— Да, но эволюция — это лишь общее направление мысли. То, о чём мы говорим сегодня, правильнее называть модернизацией и принудительным усилением способностей.

Находясь на другом конце провода, Хань Бин не заметила лёгкой перемены в настроении Лу Синя. По его интонации она решила, что собеседник просто удивлён услышанным, и мягким, спокойным голосом продолжила объяснение:

— Поиск способов укрепить дар мутантов, помочь им перешагнуть собственный потолок и при этом сохранить полный контроль над рассудком всегда оставался главной научной задачей всех крупных Обнесённых стеной городов и исследовательских центров. И надо признать, в этой области удалось добиться немалых успехов. Если суть первой ступени сводится к осторожному направлению силы в нужное русло, то вторая ступень — это прорыв за грань возможного. Учёные давно обратили внимание на одну закономерность: несмотря на всё разнообразие мутаций, у психически стабильных одарённых базовый ментальный уровень обычно не превышает тысячи единиц. А вот у тех, чьи силы нестабильны и граничат с безумием, этот показатель часто претерпевает резкие скачки — у одних он далеко переваливает за тысячу, а у других... вообще не поддаётся измерению.

В памяти Лу Синя невольно всплыл образ Королевы из Счастливого Городка. Каким же ментальным уровнем обладала она?

Даже находясь в глубоком сне, эта сущность одним своим присутствием накрывала плотным полем всю территорию поселения в радиусе пятидесяти километров, превращая окрестности в смертельно опасную Запретную зону. Более того, анализируя события задним числом, Лу Синь подозревал, что она способна менять местами день и ночь: по часам он въехал в городок в разгар дня, но внутри всё вокруг было погружено в непроглядную ночную тьму.

И если уж Королева Счастливого Городка обладала такой чудовищной мощью, то на каком же уровне тогда находятся члены его собственной семьи?..

...

— Поэтому первые опыты как раз и сводились к тому, чтобы искусственно поднять ментальный уровень стабильных одарённых выше отметки в тысячу единиц... — Дойдя до этого места, Хань Бин сделала небольшую паузу и предупредила: — Господин Одиночка, то, о чём я расскажу дальше, относится к категории совершенно секретных сведений и затрагивает весьма неоднозначные темы. Надеюсь, наш разговор останется строго между нами, а вы сами постараетесь воспринять эту информацию спокойно.

Лу Синь уже догадывался, о чём пойдёт речь, и ненадолго замолчал.

Спустя несколько секунд он с лёгкой улыбкой произнёс:

— Я совершенно спокоен, продолжай.

Ответ показался Хань Бин немного неожиданным, но она не стала заострять на этом внимание:

— Подобные опыты по принудительному усилению одарённых современным законодательством Альянса официально признаны запретными экспериментами и находятся под строжайшим табу. Однако нельзя отрицать, что в прошлом был период, когда такие исследования велись повсеместно...В ту эпоху всеобщего хаоса и беззакония за подобные опыты брались все, у кого имелись хоть какие-то ресурсы, причём действовали они... без малейших тормозов и моральных ограничений!

Слушая её, Лу Синь машинально кивнул с абсолютно непроницаемым, застывшим лицом.

Помолчав секунду, девушка заговорила снова:

— Судьба подопытных одарённых, прошедших через процедуру усиления, складывалась по-разному. Одни, будучи изначально вполне уравновешенными людьми, после вмешательства сходили с ума, теряли контроль и превращались в источники загрязнения. У других никаких опасных отклонений не возникало, а их базовые навыки просто получали плавную, умеренную прибавку в силе. Но встречался и третий вариант... — Голос Хань Бин стал предельно веским: — Пробив свой естественный потолок, некоторые подопытные словно переходили в совершенно иное измерение. У них не просто многократно возрастала мощь прежних умений — они обретали принципиально новые способности, не имеющие ничего общего со стандартными возможностями их класса. К примеру, представитель паучьего типа, чей природный предел ограничен рангом B, после подобной трансформации сразу выходил на неразрешимый уровень ранга S... Именно эти случаи и легли в основу первых архивных записей об исследованиях «второй ступени».

Выслушав рассказ Хань Бин, Лу Синь погрузился в долгое, тяжёлое молчание.

За окном стоял погожий полдень, и яркие солнечные лучи щедро заливали комнату.

Но в висках Лу Синя вдруг застучала тупая, ноющая боль.

Спустя долгое время он наконец глухо спросил:

— А что представляет собой «вторая ступень» сегодня?

— Благодаря систематизации старых архивных данных, теоретическим расчётам и множеству новых испытаний технология усиления со временем распространилась по всем крупным Обнесённым стеной городам. И хотя власти Альянса неоднократно выносили предупреждения и пытались полностью свернуть эти проекты, особого успеха запреты не возымели... — негромко произнесла Хань Бин. — Сейчас я могу открыто сообщить господину Одиночке, что данная методика уже доведена до полной зрелости. И наша Лазурная Гавань располагает всем необходимым для проведения подобного усиления.

Солнечный свет, падавший на полированную поверхность стола совещаний, казался каким-то пыльным и тусклым, но почему-то неприятно резал глаза.

Нахмурившись, Лу Синь медленно проговорил:

— И здесь тоже ставят опыты над живыми людьми?

— Нет, — в голосе Хань Бин зазвучала заметная твёрдость и уверенность. — Всеми исследованиями ментальных мутантов и источников загрязнения в Лазурной Гавани руководит лично профессор Бай. Он стоял у самых истоков основания нашего города и с первого же дня установил в научной работе жёсткие красные линии, переступать которые строжайше запрещено. Поэтому в Лазурной Гавани никогда не проводились те изуверские, бесконтрольные запретные эксперименты... — Почувствовав, видимо, что говорит слишком уж категорично, она слегка сбавила тон и осторожно добавила: — Разумеется, я всего лишь рядовой молодой специалист и могу не знать о каких-то делах на самом верху, но, по крайней мере, законы Лазурной Гавани гласят именно так.

— Иными словами... — задумчиво протянул Лу Синь, — если кто-то здесь всё же занимался подобными вещами, он как минимум преступил закон?

— Безусловно. Это прямое преступление, за которое неизбежно придётся понести суровое наказание, — подтвердила девушка. — Насколько мне известно, саму теоретическую базу второй ступени профессор Бай привёз с одного из научных симпозиумов Альянса, а большая часть практических материалов была изъята из архивов тех самых подпольных лабораторий, которые были разгромлены после окончания эпохи хаоса. Люди проклинают организаторов запретных экспериментов, но нельзя отрицать, что именно их кровавые опыты дали науке массу бесценных сведений. Конечно, в самой Лазурной Гавани тоже проводились отдельные испытания, но исключительно на добровольной основе и самыми щадящими методами... Впрочем, повторюсь, я сужу об этом лишь в рамках своего скромного уровня допуска.

От тихого, мягкого, но такого искреннего голоса Хань Бин напряжение внутри Лу Синя постепенно начало отступать.

Он слегка повернулся в кресле, отвернувшись от залитого солнцем окна, и негромко спросил:

— В таком случае, как именно проходит процедура перехода на вторую ступень в Лазурной Гавани?

— Первое и главное условие — наличие соответствующего служебного ранга, — ответила Хань Бин. — Подать заявку на прохождение процедуры усиления для укрепления дара и устранения уязвимостей имеют право только одарённые, достигшие статуса особого специалиста третьего класса. Но одной лишь заявки недостаточно: экспертная комиссия Исследовательского института проводит тщательный отбор кандидатов. По сути, наращивание ментальной мощи очень похоже на строительство башни из детских кубиков. Само по себе увеличение объёма энергии не является главной проблемой — куда важнее сохранить устойчивость психики человека при возросшей нагрузке. Ведь какой прок от высокой башни из кубиков, если в следующий миг она рухнет от малейшего дуновения ветерка? Поэтому комиссия первым делом оценивает коэффициент риска потери контроля. Психическая стабильность — вот главный критерий отбора.

— Стабильность? — Лу Синь нахмурился, вспомнив о чём-то своём.

Хань Бин же, напротив, заговорила легко и непринуждённо:

— По правде говоря, хотя мы уже довольно давно владеем технологией перевода на вторую ступень, в самой Лазурной Гавани через эту процедуру прошли считаные единицы — хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать. А среди знакомых господина Одиночки на сегодняшний день всем требованиям для допуска ко второй ступени отвечает вообще только один человек... И это господин Геккон.

— Он?! — На этот раз Лу Синь искренне изумился.

— Именно так, — тихонько рассмеялась девушка. — Господин Геккон официально признан всем нашим научным департаментом самым психически устойчивым одарённым за всю историю наблюдений. А идеальная стабильность означает колоссальный запас прочности для дальнейшего развития.

Поразмыслив секунду, Лу Синь невольно согласился:

— Ну да, с нервами у него и правда всё в порядке... Но почему же он тогда до сих пор не прошёл усиление?

— Потому что господин Геккон отличается редкой осторожностью... — в голосе Хань Бин звучало плохо скрываемое веселье. — Он неоднократно заявлял во всеуслышание, что его вполне устраивает нынешнее положение дел: живётся ему прекрасно, все желанные привилегии у него уже в кармане, а с рядовыми источниками загрязнения он расправляется без малейшего труда. Поэтому ни о каком усилении он даже слышать не хочет... А если руководство города попытается надавить на него силой, он грозится тут же накатать жалобу напрямую в трибунал Альянса...

«Да уж, это вполне в его духе...» — мысленно усмехнулся Лу Синь и с лёгким облегчением перевёл дух.

Недавнее беспричинное раздражение и острое чувство гадливости незаметно улетучились.

В самом деле, он и сам не мог точно сказать, что именно вызвало у него такое отторжение: сама концепция «второй ступени» или упоминание о «запретных экспериментах»?

Так или иначе, теперь он прекрасно понимал суть этого явления и официальную позицию властей Лазурной Гавани.

Мысли его вновь вернулись к словам Мамы, сказанным перед отъездом из дома.

Она велела ему сначала достичь второй ступени и лишь потом открывать запертую в шкафу папку.

Сказала ли она это потому, что была твёрдо уверена в его будущем переходе на этот уровень, или же, наоборот, надеялась, что он вообще никогда не прикоснётся к тем бумагам?

А чего хочет он сам?..

Продолжать жить как ни в чём не бывало или всё-таки докопаться до правды о собственном состоянии?

...

Тук, тук, тук...

В наступившей тишине пальцы Лу Синя машинально отбивали медленную дробь по крышке стола.

Долго взвешивая все «за» и «против», он наконец принял твёрдое, бесповоротное решение. Лицо его стало суровым и сосредоточенным:

— Подай от моего имени заявку на прохождение усиления «второй ступени»!

На другом конце провода повисла короткая пауза.

Хань Бин молчала, молчал и Лу Синь, всем своим видом выражая предельную решимость.

— Эм-м... — спустя несколько томительных секунд в динамике раздался сдержанный смешок девушки: — Простите меня великодушно, господин Одиночка... но сейчас это невозможно!

— Чего? — От столь неожиданного отказа Лу Синь мгновенно растерялся.

— Просто у господина Одиночки пока недостаточный служебный ранг... — в голосе Хань Бин прорезались лукавые, озорные нотки. — Подавать заявку на вторую ступень могут только особые специалисты третьего класса. А у вас сейчас всего лишь второй...