Выпусти он сейчас Отца, и тот на пару с Цинь Жанем в кратчайшие сроки обратит в безумцев всё население городка.

Можно было бы предложить перекусить младшей сестре — как-никак в прошлый раз она с аппетитом проглотила частицу особого загрязнения №041.

Однако нынешний Цинь Жань сильно отличался от того вторичного слепка, и у девочки вполне могло случиться несварение.

К тому же в прошлый раз сестра лишь до смерти напугала источник загрязнения, но не уничтожила его окончательно.

Сегодня же Лу Синю требовалась полная и безоговорочная ликвидация!

Такая, чтобы у врага не осталось ни малейшего шанса ускользнуть, а работа была выполнена на все сто процентов!

...

Значит, полагаться приходилось только на собственные силы...

Глядя на непрерывно мутирующий источник загрязнения, Лу Синь не испытывал паники...

...Вернее, лёгкое волнение присутствовало, но не мешало соображать!

В памяти всплыли все теоретические выкладки об аномалиях, которые он усвоил в Отделе очистки после знакомства с Чэнь Цзин, и одна фраза зазвучала в голове особенно чётко: «Перед лицом подобного безумия хладнокровный рассудок — единственное преимущество человека!»

Так говорила Чэнь Цзин, и Лу Синь полностью разделял её мнение.

Поэтому, ловко уворачиваясь от наседавших со всех сторон обезумевших горожан, он принялся стремительно выстраивать в уме логическую цепочку, пытаясь на основе прошлых событий нащупать ключевое звено происходящего:

«Во время инцидента №041 Цуй Ван убил Цинь Жаня, после чего сам превратился в него».

«Точнее говоря, он подвергся загрязнению Цинь Жаня и принял его личность».

«Поэтому, когда я пришёл с проверкой в Транспортную Компанию „Четыре Стороны“, существовало два Цинь Жаня».

«Один работал в офисе компании. Судя по его предсмертной реакции, он понятия не имел ни о каких аномалиях и искренне считал себя обычным человеком, зарабатывающим на жизнь перевозками из Пустошей... То есть он всерьёз верил, что является Цинь Жанем — простым выходцем из-за стены, сумевшим закрепиться в городе-спутнике...»

«Были ли это ложные воспоминания или осколок настоящей памяти Цинь Жаня?»

«В то же самое время второй Цинь Жань — или, вернее, подлинный источник — покоился на дне озера во Втором городе-спутнике и по определённому алгоритму заражал проходивших мимо людей, внушая им лютую ненависть к Цинь Жаню...»

«Причём объектом их ненависти выступал именно тот „нормальный“ Цинь Жань из транспортной компании...»

«Значит...»

От обилия обрывочных фактов, крутившихся в голове, Лу Синю казалось, что его черепная коробка вот-вот треснет по швам.

В этот миг ему до боли захотелось, чтобы на связи была Хань Бин.

Будь она рядом, ему бы не пришлось в одиночку ломать голову над такими сложными загадками прямо посреди боя.

«Допустим, превращение в источник загрязнения после собственной смерти с последующим заражением и поглощением окружающих — это основная способность Цинь Жаня...»

«Но зачем тогда вообще нужен весь этот спектакль с одержимыми мстителями, которые пытаются его убить?»

Как бы сильно ему ни не хватало аналитических подсказок Хань Бин, сейчас рассчитывать приходилось только на собственные мозги.

«Почему на этот раз скорость заражения так резко возросла?»

«Куда исчезли временные промежутки между фазами?»

Лавина вопросов и догадок переполняла разум Лу Синя, превращая мысли в густую кашу и грозя перегрузить сознание. Он почти перестал следить за ходом боя — уклоняться от беснующихся «мстителей» ему помогала младшая сестра, которая к тому же прекрасно понимала всю серьёзность ситуации и старалась не калечить местных жителей.

И в тот самый момент, когда Лу Синю показалось, что голова его сейчас окончательно взорвётся, Мама вдруг мягко улыбнулась и подала голос:

— А почему ты решил, будто эта жажда мести — часть его способности?

Её глаза лучились теплом и нежностью, когда она посмотрела на сына:

— Что, если это неизбежная цена, которую ему приходится платить?

Слова Мамы словно озарили разум Лу Синя яркой вспышкой.

Все разрозненные загадки мигом обрели единый стержень, выстраиваясь в ясную и понятную картину.

«Точно! У каждого инцидента с загрязнением есть своя логическая цепь и ключевое ядро...»

«Главная сложность дела №041 крылась именно в запутанной логической цепи...»

«Но что, если инцидент №041 изначально представлял собой не одно явление, а наложение двух разных процессов?»

Ответы посыпались в голову один за другим:

— Когда Цинь Жань обращается в источник загрязнения, базовая логика его способности предельно проста: он пожирает сознание окружающих людей и делает их частью самого себя. Однако жертвы в процессе заражения испытывают к нему испепеляющую ненависть... Они жаждут разорвать его на куски, и это — побочный эффект, та самая цена, которую Цинь Жань платит за поглощение чужих душ!

Взгляд Лу Синя мгновенно прояснился. Он уставился на извивающееся кровавое древо, чьи ветви-лозы венчались гроздьями человекоподобных плодов:

— Выходит, для самого Цинь Жаня главная проблема при заражении — избавиться от ненависти жертв и благополучно переварить их. И чтобы решить её, он попросту перенаправляет их ярость на постороннюю мишень? А заодно чужими руками расправляется с мстителями, многократно ускоряя собственный рост?

Стоявшая в стороне Мама медленно улыбнулась:

— Это проклятие...

На душе у Лу Синя сразу полегчало, и он уверенно кивнул:

— Да, самое настоящее проклятие.

Во время инцидента №041 козлом отпущения, на которого перевели чужую ненависть, стал Цуй Ван. Именно поэтому заражённые охотились за ним, а погибая от его рук, вливались в общую массу источника и позволяли заразе расползаться дальше. Теперь же мишенью для отвода глаз стал сам Лу Синь — вот почему горожане видят в нём Цинь Жаня и пытаются свести с ним счёты...

Получается, ключевое ядро проблемы сейчас находится вовсе не в растущем древе, а на теле самого Лу Синя?

...

Нащупав корень зла, Лу Синь почувствовал огромное облегчение.

Правда, оставалось ещё несколько мелких неясностей: например, почему скорость заражения выросла в десятки раз?

И почему Цуй Ван в своё время полностью изменился внешне, став копией Цинь Жаня, а Лу Синь сохранил свой облик?

Впрочем, когда известна суть механизма, детали уже не так важны.

Скорее всего, бешеный темп мутации тоже как-то связан с особенностями самого Лу Синя.

Все отклонения от нормы упирались лично в него.

...

Чтобы разрубить этот узел, первым делом требовалось понять, каким именно образом Цинь Жань умудрился повесить на него свою метку.

Задумавшись об этом, Лу Синь тут же вспомнил предсмертный взгляд наёмника.

Тускнеющие глаза и застывшую на губах кривую усмешку.

...

Вжух!

Не сбавляя скорости, он оттолкнулся подошвами от свежевыбеленной стены ближайшего дома, пробежал несколько шагов прямо по воздуху, оторвавшись от наседавшей толпы, и мягко приземлился рядом с Мамой, тепло улыбнувшись ей.

Мама улыбнулась в ответ и, запустив руку в сумочку, извлекла оттуда ножницы.

Лу Синь раскинул руки в стороны, чтобы ей было удобнее его осматривать.

Спереди на него с безумными воплями уже надвигалась лавина вооружённых тяпками и тесаками горожан.

Но за миг до того, как первые нападавшие успели добежать, за спиной прозвучал ласковый голос Мамы:

— Нашла!

Следом раздался тихий, короткий лязг лезвий.

Лопатку обожгло острой болью.

Однако в ту же секунду к ране прижалась крошечная ледяная ладошка сестры: от прикосновения по спине разлился приятный холод, почти полностью унявший резь.

Опустив глаза, Лу Синь увидел, что к его ногам упал какой-то кровавый лоскут.

Это был срезанный с его собственного плеча кусок кожи: снаружи он выглядел совершенно обычно, но с обратной, мясистой стороны в плоти зияли две круглые дыры, торчал бугорок и тянулась поперечная щель. Даже сейчас эти отверстия продолжали судорожно сокращаться, складываясь в осмысленные гримасы...

...Это было ещё не до конца сформировавшееся человеческое лицо!

Судя по пропорциям глазниц, выпуклого носа и похожего на щель рта, черты эти до боли напоминали убитого наёмника.

Лицо Цинь Жаня!

Незаметно для самого Лу Синя эта мерзость успела пустить корни прямо у него под кожей.

Очевидно, именно из-за неё заражённые жители принимали его за «Цинь Жаня» и пылали жаждой мести.

Более того, Лу Синь смутно догадывался, что не будь он одарённым, это паразитическое лицо уже полностью подменило бы его собственную личность.

Едва срезанный кусок плоти упал на землю, как все бежавшие следом горожане разом рухнули на колени. Точно стая изголодавшихся упырей, они с безумным рычанием принялись толкаться и драться друг с другом, пытаясь урвать и проглотить хотя бы крошечный кусочек этого мяса.

А про стоявшего в двух шагах Лу Синя все мгновенно забыли.

Он медленно повернул голову и посмотрел на Цинь Жаня — вернее, на исполинское плотоядное древо из плоти и крови.

— Теперь мой черёд.

...