— Почему ты так уверена, что этого не может быть? — голос Минаэль прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Ты ведь уже однажды едва не утонула. Если бы я тогда всего на мгновение опоздала и не вытащила тебя из озера...

«Так вот что на самом деле произошло».

Я всегда думала, что просто лежала на поверхности воды, будто плыву, свободно дыша, — и потому была уверена, что всё под контролем.

Но, судя по реакции Минаэль, всё было совсем не так.

Я провела бледной рукой по лицу, с трудом подбирая слова.

— Я… дышала под водой.

— Что? — её голос чуть дрогнул.

— До того, как ты вытащила меня из озера… и тогда, когда я упала в море. Всё это время я могла дышать. Под водой.

Минаэль застыла, словно статуя, глядя на меня с непроницаемым выражением. Её лицо не выдавало ни единой эмоции — от этого становилось по-настоящему тревожно.

«Не стоило говорить?..» — нервно подумала я, чувствуя, как нарастает беспокойство.

Но она заговорила. Неожиданно спокойно и даже с ноткой понимания:

— Да. Когда я вытащила тебя из озера, ты действительно не захлебнулась. Воды в лёгких не было.

«Потрясающая память», — мелькнуло у меня в голове. Я и сама почти ничего не помнила.

Я напряглась, молча дожидаясь продолжения. Казалось, у неё должны быть причины верить даже самым нелепым словам. Но Минаэль больше ничего не сказала.

Она не спрашивала ни о причинах, ни о подробностях.

— Если я спрошу, ты сможешь ответить? — вдруг спросила она. — Хотя, думаю, ты и сама точно не знаешь, почему можешь дышать под водой.

— Это правда, — кивнула я. Ответ сорвался слишком быстро — даже для меня.

В следующий миг она сказала едва слышно, почти шёпотом, словно делилась чем-то тайным:

— Только никому об этом не говори. Пока не узнаешь точной причины.

«Это... уже совсем другое», — подумала я.

— Сервей!

В тот же миг дверь распахнулась, и в комнату вбежал Прозен. Он подскочил к кровати, наклонился и заглянул мне в глаза.

— Ты в сознании?! Знаешь, ты целую неделю не открывала глаз!

Глаза Прозена были полны слёз. Это точно был не тот человек, что ещё недавно предлагал отложить церемонию посвящения, не веря в моё пробуждение.

Я украдкой бросила взгляд на Минаэль. Та, как ни в чём не бывало, чуть заметно кивнула, поддержав слова Прозена. Вежливо. Сдержанно.

«Никому не говорить» — включается ли Прозен в это «никому»?

«Конечно».

Если бы было иначе, Минаэль не стала бы торопливо шептать это прямо перед его появлением.

В любом случае, всё складывалось как нельзя лучше.

Что бы ни стало причиной, факт оставался фактом: я действительно чуть не утонула.

И теперь, когда я обрела воспоминания о прошлой жизни, всё ощущалось гораздо острее. Реальнее. Настоящее и прошлое будто сплелись воедино.

«В этой жизни я добилась успеха».

Почти вернула себе род.

Король — в моих руках, как пешка на доске.

А род Исторбайм вскоре станет одним из центральных столпов королевства Зрейка.

Теперь у меня достаточно власти, чтобы просто хлопнуть в ладоши — и весь зал замер бы в ожидании.

Я шевельнула пальцами, лениво сжала ладонь в кулак и вновь разжала, будто играясь, и с лёгкой усмешкой произнесла:

— Может, потому что я пролежала неделю, теперь ощущение, будто все мышцы исчезли.

— Немедленно найдём тебе лучшего реабилитолога, — мгновенно откликнулась Минаэль и, не мешкая ни секунды, выскользнула за дверь.

Прозен же, всё ещё на взводе, просто сел рядом с моей кроватью, не сводя с меня тревожного взгляда.

Я смотрела на них с лёгкой улыбкой, но голос прозвучал твёрдо:

— Кстати... Принесите мне список рыцарей из Папской гвардии. Всех — от первого до последнего набора.

— Но… ведь этот орден уже давно распущен? Зачем тебе это вдруг? — удивлённо спросил Прозен, растерянно моргая.

Минаэль, вернувшись в комнату, тоже нахмурилась:

— Сервей, прости, но какое отношение реабилитация мышц имеет к Папской гвардии?

— Я собираюсь завершить то, что не успела. Месть.

Я даже не пыталась скрыть своих намерений. Говорила прямо, глядя в глаза:

— Думаю, уничтожение врагов — это тоже форма реабилитации. Довольно эффективная.

С этими словами я чётко дала понять: над королевством сгущаются тучи. И я — та, кто ведёт бурю.

Раньше я никогда не бралась лично за «очистку».

Именно поэтому Прозен смотрел на меня сейчас так, словно впервые увидел.

Словно перед ним стояла совсем другая — взрослая, решительная, холодная я.

— Что с тобой вдруг? — спросил он сдавленно. — Ты же сама говорила, что достаточно просто сослать его...

— Сделай вид, что я этого не говорила, — оборвала я. — Если бы он не покончил с собой… я бы нашла его и изменила это решение.

— Но почему ты так злишься?

Фиолетовые глаза Прозена дрогнули от тревоги.

Я выдернула свою руку из его и отвернулась.

Когда я вновь подняла взгляд, Минаэль уже вернулась к своему обычному, бесстрастному выражению. Лицо, застывшее, как маска — без намёка на эмоции.

— Всё равно, — произнесла она ровно, — если ты действительно этого хочешь...

— Минаэль, но...

— Иди.

Она не дала договорить. Просто проигнорировала слабую попытку Прозена её остановить — и вышла за дверь.

Тишина, оставшаяся после её ухода, обрушилась тяжёлым гнётом.

В комнате, где теперь были только мы с Прозеном, стало невыносимо неловко.

Он поёрзал, почесал затылок и, будто наугад, пробормотал:

— Эм... Сервей, может, вызвать русалку? Он тоже хотел бы тебя увидеть.

Даже он чувствовал, насколько гнетущей стала атмосфера. Раз уж заговорил о существе, которое не особенно жаловал.

Он явно старался разрядить обстановку.

Но я лишь покачала головой:

— Не нужно.

— Почему? Вы поссорились, когда шли сюда?

— Нет. Просто… какое-то время не хочу видеть его лицо.

На мгновение повисла плотная, сдержанная тишина.

Прозен прикрыл рот пальцами и задумчиво опустил взгляд. А затем, неожиданно серьёзно, заговорил:

— Минаэль сказала… что ты, возможно, собираешься превратить этого мужчину в человека.

Я молчала.

Он сел на пол, подтянул колени, потом пересел на край кровати, приблизился ко мне и продолжил:

— Поэтому мы начали искать подходящий дворянский род, чтобы очистить его личность.

— Думаю, в этом больше нет нужды, — отозвалась я тихо. — Передай Минаэль: пусть прекратит.

Я даже не посмотрела на Прозена.

Мой взгляд был прикован к израненной руке, покоящейся на одеяле.

Я медленно, осторожно провела пальцами по шрамам, оставшимся от боли, которую, казалось, пережила вечность назад.

Они уже не жгли.

Но память — всё ещё пульсировала.

Пальцы повторяли путь жара — всё так же, будто вспоминая, как это было.

Сначала я хотела лишь подумать об этом, но, не удержавшись, проговорила вслух:

— Он ведь вернётся в море.

— Так вот оно что...

Ответ прозвучал чуть выше обычного тона — почти удивлённо.

Я повернула голову к Прозену. Его лицо, ещё мгновение назад спокойное, вдруг потускнело.

Следом прозвучал поникший голос:

— Тогда тебе стоит как можно скорее сказать ему это.

— Почему?

— Потому что он всё ещё стоит за дверью.

Я проследила за его взглядом.

В тонкой щели под дверью темнела тень — едва заметная, но достаточная, чтобы понять: кто-то снаружи.

Я ведь просила позвать только короля и Минаэль. Значит... он ждал.

Не дождавшись, просто остался по ту сторону.

Хотя, зная способности Эля, он, скорее всего, услышал каждое моё слово.

Прозен продолжал говорить, теперь уже с оттенком лёгкой печали в голосе.

Но я знала — он притворяется.

С самого начала в его голосе то и дело проскальзывала фальшь: нотка слишком звонкая, лёгкая — игра, не более.

— Но, Сервей, даже если ты хочешь начать «очистку»… у тебя ведь, на самом деле, не так много людей, которых можно было бы убрать.

— То есть ты хочешь сказать, что мои возможности ограничены?

Я посмотрела на него с раздражением.

Он поспешно замахал руками, оправдываясь:

— Нет-нет! Я не это имел в виду. Просто…

Он наклонился ближе, как будто собирался прошептать мне тайну, но вдруг остановился, будто понял что-то, и резко отпрянул:

— Хотя нет, теперь, когда ты вернулась в столицу, это уже и не секрет.

«О чём он вообще толкует с самого начала?..»

— Таких людей просто не осталось. Тех, кого ты могла бы убрать.

Он смущённо усмехнулся, а потом, будто сдаваясь, рассмеялся уже открыто, почти весело:

— Минаэль уже всех убила.

— По одному наёмнику сложно определить, какая семья за ним стояла, — заметил он, почти небрежно.

Я коротко кивнула. Да, это было правдой.

И тогда Прозен, словно друг, вернувшийся после долгого странствия, заговорил с воодушевлением, начав рассказывать всё, что произошло за время моего отсутствия.

— Так что мы просто решили избавиться от фракции, выступающей против короля, — сообщил он с тем же тоном, с каким обычно делятся новостями о хорошей погоде. — Не стали утруждать себя поисками заказчиков.

— Это Минаэль предложила? — уточнила я, приподняв бровь.

— Ага. Пока не выяснится, кто именно стоял за всем этим, каждый день будут выбираться по четыре семьи из лагеря изменников. Их казнят.

Это решение показалось бы чудовищным даже для тирана, способного на крайние меры.

Выходило, что во дворце уже бушевала кровавая буря — и всё это произошло всего за ту неделю, пока я была без сознания.

Прозен, словно оправдываясь, пожал плечами и добавил:

— Если быть откровенным, сейчас просто идеальное время, чтобы укрепить монаршую власть. Да и дворян у нас — хоть отбавляй.

Надо признать, он не лгал.

По четыре дворянских семьи в день... Возможно, это и впрямь пошло на пользу королевству.

Во времена правления Папы титулы раздавались направо и налево: любой, кто щедро жертвовал в казну, мог стать дворянином.

Королевство давно тонуло в собственных амбициях, и очищение было неизбежным.

— Но это ещё не всё, — добавил Прозен, и уголки его губ изогнулись в таинственной улыбке.

Почему-то теперь он вдруг заговорил о вещах, которые раньше упорно скрывал.

Откровенно. Без страха. Без уловок.

— Помнишь, я когда-то говорил тебе не доверять Минаэль?

Я медленно кивнула, чувствуя, как напряжение наполняет воздух.

— Папа... ты ведь знаешь: он не покончил с собой, — продолжил Прозен с ледяной невозмутимостью. — Как только ты решила его сослать, Минаэль тебя опередила. Она его отравила.

Ни раскаяния. Ни тревоги. Ни ужаса.

Он не походил на обвинителя, не оправдывался и не пытался вызвать сочувствие.

Наоборот — он произнёс это так, будто рассказывал одну из тех сказок, которые детям запрещают читать на ночь.

— И, надо сказать, — усмехнулся он, — вышло даже эффектнее, чем я ожидал.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!