети слишком медленно выводят свои имена, Нин Сюли строго их отчитала.
Когда она направилась к ним, один маленький мальчик, не умевший писать своё имя, громко разрыдался. Он закрыл глаза руками и, захлёбываясь слезами, воскликнул:
– Учительница, я не могу! Я не умею писать!
– Не плакать!
Нин Сюли резко прикрикнула на него. Мальчик тут же перестал рыдать, но из его глаз молча покатились крупные слёзы.
Узнав его имя, Нин Сюли поспешно написала его на карточке. То же самое она сделала и для нескольких других детей, оказавшихся в такой же ситуации.
Когда она записывала имя последней девочки, та посмотрела на карточку и робко сказала:
– Учительница Нин, меня зовут Линь Мяомяо, но, кажется, «мяо» пишется не таким иероглифом (1).
п/п (1): В китайском языке разные иероглифы могут произноситься одинаково. В данном случае имя Линь Мяомяо пишется иероглифами 淼, а Нин Сюли записала его как 苗.
Слова девочки заставили Нин Сюли покраснеть. Блеск в её глазах сменился злобой. Она безжалостно хлестнула малышку указкой и холодно произнесла:
– Как я написала, так и будет! С сегодняшнего дня тебя зовут Линь Мяомяо (苗苗). Есть возражения?
– Нет, мне нравится имя, которое вы мне дали, учительница!
Глаза Линь Мяомяо наполнились слезами, но она поспешно покачала головой, боясь, что Нин Сюли снова её ударит.
После того как все прикрепили карточки, урок закончился.
На оформление детей ушло много времени, поэтому к концу занятия уже наступил обед.
Малыши были голодны, их животы урчали, и они с нетерпением ждали еды.
Хотя их учительница Нин Сюли была невероятно страшной, дети всё равно не могли не предвкушать обед.
Вскоре в класс вкатили большую тележку с едой. По указанию Нин Сюли каждый ребёнок испуганно подходил и получал свою порцию.
Сегодня на обед был чаофань (2) – жареный рис. Бай Янь последние несколько дней ел одни яблоки, поэтому тоже успел проголодаться.
п/п (2): Чаофань – жареный рис.
Он взял ложку и зачерпнул рис, но тут же отодвинул его, заметив что-то странное. В рисе неожиданно обнаружились отдельные волосы и песок!
Бай Янь поднял голову и огляделся. Оказалось, что у остальных была такая же проблема.
Поняв, что это распространённое явление и никто не пытался специально отравить именно его, он снова опустил голову и молча принялся есть рис. Лучше так, чем совсем ничего.
Бай Янь ещё мог это вытерпеть, но остальные дети не выдерживали.
Хотя их отправили сюда, это означало, что родителям было совершенно наплевать на собственных детей. Но, рассчитывая на то, что те ещё могут принести пользу, родители всё же обеспечивали их обычной едой и не доходили до таких крайностей, как школа.
Несмотря на то что Нин Сюли заранее запугала учеников, один ребёнок всё-таки отложил ложку, надул губы и пожаловался:
– Учительница! У меня в жареном рисе обгоревшая муха! У неё даже лапки обуглились! Похоже, рис готовили кое-как! Можно мне другую порцию?
Услышав, что в обеде попадаются мухи, Нин Сюли ничуть не удивилась.
Поварам из столовой тоже пришлось отправиться в «Особый район» и работать здесь. Было бы странно, если бы они хорошо выполняли свою работу и относились к ней ответственно.
Нин Сюли задумалась, прикрыв глаза. Выходило, что повара намеренно добавили в рис мух и песок!
Работники столовой должны были готовить еду для детей, но учителям не приходилось её есть: для них была предусмотрена отдельная плита.
Нин Сюли тоже находила мух в жареном рисе отвратительными, но, скорее всего, следующие блюда окажутся такими же.
Если эти дохлые дети откажутся есть и умрут от голода, отвечать за это придётся ей.
В этой школе она могла бить и оскорблять детей сколько угодно, назначать им телесные наказания. Но если по её вине погибнет хотя бы один ребёнок, призраки наверняка убьют и её!
Эти дети были игрушками призраков. Призраки могли убивать их, но учителям запрещалось вмешиваться и отбирать у них эту возможность!
Нин Сюли боялась, что дети объявят голодовку и умрут, но в то же время её бесило, что они посмели бросить вызов её авторитету.
В ней взыграла злоба. Она подошла к «привередливому едоку», схватила его за голову и резко окунула лицом в контейнер с обедом, направив его рот прямо к мухе.
– Ешь! Ну же, ешь!
– Ах ты! Ещё и привередничать вздумал?!
– Если сегодня не доешь, посмотрим, как я тебя не убью!
Нин Сюли держала его так ещё долго и наконец отпустила.
Мальчик поднял голову над контейнером. Его лицо было покрыто жареным рисом, а по щекам текли слёзы вперемешку с соплями.
Под гнётом Нин Сюли у него не осталось другого выхода, кроме как съесть весь рис до последнего зёрнышка. Контейнер остался совершенно чистым. Он проглотил даже муху целиком.
Наученные этим примером, дети, которые тоже хотели пожаловаться и попросить другую порцию, сразу стали послушными.
Боясь, что учительница Нин и их заставит окунуть головы в контейнеры, они изо всех сил принялись есть рис.
Однако жареный рис был слишком отвратительным.
Многие дети, проглотив ложку, начинали давиться и испытывали рвотные позывы: липкие волосы застревали у них во рту и в горле.
Увидев, что некоторые ученики хотят выплюнуть рис, Нин Сюли усмехнулась:
– Выплёвывайте! Ну же, выплёвывайте, если хотите! Я заставлю вас съесть всё, что вы выплюнете! Посмотрим, кто посмеет оставить хоть что-нибудь!
После этих слов испуганные дети поспешно стали пить воду. Маленькие ручки одна за другой похлопывали себя по горлу, помогая подавить рвотные позывы.
Нин Сюли наблюдала за их измученными лицами, и сердце её наполнялось злорадством.
Она прекрасно знала, что песок очень грязный и его употребление в пищу может вызвать болезнь.
Однако в «Особом районе» отправленные сюда дети не так-то просто умирали.
Побои и загрязнённая еда не представляли для этих дохлых детей серьёзной угрозы, но голодовка вполне могла привести к смерти.
На самом деле дети не умерли бы, даже если бы съели совсем немного. Но Нин Сюли хотела мучить их, заставляя метаться из стороны в сторону, и надеялась, что они умрут как можно скорее.
Согласно её контракту, стоило всем пятистам сорванцам в школе погибнуть, как её работа считалась бы выполненной. Покидая школу, она получила бы крупную сумму денег.
Призраки в школе не трогали учителей. Но это всё равно был «Особый район», и уже считалось удачей, если из десяти человек, работавших здесь, удавалось выбраться хотя бы одному!
Проследив, чтобы дети закончили обед, Нин Сюли махнула рукой, велев им вернуть контейнеры.
После обеда наступало время дневного сна.
Нин Сюли не считала, что этим дохлым детям нужен послеобеденный отдых. По её мнению, они всё равно рано или поздно умрут, так что она могла обращаться с ними как угодно.
Однако дневной сон был предусмотрен её контрактом. Поэтому, несмотря на то что это доставляло ей неудобства, она лишь потёрла переносицу и поторопила детей в спальню.
Поскольку первоклассники были ещё маленькими, школа подготовила для них большие общие кровати.
Матрасы лежали прямо на полу, а между ними оставались лишь узкие промежутки, в которых мог пройти только один человек за раз.
Нин Сюли с явным нетерпением распределила учеников по матрасам и приказала им поскорее закрыть глаза и уснуть.
Под её давлением дети один за другим закрыли глаза, и спальня сразу затихла.
Убедившись, что все ученики спят, Нин Сюли развернулась и вышла из комнаты, чтобы приготовить себе обед.
Жареный рис с мухами, который ели дети, выглядел настолько отвратительно, что она сама потеряла аппетит, пока наблюдала за ними. Но теперь наконец-то могла поесть!
Поскольку от отвращения ей совсем не хотелось есть, Нин Сюли открыла упаковку лапши быстрого приготовления, решив обойтись ею на обед.
Но едва лапша приготовилась, как из спальни донёсся какой-то шум.
Разозлившись, Нин Сюли немедленно вернулась внутрь и решила проучить двух детей, чтобы остальные видели, чем заканчивается непослушание.
– Бай Янь, Линь Мяомяо! Вы двое, выйдите сюда! Неужели жить надоело?!
Над главой работал:
PRAISE THE SUN!
На boosty главы выходят раньше и в большем количестве: https://boosty.to/kleyn_lm